Александр Башибузук 
Я остаюсь

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=38575477
«Я остаюсь: роман / Александр Башибузук»: АСТ,Ленинград; Москва; 2019
ISBN 978-5-17-113142-5
Аннотация

Внезапно все вокруг превратилось в Царство мертвых. Орды мертвецов заполонили города, в одночасье превратившиеся в громадные кладбища. Казалось бы, живым здесь уже нет места, однако Алекс Гарсия имеет на этот счет свое мнение и не собирается сдаваться. Зомбоапокалипсис глазами человека, оказавшегося волей случая в чужой стране и вынужденного защищать не только свою жизнь, но и жизнь близких и любимых людей.

Александр Башибузук
Я остаюсь

21 марта, среда, вечер. Лос-Анджелес

– Пако, чувак, давай еще разочек…
– Эх, бабью би, пригалупил би лубую, лиш би всие нужное на миеста бьило…
– Ты красавчик, Пако, давай бахнем, помнишь, как я тебя учил? – я взял в руку наполовину заполненный водкой граненый стакан и отсалютовал им коренастому латиносу.
– За нас, за фас и за спечнас… ядрон батон!.. – Пако Родригес лихо брякнул гранчаком о мой стакан и одним духом выпил водку, потом совершенно по-русски крякнул и полез вилкой в тарелку с квашеной капустой.
Две бутылки ледяной «Посольской», квашеная капуста, соленые огурчики, нарезанное соленое сало, с аппетитными розовыми прожилками мяса, нежнейшая селедка, пучок зеленого лука, чеснок и настоящая докторская колбаса. Да, совсем забыл, горка толстых ломтей свежайшего «Бородинского». Два мужика с удовольствием выпивают и закусывают. Традиционная картина для России, так знакомая всем мужчинам, населяющим ее просторы, вот только в эту традиционную картину немного не вписывается мой собутыльник. Невысокий коренастый латинос, весь покрытый татуировками, определяющими его путь и иерархию в одной из самых зловещих и многочисленных латинских банд Лос-Анджелеса. В банде «Mara Salvatrucha», что в примерном переводе означает «Сальвадорские бродячие муравьи». В банде, которая держит под собой треть всего наркобизнеса в городе ангелов. В банде, которая является прямым союзником наркокартеля Синалоа. Да много чего эта банда делает, всего не перечислишь. Пако занимает в ней довольно высокое положение, а точнее – руководит мексиканским ответвлением «Rempart Street Locos».
Приезжает он ко мне на затюнингованной до невозможности «Тойоте Мега Крузере» и всегда в компании с тремя накачанными братками-телохранителями, с традиционными «Микро-Узи», под застегнутыми до верха рубахами навыпуск. Да, совсем забыл сказать, дело таки и происходит в Лос-Анджелесе. А сидим мы с Пако в ангаре, на охраняемой частной территории в промышленном районе.
У Родригеса запиликал мобильник, он его включил, и сразу динамик разразился женской гневной скороговоркой на испанском языке. Язык я понимаю с пятого на десятое, только учусь, но сразу стало ясно, что звонит мать Пако. У мексиканца при ее звонках лицо всегда принимало выражение нашкодившего школьника.
– Si, mamita… – покорно согласился с мамой Пако и отключил телефон. Потом обратился ко мне, уже перейдя на английский язык: – Алекс, мне надо ехать. Обещал маме. Ничего не поделаешь. Да и в городе чертовщина какая-то начала твориться.
Тут действительно ничего не поделаешь, родственные корни у латиноамериканцев, особенно у недавно приехавших в Штаты и не успевших американизироваться или проживающих в национальных кварталах, превыше всего. Кроме, конечно, своей банды. У них даже есть поговорка: «Жизнь мне дают Бог и мать, но принадлежит она банде».
– Пако, давай по последней, передавай большой привет сеньоре Марии и своим братишкам Хорхе и Паулито, – я наплескал остатки водки в стаканы и попросил: – Ну-ка, как я тебя учил?
– А бьугоры што, бьугорам ничьего, сидьят там себе с мобьилами, куомандуют… – Пако гордо произнес речь, чокнулся со мной и опять лихо опрокинул стакан в себя. – Брр-р… Алекс, я начал понимать русскую водку. Какая на хрен текила, вот это вещь. Ну как тебе мой русский?
– Ты прогрессируешь на глазах, el amigote. Я же говорю, у тебя талант. Еще пару ящиков водки и тебя от русского не отличишь, – я понемногу учил Родригеса русскому языку, а еще больше дурачился, заставляя его повторять фразы бандитов из моей любимой компьютерной игры.
– Si, hombre, – согласился со мной Родригес. – Только водку будем пить не сразу, можем сдохнуть. Короче, Алехандро, продуктами тебя затарили, я у мамы лично консультировался. Сколько тебе здесь сидеть, я точно не скажу, но скоро мы тебя перевезем в Мексику. Все будет нормально. Приеду послезавтра. В пакете бурритос, мама специально для тебя делала. Не скучай. Парень, тебе точно не надо девочек?
– Пако, они еще вчера из меня все высосали, да я и потренироваться немного хочу. Сделаю небольшой перерыв. Маме – моя искренняя признательность. Давай, чувак, вали, а то сеньора Мария уши надерет. Только не забудь телевизор привезти, этот совсем перестал показывать.
– Хорошо, тренируйся побольше. Эсмеральда мне уже все уши прожужжала, все рвется к тебе. Везти?
– О чем речь? Передавай ей от меня большой привет и это… – Я передал Пако маленького медвежонка с бантиком. Сделал на досуге из меховой подкладки старой куртки.
– Передам, чувак, только не балуй ее, – Родригес со мной обнялся и укатил на своем роскошном джипе, завывая реггатоном из ненормально мощных динамиков.
Я набулькал себе еще водочки и огляделся. Да уж… занесло.
Я нахожусь в огороженной подсобке большого ангара. Холодильник, микроволновка, маленькая газовая плитка и баллон. А еще диван, стол и стулья, маленький вентилятор на столе да неработающая плазменная панель. В самом ангаре тоже почти пусто, если не считать монструозного грузопассажирского пикапа «Додж Рам», в последней стадии превращения в навороченный раллийный внедорожник и ремонтного оборудования с запчастями.
Машиной занимается в свободное время сам Пако. Он карьеру в банде начинал с угонов и разборки краденых машин и иногда тосковал по своей рабочей специальности автомеханика. Правда, в последнее время ему было некогда, да и меня сюда определили как в промежуточный пункт, перед отправкой в Мексику. Мексику…
Ох и покрутило тебя, Александр Раулевич Гарсия, в твои-то двадцать четыре года! Как ты оказался за тридевять земель от своей родной Москвы?
Я выпил водку, прилег на диван и задумался.
Как?.. А вот так. Созрела у меня однажды самая великая, она же самая идиотская идея.
Сразу расскажу, почему у меня испанская фамилия. По паспорту я русский, но в реальности это не совсем так. Я продукт короткой и страстной любви двух студентов славно известного университета имени Патриса Лумумбы. Колумбийца Рауля Серхио Гарсия и казачки Степаниды Захаровны Платовой. Любовь вспыхнула, получился я, папа и мама зарегистрировали отношения, мама осталась на родине, а папаня отбыл в Колумбию, где и сгинул в череде очередных мелких революций. Я уже родился в его отсутствие и не совсем уверен, что он вообще обо мне знал. Но я не в обиде, мать, пока была жива, никогда плохого слова о нем не сказала, свято верила, что он жив и когда-нибудь вернется. Кстати, она получала за него неплохие деньги от нашего государства, и я тоже свято верил, что папаня был героическим революционером. Верил… До совсем недавних событий. Но об этом немного позже.
Я всю свою жизнь прозанимался боксом, даже успел стать чемпионом страны среди юношей, от армии филонить не стал и добросовестно отдал долг Родине. Отслужил нормально, правда пришлось немного поучаствовать, но вспоминать об этом эпизоде своей жизни я не люблю и не буду.
Потом дембель, университет, продолжил заниматься боксом и неожиданно для себя укатил в Америку. Все бросил, записался в программу Work &amp; Travel, получил визу и укатил мир посмотреть и себя показать. Вот захотелось и всё.
Работу мне подобрали очень неплохую, инструктором в фитнес-клубе и даже не кинули, как обычно водится.
Работал себе понемногу, снимал квартирку, и даже совсем передумал возвращаться. С языком проблем у меня нет, да и в Штатах, честно говоря, мне нравится.
В Москве ничего не держало, близких родственников уже не осталось, свою однокомнатную квартирку перед отъездом я продал и заимел некоторые деньги на первое время.
В Лос-Анджелесе у меня появилась девушка. Линда, в отличие от большинства американских женщин, удивительно красивая, потомственная американка, буйная и раскованная в сексе, студентка факультета изящных искусств местного университета. Мне даже казалось, она меня любит, пока не узнал, что эта стервь, увидев случившееся со мной по телевизору, сразу позвонила в полицию и сдала меня с потрохами.
«Кака така любовь…» – как говорила героиня моего любимого фильма. Вот такие они, американцы. Улыбчивые, доброжелательные, и всем им абсолютно на тебя наплевать. Глубоко и категорично. Конечно, есть хорошие люди, и процент их распределения на квадратный километр немногим меньше, чем в России, но это начинаешь понимать только пожив в стране. Просто у людей менталитет абсолютно другой, кардинально противоположный нашему, искусственно взращённый государством. По моему мнению, во многом порочный, хотя наши соотечественники здесь тоже компания еще та.
Мою клиентку в спортзале, мать-одиночку Саманту Джонсон, как-то прямо с занятия, нацепив наручники, увезла полиция. Как оказалось, на нее подала в суд собственная дочь, когда она не купила ей электрогитару, мотивируя плохой успеваемостью. И что вы думаете? Суд поставил на учет мамашу, как склонную к насилию над детьми, и присудил гитару купить, в обязательном порядке. Маразм? Он самый.
Конечно, по одному случаю судить об обществе в целом не стоит. Мне в Америке очень нравится, в первую очередь то, что это действительно страна великих возможностей. Все в твоих руках, работай мозгами, рви жилы на работе и все получится. Законы работают, возможности для всех равные, пользуйся и только не думай, что все тебе достанется даром. Так, о чем это я? Да, про Америку, будь она неладна!
В общем, работаю я себе помаленьку, тренируюсь, даже тренера себе нашел. Очень хорошего тренера, его здесь все называли Padre de campeones  – отец чемпионов. Первые бои на полупрофессиональном ринге я выиграл и уже готовился перейти в профессионалы. Начинаю чувствовать себя настоящим Angelinos , так называют себя жители Лос-Анджелеса, кстати, свой город они называют просто LA , но я не буду, мне нравится, как есть. Город Ангелов.
Как говорится, жизнь прекрасна и впереди море перспектив. И тут, возвращаюсь как-то с тренировки, а я тренировался в маленьком клубе в латинском районе Ремпарт, это к востоку от Даунтауна. И сразу хочу пояснить, латинские районы в Лос Анджелесе – это место компактного проживания выходцев из Латинской Америки и белым, то есть gringo , там показываться пешком совершенно противопоказано. Если, конечно, этих белых местные не признали. Такое очень редко случается, но бывает.
Так вот, я тренировался в латиноамериканском клубе и соответственно выступал от него же. Конечно, первые два месяца тренировок были не самые лучшие в моей жизни. Каждый старался показать залетному pendecho , то есть придурку, и sangre sucia , полукровке, кто он есть на самом деле. Тем более, несмотря на латиноамериканского папашу, я совсем на латиноса не похож, мамины гены оказались крепче.
Но пара серьезных драк и даже одна поножовщина расставили все по местам. А потом я выиграл бой у Эдди Гринфилда, здоровенного ниггера из черной банды «Crips» – что значит «калеки». Причем умудрился уронить его ровно на тридцатой секунде, да еще эффектным нокаутом. «Калеки» числились у местных в заклятых врагах, поэтому меня на районе признали.
Конечно, до признания «совсем своим» мне было еще далеко, но вполне безопасно гулять почти по всем улицам, возможность появилась. Меня это полностью устроило, тем более в этом районе я появлялся только на тренировки, а работал и проживал в другом, вполне благополучном. Опять отвлекся…
В общем, возвращаюсь я с тренировки, поставил машину на стоянку, подхожу к своему дому и вижу, как в подворотне несколько черных лупят двух латинских пареньков, совсем мальчиков. Одного уже с ног сбили и молотят битами, а второй на ногах еще держится, но лицо все разбито и скоро ему тоже предстоит оказаться рядом с первым. Еще немного и забьют насмерть.
Сотни американцев прошли бы мимо, разве что полицию, может быть, вызвали, а я вот вмешался. По своей извечной глупости.
В результате от ниггеров удалось отбиться, причем одного черного мальчишка-латинос серьезно успел подрезать перышком, а второго – уже я отправил в глубокий нокаут. Остальные сбежали, но приехали полицейские…
А тут картина маслом: мы, у наших ног два неподвижных тела в лужах крови. Для полиции все сразу стало ясно. Для нас тоже, пришлось бежать, пареньков поймали, приласкали тазерами и стали зверски избивать дубинками. Это здесь совсем не редкость, особенно в отношении черных и латиносов из банд. А вот тут опять меня нелегкая понесла спасать мальчишек.
В общем, я поймал в бок по касательной пулю, один полицейский оказался со сломанной челюстью, а второй перешел в категорию трупов – совершенно случайно, в запале я ударил его в висок. Ударил его же дубинкой.
Вот и всё. Финита. Побоище исправно зафиксировала камера наблюдения магазина напротив. А я гарантированно обеспечил себе порцию «техасского коктейля» в вену или десяток пожизненных сроков. А скорее всего, пулю в лоб при задержании.
Моя великая американская мечта со свистом улетела в трубу, но в качестве сомнительной компенсации я стал героем в глазах латиноамериканцев из нашего района, а еще названым братом Пако Родригеса – это его братишек я спас от черных и полиции. Потом мы чудом свалили, потому что район моментально наводнили копы и стали устраивать там Освенцим, а меня в багажнике привезли в этот ангар. Вот вкратце и всё.
Решать с полицией и судом бесполезно, полицейские своих никогда никому не прощают, а мой дед… Да, в моей жизни возник мой дедушка по отцу, он приказал меня перевезти в Мексику, где предстоял еще один поворот судьбы, толком еще не знаю какой.
И вот сижу я здесь, в ангаре то есть, уже целый месяц, продукты и девочек мне привозят, да приезжает частенько Пако, с которым мы здорово сдружились. Он привозит мне русские деликатесы, мы бухаем, боксируем, мне даже оборудовали маленький спортзал для занятий боксом, и иногда рубимся в компьютерные стрелялки. Он тоже оказался большим любителем этого дела.
Пако очень своеобразный парень, на латиноса похож только внешне, все остальное русское, даже водку и квашеную капусту полюбил. А еще он обладает мозгами, в отличие от многих своих соотечественников из банд. Начал с низов, для начала умудрился не разукрасить себе татушками лицо, остаться живым во время своего карьерного восхождения и ни разу не отсидеть. С учетом местных реалий это примерно как из комбайнеров выбиться в президенты. Не в советское время.
Я помолвлен с его сестрой Эсмеральдой, ее уже привозили несколько раз. Симпатичная девчонка шестнадцати лет, жгучая брюнетка, очень фигуристая и озорная. Она сразу принялась мне строить глазки и томно вздыхать. А я совсем не против, девочка мне очень понравилась, а то, что она по нашим меркам почти несовершеннолетняя, так то по нашим. По местным стандартам в ее возрасте ровесницы уже по паре малышей нянчат.
Есть еще одно явное преимущество такого союза – я получаю женщину, настоящую женщину, страстную, ревнивую, верную и традиционно воспитанную, а не американскую лживую феминистическую сучку, как моя бывшая Линда, разорви ее пополам, идиотку конченую.
Вот так, моя жизнь прекрасна, но в пределах ангара. Я даже выйти самостоятельно отсюда не могу, двери запирают намертво, а на улице еще пара вооруженных охранников и высокие стены, которыми эта территория окружена. Для чего эта база используется, я не знаю, везли меня ночью, да еще в багажнике, а Пако я не расспрашивал, зачем оно мне надо?
Я просил себе ствол, но Родригес отказал, при этом пояснил, что всякое может случиться, а если полиция застанет меня с оружием, то я гарантированно труп. В противном случае могут оставить в живых, в тюрьме, даже получив пожизненное, я буду жить как король, и даже есть варианты меня вытащить на свободу.
Понятие «как король» очень сомнительно, опять придется всем и все доказывать, но за мной не постоит, я очень сильно изменился, можно даже сказать, одичал и мне совершенно наплевать на такие мелочи. За жизнь свою надо бороться и заточка в бок ближнему своему – еще не самое сложное и страшное. Вот умудриться остаться при этом человеком – гораздо сложнее. Именно в тот момент, когда хрупнула височная кость полицейского, с меня слетела вся шелуха псевдоцивилизованности, и я полон сил и решительности отстаивать свое место под солнцем любыми методами и способами. Абсолютно. Моральными терзаниями мучиться не буду.
Но это все крайний вариант, пока меня никто не поймал. Я набулькал себе еще водочки, выпил, закусил селедочкой, убрал всю еду в холодильник и включил лэптоп, захотелось погонять в «Сталкера». Пока сон не сморит.
Сморил…

22 марта, четверг, утро. Лос-Анджелес

Проснулся рано. Болела голова, я вчера с водочкой все-таки переборщил. Да и всю ночь снились какая-то зомбятина, но это уже стрелялка посодействовала.
Срочно в душ! Включил ледяную воду и, поорав, через десять минут пришел в себя. Побрился, заварил чайку, кофе на дух не переношу, и сделал себе бутерброд с сыром и ветчиной. Чем бы заняться после завтрака? Чем, чем? Физическим воспитанием самого себя, вот чем.
Следующие два часа тягал железо и молотил грушу, затем опять душ и лэптоп. Но пошариться в сети не получилось.
Какая-то засада у меня с техникой происходит, телевизор сдох, теперь модем испустил дух. Скоро информационное голодание начнется, а я как раз собирался книжку в электронном варианте в Интернете купить. Новая появилась, «Земля лишних» называется, отзывы мужского населения Интернета восторженные, от женского населения отзывов мало, да и все больше ругательные. Значит, книга действительно стоящая. Ладно, Пако приедет, закажу новый. А пока… пока, а хрен его знает, чем заняться…
Охранник на улице на испанском языке во весь голос материл собаку. М-да, каждая смена ее материт, что за аморальный пес?
Визг, глухой удар, псу, похоже, конец. А вот это лишнее. Ну да ладно…
Побродил по ангару, чем заняться? Придумал и стал опять отжиматься; с рингом у меня, похоже, завязалось навсегда, а форму все равно надо поддерживать.
Болезненный вопль и испанские матюги с улицы, охранник опять материт собаку. Собаку? Он же ее уже прибил?
Треснул револьверный выстрел…
Вот это, наверное, окончательно, ты смотри, живучая псина попалась. Так, не отвлекаться…
Неожиданно скрипнула раздвижная дверь ангара…
А вот это уже совсем нехорошо, Рамирес должен появиться только завтра вечером…
Я метнулся к стене и облегченно перевел дух, услышав экспрессивную женскую речь на испанском языке, перемежающуюся испанскими же ругательствами. Латиноамериканки они такие, экспрессивные и до невозможности колоритные.
Эсмеральда?! Только как она здесь оказалась?
– Алекс… – перед моими глазами возникла миниатюрная фигурка Эсмеральды.
У девчонки все на месте: грудь, попка, точеные длинные ножки и осиная талия. Это после рождения ребенка они почти все расплываются, а в молодости многие латиноамериканки эталонно фигуристые.
Девочка смахнула рукой назад гриву волнистых, иссиня-черных волос и, застенчиво запинаясь, сказала:
– Алекс… я… я тебе еды привезла… ты, наверное, голодный, да?
– Эсси? – этого, честно говоря, я и ожидал. Ну не могла не явиться засранка! В силу некоторых событий мы оказались помолвлены, вот девчонка не смогла удержаться и решила побыть наедине со своим потенциальным мужем.
– Ты не волнуйся, я осторожно, проверялась, копов нет… – затараторила девочка, вполне справедливо подозревая, что сейчас будет отправлена домой.
Ситуация, однако! В мои планы совершенно не входит портить отношения с Пако. Так не принято, ладно с копами, дело в том, что в области знакомства с латиноамериканскими девочками проблем нет. Современные, довольно распущенные, но в некоторых семьях свято блюдут патриархальность, и некоторым женихам приходится начинать знакомство с потенциальными невестами только в присутствии их отцов, мам, братьев и даже бывает, что шансов остаться наедине до свадьбы так и не случается. Конечно, сейчас это редкость, но вот Эсмеральда как раз из такой семьи. Я уже прошел официальные смотрины, мою родословную разобрали по косточкам, мама и папа невесты почли за честь отдать свою дочь за меня, но все равно невесту в свое безраздельное пользование я должен был получить только после свадьбы. Соответственно, в Мексике.
– Эсси, ты должна отправиться домой! – проявляя сознательность, категорично заявил я.
– Почему?!! – возмутилась девочка. – Я тебе совсем не нравлюсь? Я уже взрослая! И я твоя невеста!!!
– Мама и Пако знают, что ты сюда поехала?
– Я… я хотела сказать… – Эсси сильно смутилась.
– Эсси, завтра приедешь с братом. Ты мне нравишься. Правда. Очень. Я очень хочу, чтобы ты осталась. Но… в общем, сама все понимаешь.
– Правда? – Эсмеральда отчаянно покраснела, так, что это стало заметно даже на ее очень смуглой коже.
– Правда. Но все должно быть, как положено…
– Я завтра приеду! – утверждающе заявила девочка. – Обязательно… Мама уже разрешила. А можно…
– Что?
– Ты поешь, а я подожду, и ты мне скажешь. Ну-у… понравилось тебе или нет. Пожалуйста! – Эсмеральда уставилась на меня умоляющими, удивительно красивыми глазищами и даже кулачки прижала к груди. – Тебе надо жидкое и горячее кушать. Мама так говорит…
Вдруг у нее в сумочке запиликал мобильник, Эсмеральда вытащила его, прижала к уху, глаза у нее испуганно расширились, после чего девушка протянула телефон мне.
– Это Пако… Он с тобой поговорить хочет…
– Да, Пако…
– Алекс!.. Алекс, закройтесь с Эсси в ангаре… – в микрофоне неожиданно прогремело три револьверных выстрела и очередь из автомата. – Puta!!! Алекс… Прикажи Санчесу охранять территорию и стрелять во всех, кто сунется… Тебе позвонит… А-а-а, nо… no, mamitа!!! Хр-р…
Опять выстрелы, треск «узиков», вопли боли и ужас…
– Пако… Пако, чувак… – закричал я, но в ответ услышал только стрельбу и отвратительные чавкающие звуки.
Потом телефон отключился, я глянул на экран: сел, оказывается. Вот зараза! Что за дела? Бред какой-то, война, что ли, началась? Или очередные разборки? Пако, судя по последним звукам, уже мертвый или сильно раненный. Зачем нам закрываться? В кого стрелять? Ни хрена не понимаю, но надо что-то делать…
– Что там? Сильно ругался? – осторожно поинтересовалась Эсси. – Это я виновата, я, правда, хотела сказать, маме уже говорила, что хочу поехать…
– Стоп, Эсмеральда. Ты пока остаешься со мной. Иди в комнату и накрывай на стол, – я перевел взгляд на охранника, пожилого, грузного мексиканца, с забинтованной рукой и коротким дробовиком в здоровой конечности. – Санчес. Сейчас закрываешь нас наглухо и находишься на территории постоянно. Распоряжение Рамиреса. Въезды и входы на территорию тоже закрой на замки. Что с рукой?
– Собака наша укусила, как взбесилась, я уже ее прибил. Все сделаю, не беспокойтесь, сеньор Алекс, – быстро ответил Санчес. Выглядел он неважно, говорил медленно, по смуглому лицу текли капли пота, губы подрагивали.
– У тебя, кроме дробовика, оружие еще есть?
– Есть, еще один такой же. Хуана. Напарника. Он домой отлучился, там, говорят, беспорядки, я сам по радио слышал.
– Этот давай сюда. И срочно нас закрывай, – я забрал оружие, патронташ и помог ему сдвинуть тяжелую дверь.
Кинув мельком взгляд во двор, успел заметить несколько ангаров, красный «Мини-Купер» Эсмеральды и большую цистерну топливозаправщика. А еще с удовлетворением отметил, что забор вокруг территории довольно солидный, из пенобетонных секций. Даже с колючкой поверху. Это хорошо, даже просто отлично.
Вернулся в подсобку и увидел там сервированный стол. Рядом, примерно сложив руки на коленях, сидела Эсмеральда.
– Что Пако сказал? – поинтересовалась девочка. – Мне показалось, что он очень злой. Он, правда, разрешил мне побыть с тобой?
– Не злой… – соврал я, не будешь же ей рассказывать про стрельбу. – Просто очень занятый. Он попросил присмотреть за тобой. Видишь, я же говорил, что он узнает, куда ты поехала.
– Это Сильвия проболталась, убью сучку… – Эсси зло стукнула кулачком по ладошке. – Ты ешь, Алекс, остынет… Я сама готовила, мама меня научила, надо фасоль…
– Эсси, где твоя зарядка от телефона? – прервал я поток речи девочки. Она, как и все ее соотечественники, молчаливостью не страдала.
– А? Сейчас… – Эсси порылась в сумке и сообщила: – Дома оставила, или в машине. Я еле доехала до тебя, там какие-то беспорядки, полиции на улицах много. Проезжала «Уолмарт», так возле даже стреляли, кажется…
– Ты сегодня телевизор смотрела? – поинтересовался я и попробовал густой фасолевый суп с копченой грудинкой, сваренный в керамическом горшочке. Вкусно, вот только пока для меня очень остро. Не привык.
– Да, с утра, чарты MTV, а что?
– Понятно…
Эсси по большому счету еще подросток, а я у нее глупости спрашиваю. Какие там новости, вот Джастин Бибер или Леди Гага – это да. Это притом, что Эсмеральда очень умненькая девочка, школу заканчивает с отличием и собирается в университет, если, конечно, замуж не умудрится раньше выскочить. Скорее всего, умудрится. За меня. Уже все решено.
– Ну как? – нетерпеливо поинтересовалась Эсмеральда, даже не дождавшись, пока я доем суп.
– Божественно, – ответил я чистую правду. – Это правда ты готовила?
– Конечно! А кто еще, только не дразнись… Знаешь, как я много рецептов знаю, даже вчера рецепт вашего русского «борша» вычитала в Интернете.
– Надо говорить «борщ».
– Я и говорю «борш», хочешь, приготовлю? А сколько времени мне разрешили у тебя побыть? А можно я посмотрю, как ты тренируешься? А можно я твой шрам от пули посмотрю? У меня запись твоего боя с Гринфилдом есть…
– Эсси, я не успеваю отвечать.
– Все-все, молчу, – девочка от смущения даже прикрыла ладошкой ротик. – Я такая болтушка. Так сколько времени мне разрешили у тебя побыть?
– Пока твой брат тебя не заберет. Там какие-то проблемы, возможно даже придется тебе сегодня здесь заночевать.
– Правдаа-а, не врешь?.. – Эсси восхищенно и немного испуганно уставилась на меня своими жгучими глазками.
Судя по всему, ее совсем не обеспокоили проблемы у брата, у него они были постоянно. А вот перспектива заночевать со мной под одной крышей, наоборот, восхищала. А пугалась она скорей от того, что я пошутил и отправлю ее домой.
Вот напасть. Ну зачем мне еще это, уйду спать на сиденья в джип. Лишь бы у Пако все было нормально и он сегодня ее забрал. Девчонка мне очень нравится и я совсем не против даже жениться на ней, но… Ладно, я самый морально устойчивый русский в Америке. Переживу.
– Правда, Эсмеральда, я никогда не вру. Заберут тебя, скорее всего, завтра, – пообещал я девочке и подумал, что сам в это не очень верю. Очень уж натурально хрипел Пако в трубку.
Наверно, у них опять заруба с «Bloods» или с «18th Street gang», в бандах Лос-Анджелеса редко когда наступают перемирия. Если с Пако что-либо случилось, это очень хреново, просто очень. На моем перемещении в Мексику это практически не отразится, решение принято на самых верхах, но парень он отличный и будущий родственник, в конце концов. Жалко очень.
Настроение сразу упало ниже плинтуса.
Эсси, не замечая этого, развила бурную деятельность, моя каморка стала на глазах преображаться. Вот что значит традиционное воспитание. Посуду она моментально перемыла и сейчас одновременно запихивала в стиралку несвежие полотенца, мою разбросанную одежду и наводила порядок в холодильнике. При этом тараторила, как пулемет.
– Ну как так можно замусориться? Вот когда я стану твоей женой… Ой, Алекс, не сердись, я же стану твоей женой? Тогда ты у меня будешь чистенький и лощеный, как те актеры из Голливуда. Мужчины положительно нуждаются в женской заботе… И знаешь, я тебе сама буду покупать галстуки…
– Эсси, я вроде и сейчас не грязный?
– Ой… прости, я не о том. Ты будешь представительный! Вот что я хотела сказать! – Эсмеральда звонко, как колокольчик, рассмеялась. – Я тебе хочу открыть страшную тайну!
– Открывай. – Я сидел на диванчике и любовался девчонкой, мне уже страшно хотелось побыстрее свалить из страны и наконец-то пожениться с ней.
– Только ты не смейся, – Эсси плюхнулась рядом на диванчик, чуть ближе, чем предполагают приличия, потом отважно подвинулась еще на несколько сантиметров и выпалила: – Нам уже в Колумбии купили дом. Кра-а-асивый! Я видела фото.
– Надо же! Я рад.
– Я тоже очень рада, – Эсси прильнула ко мне.
– Эсмеральда Родригес!
– Все, все, не буду. Я случайно, – зачастила Эсси, но по хитро блеснувшим глазкам я понял, что случайностью и не пахло. – Я тебе нравлюсь?
– Эсмеральда Мария Палома Родригес!
– Ну скажи-и… жалко, что ли?
– Я тебе уже говорил. Нравишься. Расскажи, как дела в школе, – я пока совершенно не понимал, о чем можно говорить с пятнадцатилетней девчонкой, и задавал совершенно дурацкие вопросы.
– О-о-о… в школе столько всего произошло…
Пока Эсси выкладывала, что же произошло в школе, я слушал ее вполуха, а сам размышлял о превратностях своей судьбы.
Папаня мой, революционер героический, на практике оказался отпрыском одного из самых влиятельных семейств Колумбии. Скажу честно, семейств, напрямую связанных с наркотрафиком. По молодости он нахватался революционных идей, семейный бизнес почти не жаловал и действительно героически погиб, защищая с автоматом в руках свои идеи. Родственники это знали, как и знали, что в России у него осталась жена, а вот про меня даже не подозревали.
Отец Пако, узнав мою историю, заинтересовался и связался с Колумбией, он был лично знаком с человеком из окружения моего деда. Все выяснилось, а дед мой, Эугенио Эмилио Гарсия, был до сих пор жив, мало того, правил железной рукой своей империей.
Меня он сразу признал, хотя я подозреваю, что сначала все тщательно проверили. Особенно ему понравилось, что я завалил полицейского, так сказать, семейный характер проявил.
И закрутилось! Мне срочно подыскали невесту, дед хотел успеть понянчить внуков, ведь меня вполне могли застрелить при задержании или запроторить навечно за решетку, а так хоть внуки останутся для утешения. Затем решили вопрос с переброской в Мексику, а куда дальше, сам еще не знаю. Думаете, легко стать в одночасье одним из наследников наркобарона? А я умудрился это сделать, правда, помимо своей воли и не приложив особых усилий. Даже пока не знаю, хорошо это или плохо.
– Поцелуй меня!
– Что? – я очнулся от размышлений и увидел совсем рядом нежные губы Эсмеральды.
– Быстро поцелуй свою будущую жену, Алехандро Гарсия, – по слогам произнесла девочка и выпятила губки. – И не делай вид, что ты этого не хочешь.
– Эсси!!! – завопил я, отчаянно стараясь предотвратить неизбежное, но девчонка вдруг неумело, но очень решительно сама впилась в меня поцелуем. Я невольно ответил, наслаждаясь свежестью и нежностью ее губ, но потом приложил сверхусилия и осторожно отстранил ее.
– Что-о… еще!!!
– Эсмеральда, мы поступаем неправильно, – твердо сказал я.
– Почему?
– Эсси, ты любишь свою семью?
– Конечно, при чем здесь это?
– Представь себе, как они огорчатся, когда узнают, что мы сделали это раньше времени. Пако доверил тебя мне, зная, что я ничего лишнего не позволю. Он мой друг и брат. Получается, ты обманываешь свою семью, а я своего брата и друга. Очень некрасиво.
– Но еще так долго ждать, пока еще тебя отвезут, потом, когда еще я приеду, это еще месяц ждать… не хочу-у… ну ладно. Мне уже стыдно, – Эсмеральда невинно потупила глазки и выдала еще один шедевр женской логики: – Никто же не узнает, значит, мы никого не обманем.
– Эсмеральда, я поведу тебя под венец невинной, как дева Мария. Вопрос закрыт.
– Но можно же… Ну-у, девочки рассказывали… – сексуально озабоченная девчонка упорно не сдавалась. Латиноамериканский темперамент, что поделаешь, сам такой.
– Я тебя выставлю сейчас за дверь.
– Не выставишь, двери с той стороны закрыты, – логично возразила Эсси и тихонечко прошептала: – Еще разочек поцелуй и все. Я обещаю вести себя хорошо. Сегодня.
Поцеловать я не успел, хотя и собирался. От двери в ангар донеслось лёгонькое постукивание и шуршание, потом кто-то заскребся посильнее и, наконец, грохнул увесистый удар.
Что за черт, я подхватил дробовик и метнулся к двери. Окошек в ней не было, во всем ангаре их не было, только короба вентиляции, поэтому посмотреть, кто это ломится, я не мог.
Шуршание не прекращалось, а потом еще донеслось легкое хрипение.
– Эсси, марш назад! – рявкнул я, увидев, что девчонка выскочила за мной. Быстро развернул ее, придал ускорение в сторону комнаты и, погрозив кулаком, проследил, пока она ушла. Потом опять прислушался. Определенно не полиция, те бы уже вышибли на хрен дверь и палили бы по мне из всех стволов. Тогда кто? Санчес?
– Санчес?
Шуршание немедленно возобновилось, и ворота сотряс новый удар.
Я выщелкнул из патронника патрон, умудрился поймать его на лету и посмотрел маркировку. Картечь в контейнере, двенадцатый калибр «магнум». И всего у меня в дробовике таких шесть. Вложил патрон назад и передернул цевье. Обычный помповый дробовик «Винчестер 1300 Дефендер», простенько и со вкусом, башку можно отстрелить любому. Только вот кому?
Опять кто-то хрипит и скребется, а далеко, почти на пределе слышимости, стали бухать дробовики. А потом вступила в дело полуавтоматическая «арка», гражданский вариант, выстрелы звонкие, ни с чем не перепутаешь. А вот пистолет зачастил. Именно пистолет, револьвер по-другому звучит. А это уже как раз револьвер…
Да что же там творится?! Взвыла полицейская сирена и захлебнулась. Опять выстрелы… И как назло вся техника полетела и вдобавок мобильник сел. Да что за напасть такая, ни хрена не узнаешь…
– Санчес, мать твою, отвечай…
В ответ последовали легкие удары по двери и глухой монотонный топот, как будто робот наткнулся на препятствие и тупо ломится вперед, пробуксовывая ногами.
– Я вспомнила… По радио говорили о случаях бешенства у собак и людей, немотивированная агрессия и все такое, – Эсси опять прокралась ко мне. – Не прогоняй меня, мне страшно…
– Не буду, – пообещал я. Хотя страхом там и не пахло, девчонка хитрющая, глаза все выдают. – Рассказывай подробнее, что ты слышала.
– Маленький кусочек, я сразу на музыку переключила. Якобы появились случаи бешенства, люди ведут себя неадекватно, агрессивно, кусаются. Вот и все… – пожала плечиками Эсмеральда. – Не страшно. Знаешь, сколько у ребят Пако оружия, много, скоро они приедут, а ты меня пока защищай, как рыцарь свою даму, или муж свою жену…
– Пока еще как жених невесту. Болтливую и непослушную невесту.
– Зато красивую и любимую.
– Красивую и любимую… – повторил я за Эсси.
Красивую, это точно, а вот любимую… Это пока большой вопрос, меня, как бы это сказать, заочно женили, почти не спросив согласия, и я спонтанно согласился. А видел я собственную невесту всего четвертый раз в жизни. Будем посмотреть.
Опять раздался стук в дверь. Я постарался рассмотреть гостя в щель, но ничего не увидел, только пахнуло странным лекарственным запахом. Ну и хрен с ним, с гостем этим. Такую дверь только бульдозером вышибать. Вода и еда есть, будем ждать, пока не приедет Пако, если он, конечно, еще способен куда-нибудь ехать.
Опять царапание и хрипы. Как же рассмотреть, кто это ломится, интересно и жутковато, честно говоря. И куда делся Санчес? Домой сбежал?
Стрельба на улице стихла, и мы с Эсси вернулись в каморку. Я набрал воды во все пустые емкости, которые нашлись, даже сам не знаю зачем, на всякий случай. Холодильник забит доверху, в ангаре есть генератор и пара канистр с бензином, да и в машине полный бак. Если что, солью…
А вот хрен, в «Додже» дизель «Камингс», ничего я не солью. Да и ладно, все равно на имеющихся запасах можно просидеть недели две, если не больше, пока все утрясется. Стоп, а что утрясется?
Неожиданно вспомнился сериальчик на зомби тему… Да ну на хрен, не может быть, какие к черту зомби…
– А если это зо-омби?!. – Эсси подкралась и схватила меня за руку, но, не увидев нужной реакции, разочарованно заныла: – Так нечестно, мог сделать вид, что испугался.
– Я испугался. Очень. Тебе шорты и футболку выдать? – поинтересовался я у девушки. Девчонка вырядилась в ковбойском стиле, в узкие джинсы, сапожки, джинсовую рубашку и легкую замшевую куртку с бахромой. Выглядела просто очаровательно, все это хорошо, но неизвестно, сколько ей здесь придется просидеть.
– Давай, – обрадовалась Эсмеральда. Она уже экспроприировала мой лэптоп и вовсю его перлюстрировала. – Тапочки тоже, я уже все ноги себе сапожками натерла. Что ты хочешь на ужин?
– На ужин? Я даже не знаю, холодильник в твоем распоряжении. Удивляй меня, – я достал из сумки нераспечатанную упаковку с футболкой и положил на диван. – Она, конечно, большая на тебя, но другого нет. А вот еще шорты.
Эсси разорвала упаковку и прикинула футболку на себя:
– Шорты убери, футболки хватит. Ты очень большой, мне она как платье будет. Ты, правда, очень большой! Жалко, что я в школе подружкам не могу рассказать про тебя, эти курицы от зависти бы полопались. Правда, не смейся, я с Роситой и Мануэллой смотрели по видео, как ты ниггера вырубил, так они чуть не обкончались…
– Эсмеральда!
– Что-о?.. Я же правду говорю. Отворачивайся… Хотя можешь и посмотреть. – Эсмеральда хитро прищурилась и стала медленно расстегивать пуговицы на рубашке.
– Обойдешься. – Я прихватил дробовик и поспешил выйти из комнаты. Детский сад… хотя и очень соблазнительный. Девчонка, если так пойдет дальше и мы здесь задержимся подольше, своего все-таки добьется, я уже и сильно сопротивляться не хочу.
Когда мне сказали, что дед высказал пожелание о моем скорейшем бракосочетании, я почти сразу согласился. Все было так необычно и интригующе… И это еще мягко сказано, все эти латиноамериканские страсти и порядки я только в сериалах видел. Мне было очень интересно, я решил поплыть по течению судьбы и не сопротивляться. Жизнь кардинально поменялась, да и выхода у меня не было. Сам еще не сильно во все случившееся верю, когда окажусь в сравнительной безопасности, тогда и буду задумываться, а пока все нравится.
Шуршание и монотонные стуки продолжались. Пришла в голову запоздалая мысль, включить в «Додже» радио и послушать, что же на хрен в мире творится.
Балалайку, а не радио, весь блок отсутствовал. Пако собирался устанавливать что-то супернавороченное и радио уволок с собой. Печально, но не смертельно.
Я еще немного послушал у двери и вернулся в комнату. Эсси нашла бутылку калифорнийского шардоне, вино прибыло ко мне вместе с девицами, которых регулярно привозил Пако, и теперь пыталась выковырять пробку.
– Тебе кто разрешил спиртное трогать? – строго поинтересовался я.
– Это я для тебя, – невинно заявила Эсмеральда и постаралась незаметно задвинуть второй бокал за бутылку.
– Ладно, – смилостивился я, забрал у нее бутылку и накапал девчонке немного в бокал. – Глоточек можно. Расскажи, как тебе предложили выйти за меня замуж.
– Просто, – Эсси попробовала глоточек и довольно улыбнулась. – Я смотрела записи боев, зашел в комнату папа, как раз на экране был ты, он улыбнулся и спросил, пойду ли я за тебя замуж, я думала, что он шутит, и согласилась. А потом выяснилось, что это не шутка, ты внук сеньора Гарсия, меня мама пыталась убедить, что это для меня лучший вариант, я для вида поупрямилась, хотя для себя все уже решила. Заочно влюбилась без памяти. Потом меня сюда привезли, ты еще бледный такой был после ранения, и я совсем голову потеряла. Вот видишь, какая я честная, всю правду тебе рассказала. А ты как?
– Я? Сначала приехали твои родители. Мы разговаривали, они мне очень понравились, потом Пако сказал, что дедушка захотел, чтобы я как можно быстрей женился и что невесту уже подобрали, потом привезли тебя. Я ответил согласием.
– Ты забыл сказать!
– Что?
– Подумай!
– Говори уже.
– Когда ты меня увидел, то сразу влюбился без памяти! – категорично заявила Эсмеральда и уверенно добавила: – Так должно быть, в книжках пишут и в кино показывают.
– Что-то типа того, – увильнул я от ответа, огорчать девочку не хотелось.
Конечно, эта затея с женитьбой большая глупость с моей стороны, но Эсмеральда диво как хороша. К тому же, общаясь с Пако, я уже давно понял, что жены в латиноамериканских семьях, конечно если не давать им много воли, свободной жизни не мешают. Они по определению домохозяйки и в мужские дела не лезут. Да… и если дед сказал, прислушаться определенно стоит, значит, так и надо, в чужой монастырь со своим уставом не лезут.
Эсси тем делом провела ревизию в холодильнике и принялась очень быстро и ловко готовить. Мое предложение просто разогреть пиццу отвергла с негодованием, заявив, что теперь у меня есть она и эпоха фастфуда закончилась.
Я по глоточку отхлебывал вино и с удовольствием смотрел на девушку. Даже на время забыл о чертовщине, творящейся на улице. Впрочем, какая чертовщина, беспорядки обычные. С ними в Штатах быстро справляются. Видел, как безобидные хиппари попытались провести акцию, такую же безобидную, как они сами. Через пятнадцать минут уже никого не было, притравили газом, приласкали дубинами, за ногу и в автозаки. Или несчастных антиглобалистов… тех совсем уж жутко лупили. А что, исключительно демократическая страна.
Толерантность и демократичность местной полиции – всего лишь миф. Конечно, они твердые профессионалы своего дела, прекрасно обученные и оснащенные, взятки и они – понятия совершенно несовместимые, ну почти несовместимые, брать они начинают, когда занимают немалые посты, да и взятками это не назовешь, так, лоббирование определенных интересов. Но, есть большое «но», это всего лишь люди, со своими слабостями и недостатками. Наличие в Штатах огромного количества оружия накладывает отпечаток на их работу, да и власти практически всегда оправдывают их действия, это касается превышения власти и применения оружия, максимум – могут перевести в другой район. Поэтому сначала стреляют, а потом разбираются и случаи неправомерного физического воздействия тоже сплошь и рядом, так что с беспорядками справятся на ура.
Тем временем неизвестный за воротами сдаваться не собирался и монотонно продолжал скрестись и постукивать. А я решил завтра, если получится, вылезти через вентиляцию на крышу, посмотреть, что же это такое, и надавать уроду по голове.
Эсси наготовила большое блюдо пасты с острейшей мясной подливой, и мы объелись, потом долго валялись на диване, гоняли вместе в компьютерные игрушки, болтали и совсем не заметили, как подошло время ложиться спать.
Пока Эсмеральда оккупировала душ, я побродил по ангару. На стуки уже перестал обращать внимание. А вот стрельба очень беспокоила, она периодически возобновлялась, даже что-то довольно громко взорвалось. Все же что за хрень творится?
– Алекс, я уже, твоя очередь, – из проема показалась головка Эсси, замотанная в полотенце. Я продефилировал в душ, заметив, что девушка лежит на диване, натянув до подбородка одеяло. Умница, кажется, свои попытки меня совратить она оставила, а я ожидал ее увидеть голяком. Или еще что-нибудь в этом духе.
Быстро вымылся, набрал в бойлер воды и, зайдя в комнату, чуть не рухнул на пол… Вот же чертовка!..
Эсмеральда вырядилась в неимоверно эротическое белье, в полный комплект, все эти подвязочки, чулочки, поясочки, и приняла на диване самую эротически возбуждающую позу, – это по ее мнению, конечно.
Рядом с диваном стояла бутылка вина, два наполненных бокала, розочка в стаканчике и зажженная свеча. Эротический парадиз. Классический рецепт соблазнения мужчины из женского журнала.
– Иди ко мне, Алехандро… – томным голосом позвала она меня. А этого в кино, наверное, насмотрелась.
– Эсмеральда Мария Палома Родригес, ты… – я не нашелся, что сказать, и замолчал.
– Что-о?.. Тебе не нравится, это я сегодня на нашу первую брачную ночь купила и решила… решила… – Глаза у Эсси наполнились натуральными слезами. – Я же… я же для тебя…
…Наша первая брачная ночь по ряду объективных обстоятельств, очень и очень объективных, случилась гораздо раньше срока. Я обычный человек и пределы прочности у меня тоже есть.
Я совсем потерял голову, восхитительно нежная, очаровательно покорная и неумелая Эсмеральда покорила и поглотила меня без остатка, и я буду хранить в памяти эту ночь всегда. Потому что в эту ночь я нашел новый смысл своей жизни и полюбил девушку всем сердцем. И уже совершенно не мыслил себя без нее рядом. Да, вот так быстро и неожиданно. Можно считать, что это была любовь с первого взгляда.
– И не больно совсем… – сонным и счастливым голосом пробормотала Эсси, устроившись у меня на плече. – А эти дурочки говорили…
– Я тебя люблю, – прошептал я ей.
– Я очень боялась, что этого со мной не случится… – смущенно пробормотала Эсси, уткнувшись носом куда-то мне подмышку. – Девочки говорили, что в первый раз это может и не случиться…
– Что?
– Ну, это! Ты, дурак, все понимаешь! Ты мне сделал очень хорошо, Алехандро Гарсия…

23 марта, четверг, утро. Лос-Анджелес

Проснулся от того, что по нашей каморке стали гулять волны аппетитных ароматов. Эсси, как добропорядочная хозяйка и невеста, встала пораньше и уже суетилась у плитки. Я потянулся и с удовольствием полюбовался девушкой. Есть все-таки определенные прелести в обладании любимой и хозяйственной женщиной.
– Доброе утро, mi Belleza.
– Доброе утро, mi Amor.
– Я тебя люблю, девочка моя.
– Я тебя тоже, вставай, лежебока, завтракать и иди, разберись с тем уродом, что царапается в двери, он меня пугает.
– Уже спешу. Но только после завтрака…
Завтракали лепешками, не знаю, как они называются, с удивительно вкусной начинкой из сыра и перца. Потом мы немного повозились, нацеловались до опухших губ, и я засобирался в поход.
Возня у дверей все продолжалась и даже усилилась, периодически раздавались сильные удары. Я двинул в ответ по двери, но неизвестного не испугал и даже, кажется, раззадорил. Дверь стала грохотать как барабан.
Ну, козел, берегись! Я подтащил баллон с ацетиленовой горелкой и аккуратно вырезал в воротах небольшое отверстие, примерно размером с футбольный мяч. Ничего страшного, разберусь и потом заварю, в ангаре есть все необходимое.
Железная пластина брякнулась о бетон. Я только приготовился страшным голосом обматерить хулигана, но сразу осекся…
Совершенно не обращая внимания на малиновые раскалившиеся края, в дыру сразу просунулась человеческая рука со скрюченными пальцами. Раздалось шипение, и мне в лицо ударил отвратительный смрад горелой плоти…
Господи… Это был Санчес, его перевязанная рука, его куртка… Не обращая никакого внимания на обуглившуюся плоть, он прижался к отверстию своей серо-зеленоватой, мертвенно оплывшей мордой и тихо забулькал…
Я от ужаса чуть не выпустил из рук дробовик. Моментально все стало ясно, может быть, кто-нибудь другой мучительно раздумывал бы, что же это с охранником случилось, но только не я, все-таки один из любимых жанров в кинематографе.
Песец, случился долбаный зомбоапокалипсис! Не хрен было людям снимать про него фильмы и писать книги! Не зови лихо, пока оно тихо, вот так это называется!!!
Испуганно вскрикнула Эсмеральда, я сразу вышел из оцепенения, сдвинул пимпочку предохранителя, ткнул стволом в отверстие и нажал на спусковой крючок. Дробовик громыхнул, меня основательно оглушило, а рожа Санчеса исчезла в бурых брызгах.
– Алекс, что это было, милый? – Эсси залилась слезами.
– Идем, принцесса, – я увлек девочку в подсобку, усадил на диван и дал в руки стакан с водкой. – Залпом, милая.
Эсси послушно глотнула, закашлялась и недоуменно на меня уставилась.
– Что это? – громко всхлипнула она.
– Это… это… – я никак не мог подобрать слова.
– Это зомби? – тихо подсказала мне девочка.
– Зомби. Не бойся…
– Я не боюсь. Ведь ты же рядом… – девушка крепко прижалась ко мне, а потом опять залилась слезами. – Мама, папа, Пако, они тоже… Тоже стали такими?..
– Нет! – твердо сказал я. – С ними все хорошо, мы же не превратились. Мы найдем их. Обязательно!
Как мог, успокаивал девочку, хотя сам прекрасно понимал, что случилось с семьей Эсмеральды. Звонок Пако все поставил на места. Но я никак не мог решиться сказать ей правду.
– Нет, они превратились… Я все поняла… Они… Они…
– Эсси, у тебя есть я.
– Есть… Аа-алекс… – Эсси разрыдалась.
Я ее прижимал к себе, и абсолютно не понимал, что теперь делать. Бежать? Но куда? А если эта зараза поглотила весь мир?
– Их надо всех убить, – вытерев слезы, кровожадно заявила Эсмеральда. – Всех до единого. И ты их убьешь!
– Обязательно, Эсси. Всех до единого… – с готовностью пообещал я. – А ты меня будешь здесь послушно ждать и приготовишь мне фахитос. Да, mi Corazon?
– Приготовлю, только ты недолго… – У Эсси опять появились слезы на глазах.
– Не плачь, mi Princesa, я сначала во дворе посмотрю, ты же знаешь, какой я сильный…
– Я зна-аю, но все равно стра-ашно… – Эсмеральда снова бурно разрыдалась.
Да, представляю, что она чувствует, у самого руки трясутся и зубы от страха стучат. А Эсси вдобавок только что лишилась семьи, и она прекрасно это понимает.
– Иди… – Эсси немного взяла себя в руки. – Принеси мне зарядку из машины, я буду звонить. Может, кто-то еще живой. Осторожно, пожалуйста.
– Хорошо, моя девочка. Я тебя закрою в комнате… – Бегом, пока Эсмеральда немного успокоилась, я ринулся в ангар, быстро вырезал газовым резаком кусок металла из двери и, даже не дожидаясь, пока края до конца остынут, выглянул во двор.
Санчес лежал недалеко от двери, раскинув ноги и руки. А вот головы у него уже не было. И не могло быть, заряд картечи в упор слона на задницу посадит. Во дворе ничего не изменилось, только сильно тянуло гарью с улицы. На пределе слышимости частило автоматическое оружие. Стреляли длинными очередями, скорее всего в упор, уже не думая об оружии и боеприпасах. Это хорошо, люди живые есть, значит, и мы будем жить. Да и свет с водой пока никто не выключил. Хотя нет, уже…
– Свет погас. Мне страшно. Я тут немножко постою? Он мертвый? – сзади раздался настороженный голосок Эсмеральды. – Стрельни в него еще раз, на всякий случай.
– Он мертвый, Эсси. Не надо. Открой машину, я зарядку посмотрю… – приказал я девочке, а сам мысленно выругался. Свет вырубили, это уже конец приходит, скоро и вода закончится.
– В перчаточном отделе, – подсказала девушка и пискнула пультиком.
Я быстро перебрал кучу всякого хлама, но зарядку не нашел. Ага, есть, вот она, на заднем сиденье. Порядок, вернусь, заведу генератор и подзарядимся.
Так, что есть полезного у несчастного Санчеса? Ключи от замков нужны, не буду же я постоянно двери выпиливать. Мерзко-то как. Вонять начал… падалью вонять.
Стараясь не смотреть на труп, я обшарил карманы и вытащил большую связку ключей. Хорошо. Маленький револьвер на поясе, два скорозарядника на поясе, телескопическая дубинка и пустые чехлы для рации и фонаря… А фонаря с рацией и нет, дробовика тоже, наверное в дежурке. Пояс со всем барахлом снимаю, пригодится, вроде запачкаться не успел.
Куда труп девать, жарко, скоро совсем завоняется, а на запах прибегут… они, интересно, чувствуют запах? М-да… Кто они? Ничего же пока не знаю, черт бы их подрал, этих зомби. Если это вообще зомбаки.
Пролетел вертолет, «Блэк Хок» военный, сразу следом за ним еще три побольше, транспортные «Чинуки». Эвакуация уже идет? Если массовая эпидемия, то должна уже. Стреляют, еще держатся, вот из крупнокалиберного лупят. А это уже войска или национальная гвардия, у полиции таких нет.
Проходя мимо топливозаправщика, глянул на датчик. Полная, а это, ни много ни мало, целых девятнадцать тонн. Я мазнул пальцем у выпускного крана и убедился, что это соляра. Очень даже неплохо! Пако и его команда что-то мутили с топливом, вот и отстаивались здесь машины. Дай бог тебе выжить, парень, а за сестру не беспокойся, вытяну я ее.
Накинул кусок проволоки Санчесу на ногу и отволок его к воротам. Выезжать мне однозначно придется, тогда петлю на ногу, прицеплю к фаркопу и выволоку, здесь нам падаль ни к чему.
Возле ворот находилась небольшая дежурка. Дробовик обнаружился сразу, вот он, валяется на полу, а на столе две рации торчат в зарядном устройстве. Вот и фонарь, массивный, корпус металлический, таким можно вполне вместо дубинки отмахиваться. В шкафчиках что?
– Ты там как? – встревоженно пропищала Эсси. Голосок напуганный, но не плачет. Уже хорошо.
– Очень хорошо, моя девочка. Скоро вернусь… – пообещал я ей. И полез в шкафчики. Кофе, электрический кофейник, посуда, в ящике стола две пачки патронов к дробовику… Черт, мелкая стальная дробь, такой только по уткам стрелять и то слабенько. Больше ничего интересного, то есть полезного…
«…В Лос-Анджелесе количество гобблеров на улице превзошло всякие пределы. Полиция и городские спасательные службы организовали периметр вокруг Беверли-Хиллз и не подпускают никого на винтовочный выстрел. Город буквально запружен гобблерами!..»
Я даже присел, что за нахрен? Ага, звук идет из кармана куртки на вешалке. Это ж радио! Вытащил портативную коробочку и еще раз чуть не упал…
«…Обращаюсь ко всем! Держитесь подальше от Лос-Анджелеса и окрестных городов. Выжить здесь невозможно! Нас высадили на эту крышу с вертолета и должны были забрать уже три часа назад, но вертолет по-прежнему не прилетел и не отвечает на запросы. Мы будем вести репортаж, пока хватит батарей в камере и в передатчике. Карл Хоффман для Четвертого канала».
До меня как-то сразу все дошло. Да и в чем тут сомневаться, сам только что зомбака пристрелил.
Это, граждане-товарищи, настоящий песец. Такой симпатичный, с пушистым хвостом и ухмыляющимся черепом вместо морды.
Я быстро выключил радио, сообразив, что это пока не надо слушать Эсмеральде. Девочка же совсем, нервы сдадут моментально, пускай пока побудет в неведении. Но почему гобблеры?
На подгибающихся ногах, хорошо, что после потрясений двигательная функция не сбоит, я поспешил осмотреть остальные помещения.
Вот и ключ… Я отпер дверь и уставился на совершенно пустое помещение. Странно, совсем пусто. Побродил по ангару и, повозившись, открыл следующее ангар. В нем стоит еще один грузовик с цистерной, только уже почти пустой. Хотя нет, не менее полутонны топлива в нем еще есть. И это бензин! Только какой? Неважно, для генератора пойдет.
А это что такое? А это пластиковые армированные емкости под топливо. Шесть штук, по пятьдесят пять галлонов. И хрен его знает, сколько это будет в литрах – быстро переводить я пока не научился. Черт бы ее побрал, эту американскую систему мер. Емкости новые, возможно, под что-нибудь сгодятся. Ну и ладно.
– Эсси, я уже иду.
– Иди быстрее, мне страшно! Я храбрая, правда, но почему-то сейчас боюсь, – девушка боязливо выглядывала из ангара и держала в руках увесистый молоток.
– Вот и я, признайся, ты же совсем не боялась? Я думаю, ты самая храбрая девчонка в Калифорнии, правда? – я вернулся к двери.
– Да, так и есть. Заходи уже, – Эсси за руку затянула меня в ангар. – Ты долго возился, мог бы и быстрее.
Я сложил находки на пол, запустил генератор и прихватил электросваркой вырезанную пластину к двери с внутренней стороны. Эсси не отходила от меня ни на шаг и только ойкала при виде пучков искр.
Закончив с дверью, я ткнул вилку зарядки телефона в розетку и почувствовал, что очень хочу есть. У меня всегда так, когда боюсь, потом наесться не могу. Запасам скоро придет конец, бояться я теперь почти всегда буду, соответственно и жрать, как лось. Печально…
– Я есть хочу, – неожиданно выпалила Эсмеральда, кинула в угол молоток, который продолжала держать в руках, и быстренько пошлепала моими тапочками к нам в комнатушку.
И она туда же! Однозначно придется ехать в маркет, а где он?
Эсси сильно с едой не заморачивалась, навалила груду печенья на поднос, нарубила хамона и помидоров, заварила кофе, и еще мы дочиста слопали остатки вчерашней еды.
– Я могу очень много есть! – гордо заявила Эсси, похлопала по своему животику и по-хозяйски прилегла ко мне на колени.
– Я тоже, – печально сообщил я. – Mi Reina, скажи, пожалуйста, а где мы сейчас находимся?
– Недалеко от международного аэропорта Лос-Анджелес, mi Soldato. Где-то миль восемь-десять, как телефон зарядится, я на гугл-карте покажу.
– А маркеты здесь рядом есть?
– Рядом нет, это район складских терминалов. Если выехать на Хандри-авеню, то там есть WalMart и Ralhрs, на бульваре Северный Сепульведа я видела молл, называется Sepulwerde Shopping Center. Да много чего есть, везде указатели, магазин на магазине, а зачем тебе? – насторожилась Эсси.
– Наверное, мне надо поехать…
– Нет! – заявила Эсси и приготовилась плакать.
– За едой, – твердо сказал я. – Много чего еще надо. А если нам придется здесь долго сидеть? Смотри, что я тебе оставлю. Револьвер и рацию, ты сможешь со мной разговаривать.
Эсси покрутила револьверчик в руках и прочитала выдавленную надпись:
– Colt Detective Special. Тридцать восьмой калибр. Старый револьверчик. Его еще в двадцать седьмом году выпускать начали.
– Ты откуда знаешь?
– Я все про оружие знаю, только стрелять не люблю, это дело не для женщин, – убежденно заявила Эсмеральда и печально добавила: – Мamita так говорила… Но ты езжай и убей по пути как можно больше этих… этих…
– Не плачь, моя девочка. Конечно, убью, – я погладил Эсси по волосам. – Ты пока звони по телефону, узнай все, а я посмотрю, что с машиной, и соберусь. Договорились?
– Договорились, только мне тоже очень много надо… Ну… знаешь, этих женских штучек… Ты не постесняешься мне купить?
– Купить? Нет, нет, дорогая, все куплю, не постесняюсь, – поспешил ответить я.
Эсмеральда еще не совсем поняла, что происходит. Я же, наоборот, слишком хорошо понимал и внутренне готовился стрелять в любого, кто станет между мной и едой. И неважно, живой он или нет. Я не исключение, сейчас каждый человек, оставшийся в живых, будет делать то же самое.

23 марта, четверг, обед. Лос-Анджелес

К счастью, «Додж» оказался полностью на ходу, да еще с полным баком. Я обыскал ангар и свалил на заднее сиденье все сумки, пакеты, что нашел. Потом подумал и туда же сложил кувалду, ломик и портативный газовый резак. Без инструментов в нашем мародерском деле никуда. Без кувалды особенно. Очень пожалел, что нет пожарного топора, все-таки классическое оружие против зомбаков… Против киношных зомбаков.
Затем переоделся, кроссовки вместо шлепанцев, куртку и рубашку с длинным рукавом, на ноги туристические брюки, удобно, карманов много. Взял с собой еще битки, в которых колотил грушу, если придется дать в голову зомбаку, так хоть не голыми руками. Подумал и положил назад, это идиотизм лупить зомбаков по морде.
Дробовик, все патроны в карманы, одно название, что патроны, на хрена Санчес хранил эту дрянь, вполне мог запастись ящиком картечи. Я бы так и сделал, а пока у меня всего девять полноценных выстрелов. А стальной дробью только в упор, да и то в морду. Наверное… если зомбаки похожи на киношных, то только в башку…
– Не могу ни до кого дозвониться, – со слезами пожаловалась Эсси. – На 911 записано автоматическое сообщение, советуют выбираться самостоятельно из города и следовать на базы спасения. Все так плохо, милый?
– Не знаю, mi Princesa, вряд ли. В Америке самая большая армия и полиция в мире, справятся.
– Если бы они могли, то давно бы уже прикрыли банды на улицах, – резонно возразила мне Эсси и убежденно сказала: – Всё плохо. Но у нас же все будет хорошо?
– Изумительно. Вот приеду и покажу. Наверное, уже можно?
– Еще нет… – засмущалась Эсси. – Но я знаю, как! Приезжай быстрее и не забудь все для меня. Пусть хранит тебя дева Мария. Я приготовлю много еды и буду ждать… И разговаривать с тобой по рации, попробуй только не отвечай.
Я три раза подряд проинструктировал Эсмеральду, как себя вести в мое отсутствие, заставил повторить, потом она немного поплакала и опять меня не отпускала, но в итоге я вырвался. Выгнал пикап во двор, подогнал к воротам, вылез на крышу кабины и выглянул на улицу.
Обыкновенная улочка, напротив заброшенная стройка, рядом пустые, скорее всего складские терминалы. Зомби и иные персонажи напрочь отсутствуют. Тем лучше.
Я накинул петлю на ногу Санчеса, выволок его на улицу, а потом запер ворота на навесной замок снаружи. Перед глазами все это время мелькали кадры из многочисленных фильмов по зомби, а спина напрочь заледенела. Страшно же. Песец, как страшно.
– Ты меня слышишь? – Эсси пробовала радиостанцию.
Обыкновенные уоки-токи фирмы «Мидланд». Дай бог километров на десять будут брать, зданий-то здесь высоких почти нет, по крайней мере поблизости, сигнал перекрывать не будут.
– Конечно, дорогая, – я медленно рулил по улочке, крутя головой по сторонам.
Заборы, ворота, номера, а вот и первые персонажи. Здоровенная лохматая дворняга за решетчатым забором на цепи и ее хозяин рядом. Оба уже обратились… или превратились…
У собаки снесено полбока картечью, а у хозяина окровавленная рука. Кровь уже давно запеклась, морда зеленая, мышцы на лице обвисшие, выражение лица смазанное. Тоже охранник, в форменной рубашке, а вот и пояс с пустой кобурой. Следят за мной мертвыми глазами и тупо бьются о забор. Вялые какие-то… замедленные.
Я сначала приостановился, подмывало поискать пистолет и дробовик сторожа, но потом плюнул и решил сделать это на обратном пути.
– Ты меня любишь, mi Caballero? – опять напомнила о себе Эсси.
– Очень люблю, mi Corazon… – рацию я не выпускал из руки, поэтому ответил сразу же.
– Me temo gue… я очень боюсь…
– Ты не должна.
– Почему это?
– Ты же моя невеста! Значит, смелая.
– Да… я такая… – совсем неуверенно согласилась Эсси и хлюпнула носом. – Трусики мне не забудь найти, а я буду готовить… и все остальное…
– Найду. – Я наконец-то выбрался их хитросплетения терминалов и остановился, вылез, отцепил охранника, чуть не блеванув при этом – несчастного Санчеса почти разорвало по пути, Потом залез обратно в машину и огляделся…
– Мать честная!.. – только и смог я сказать. Машины, много машин, перевернутые, пустые, брошенные, на стоянках, на самой улице, возле заправки, жилых домов и магазинчиков. И толпы гобблеров, тьфу ты, слово привязалось, то есть – толпы зомби. Сидят, кого-то жрут, бесцельно бродят. А вот школьный автобус… Детишки прижались к стеклам зелеными опухшими телами и бессмысленно бьются о них.
– Да не может так быть!!! Где живые люди? Не все же обратились… – я досадой стукнул кулаком по рулю.
И как бы подтверждая мои слова, в сотне метрах от меня из переулка выскочил пикап «Шевроле Колорадо» с логотипами строительной компании на дверцах. А сразу за ним минивен «Форд». В кузове пикапа стояли мужик с помповиком и молодой парень с пистолетом. Машины на полной скорости вырулили на бульвар, минивен неожиданно вильнул и врезался в группу зомби, столпившихся возле большого автобуса с раскрытыми дверями. Десятки тел полетели в стороны, водитель газанул, машину занесло, она на полном ходу вылетела на обочину и перевернулась.
Я машинально повернул ключ зажигания, двинулся с места, чтобы ехать на помощь, и… И заставил себя затормозить. Бесполезно, постепенно ускоряясь, к минивену со всех сторон двинулись сотни мертвецов. Шатаясь, вытянув руки, зомби постепенно окружали машину.
Я со злостью двинул рукой по рулю и выматерился. Шансов помочь нет, только попробую выйти из машины, сожрут вместе с остальными. Гадко-то как… су-ууки!!!
«Колорадо» на полном ходу круто развернулся, машина рванула к минивену, сбила несколько мертвецов, из кузова выскочил парень и стал помогать вылезти людям из салона, пожилой женщине и двум девочкам. Женщина помоложе уже сама выбралась с места водителя и теперь быстро стреляла из револьвера в ближайших мертвецов. Мужик в кузове пикапа палил из дробовика. Из окна водителя тоже стреляли, кто, я не видел, но стреляли из большого пистолета. Спокойно стреляли, стрелок делал промежутки между выстрелами, целился наверняка.
Несколько зомби упали, но кольцо постепенно стягивалось, мужик стал лихорадочно перезаряжать помповик, девушка кинула пустой револьвер и стала заталкивать детей в салон пикапа. Пожилая женщина никак не могла перевалиться в кузов. Парень разрядил пистолет практически в упор – людей уже окружила толпа мертвецов… Грохнуло еще несколько выстрелов, мужик, махая дробовиком как битой, стал отбиваться врукопашную.
Пронзительные вопли женщин, еще пистолетные выстрелы, парень не сдавался, ударил ногой мертвеца, но его быстро захлестнула отвратительная волна мертвецов. Зомби, толкаясь, совершенно бесшумно сомкнулись над людьми. Образовалась большая куча, каждый мертвец старался добраться до живой, еще горячей плоти… Из пикапа вытащили водителя, седобородого старика, и он тоже мгновенно исчез под копошащимися мертвецами. Хлестнул выстрел, это, скорее всего, старик пустил в себя пулю…
Я провел рукой по лицу и с удивлением посмотрел на мокрую ладонь. Не хватало еще… Совсем расклеился, мямля, привыкай. Ты еще пойди сам к ним сдайся…
– Алехандро, ты как? – в рации раздался обеспокоенный голос Эсси.
– Хорошо…
– Я готовлю… будет вкусно.
– Молодец… – я еле сдержался, чтобы не выблевать завтрак.
– Привези много оливкового масла, у нас совсем мало. Холодного отжима. Я тебя хочу…
– Я тебя тоже… – я заставил себя двинуться с места, повернул налево и увидел указатель «WalMart».
Одна миля – это совсем недалеко. Дальше по пути валялись на боку сошедшие с рельсов вагончики скоростного трамвая, в веселенькой голубой и розовой окраске с рекламой детского магазина «Baby Bum» и ресторана «IHOP». А это…
Стоп. Полицейская машина «Ford Crown Victoria», на бортах логотип LAPD, передние дверцы открыты. Рядом три зомбака и маленькая лохматая болонка с черной бабочкой на ошейнике, жрут полицейского. Фу, мерзость… собачка почти полностью скрылась в разорванном животе среди сизых колец кишок…
На водительском месте сидит еще один живой труп, дергается, тянет руки, не может встать, мешает ремень безопасности. Правая сторона лица и правая рука местами объедены до кости. Стекла задних дверей полностью забрызганы бурой жижей. Рядом с трупом возле машины лежит полицейский дробовик… Ага, с полным патронташем на прикладе.
Вблизи больше нет зомби, только в метрах пятидесяти, бродят среди перевернутых столиков кафешки. И около вагончиков трамвая…
– Что же ты делаешь, дебил?.. – заорал я сам себе, но нога сама уже нажала на газ, «Додж» взревел, мгновенно пролетел расстояние до полицейской машины и массивным бампером снес обедавших зомбаков. Я выскочил, пальнул в собачку, почти размазав ее по асфальту, и, схватив дробовик, кинул его к себе в машину. Отброшенные мертвецы дергались на асфальте, пытаясь встать, но у них ничего не получалось, наверное, позвоночники перешиб. А еще один мертвяк тянет ко мне скрюченные, заляпанные бурой жижей руки, колесо «Доджа» как раз стоит на нем…
– И не страшно… и не страшно… – я покрутился, высматривая ходячие трупы. От кафешки и от трамвайчика идут. Медленно, еще метров сорок… – М-мать!!!
Услышав шаркающие звуки, я резко обернулся и с испугу выпалил в грудь тщедушной старушке в розовой, сидящей на голове набекрень, шляпке. Старуху отнесло на пару метров, она шлепнулась на асфальт, раскинув руки и ноги, юбка задралась, обнажив кривые ноги в трупных пятнах, прожилках надутых вен и старомодное кружевное белье. Картечь проделала в груди здоровенную дырищу, но бабуле это совсем не повредило. Старая, подергиваясь, силилась встать.
– Да что за нахрен… – Следующим выстрелом я снес ей башку. Шляпку отнесло в сторону, и ее красиво подхватил ветер.
Последним патроном я упокоил полицейского за рулем и решительно сунулся в салон. Выдернул из держателя короткую автоматическую винтовку с массивным магазином, из кобуры выдернул пистолет. Сунул его за пояс и резво обернулся. Ага, время есть, но мало, до мертвяков не менее двадцати метров, быстро идут, сволочи. Быстро посдергивал кармашки с магазинами с трупа и рванул под панелью ручку багажника.
Каждый знает, что в полицейской машине все самое вкусное в багажнике. Пако как-то раз рассказывал, что у них по малолетству было интересное развлечение. Несколько подростков выманивали полицейских из машины и уводили за собой. А остальные в это время в темпе ломали замки и выносили из салона все ценное. А полиция за такие фокусы потом устраивала в районе контртеррористическую операцию.
– Ух ты!!! – завопил я от избытка чувств и принялся закидывать в салон «Доджа» пачки с картечью. Надо же, почти полный багажник патронов.
Пятнадцать метров… Успею, мать вашу…
Картечь, люгеровская «девятка», 223-й, то есть 5,56×45, а где сам карабин? А вот хрен его знает. А это легкие бронники, опять картечь, винтовочные патроны в пачках.
Десять метров… Успею…
– Ай, мать твою! – Услышав сзади шаркание ног, я одним движением взлетел на багажник. Взлетел и чуть не перекувырнулся через громкоговоритель и панель с проблесковыми маячками. Так, кто это меня напугал? Быстро выяснилось, что сзади подобрался черный толстяк с лоснящейся, заляпанной кровью мордой и в разорванной майке с эмблемой команды «Лос-Анджелес Лейкерс».
– Пшол на хрен, мудак… – я живо перелез на другую сторону машины и юркнул в салон «Доджа». Хлопнул дверью и обессиленно откинулся на спинку сиденья.
– …Алекс, Алекс… Алекс!!! – в салоне зазвенел вибрирующий на грани паники голос Эсмеральды.
– Да, милая… – я рывком двинул машину с места, и тут же мне на капот прыгнула какая-то тварь. Очень похожая на дога, только гораздо больше и с искаженной почти до неузнаваемости мордой. Пасть здоровенная, клыки во все стороны, ненормально мускулистая, сволочь. Что за урод?..
Зверюга, проскользив когтями по капоту, улетела в сторону, это ее по инерции унесло. А я, уронив рацию себе под ноги, с испугу так даванул на газ, что машина взревела и заглохла.
– Ай, етить… – Я одной рукой нашаривал рацию, а второй пытался завести машину.
– Ты как?.. – заботливо поинтересовалась Эсмеральда.
– Хорошо… – проорал я в микрофон и судорожно повернул ключ в замке зажигания.
– Не кричи на меня! И чем ты занимаешься?
– Твою же… – Машина никак не желала заводиться, а в боковое стекло ударили покрытые трупными пятнами руки и заскользили, оставляя потеки слизи.
– Это на русском языке? Научишь меня? А я знаю…
– Научу… Ур-р-ра!.. – завопил я от переполнявших меня чувств. – Завелась, завелась, родная! – На радостях рванул с места и, перескакивая бордюры, понесся по бульвару.
– Чем ты там занимаешься? – подозрительно спросила Эсси.
– Зомби убиваю… – Я чудом разминулся с автобусом, объехал группу мертвецов и все-таки снес подростка в широченных джинсах и с выеденным животом. Лобовое стекло заляпало черной жижей. Выехал на свободное пространство, чуть сбавил скорость и включил дворники. Вот так лучше, хоть что-то видно. Но все равно машину придется драить в семи водах.
– Сколько уже убил? Много? Убивай больше! – радостно воскликнула Эсси.
– Пятьдесят… Нет, сто пятьдесят! Ты же знаешь, какой я сильный, – я машинально пощупал сиденье под собой. Не обделался, слава богу. А мог…
– Mi Heroe! Ты не забыл, что мне надо привезти?
– Эсмеральда!!!
– Что?
– Не забыл, милая.
– Люблю тебя. Я немного посплю, объелась. Я дозвонилась до подружки, они прячутся дома, с ними моя троюродная тетя Паула. Парни собрались с оружием, будут вывозить всех из города. Я молодец?
– Большой молодец. Поспи, mi Amor, проснёшься, вызовешь меня… – я с облегчением забросил рацию на пассажирское сиденье.
Слава Маниту!!! Еще чуть-чуть и я буду посылать свою невесту на хрен. Или стану заикаться, что скорее всего. Хотя я понимаю Эсси. Девчонке отчаянно страшно и она так пытается сохранить присутствие духа. Обижать ее мне очень не хочется, приеду, попробую объяснить, что она меня здорово отвлекает. А вообще, то, что некоторые ее родственники выжили, это очень хорошо.
Выехал на эстакаду и, не увидев вокруг мертвецов, затормозил. Надо успокоиться и попить минералки, да еще обязательно посмотреть, что же там в трофеях.
Хлебнул водички и взял с заднего сиденья винтовку. Тяжелая, вся в планках Пикатинни, под цевьем тактическая рукоятка, совмещенная с фонарем. Приклад регулируется, как на карабине М-4.
Сверху оптика, или коллиматор? ELCAN Specter? Ни о чем мне это не говорит. Прицел как прицел, с виду навороченный. Включил, примерился, вроде удобно, пощелкал рычажком, ага, получается, что кратность можно убирать и пользоваться как закрытым коллиматором. Удобно однозначно, попробуем, и очень скоро.
Прижал пальцем защелку и вынул магазин. Обалдеть, она под патрон 7,62×51, а в магазин вмещается всего двадцать патронов. М-да… Когда-то давно, еще в Москве, я стрелял из древней винтовки АВС. Скажу сразу, удовольствие сомнительное, стрелять и попадать можно только одиночными, при очередях ствол задирает немилосердно, А у меня в руках как раз фулл-авто, полноценный автоматический карабин.
Похоже, это FN FAL, только закастомизированная до предела. Если не ошибаюсь, DSA-58OSW называется, читал, что он выпускается специально для полиции. Да и ладно, это мне ничего не говорит, никогда в руках не держал. Но как пишут, винтовка отличная, а у меня, кроме нее, совсем ни хрена. И вообще, хватит изображать знатока. А вот боеприпасов к ней маловато, всего-то десяток коробок по двадцать патронов, и один магазин. Печально. Что у нас дальше?
Следующим трофеем мне достался массивный пистолет «Беретта 92FS “Brigadier”». Внушительная пушка, да еще с усиленным стволом. Реально оценить его качества я не могу, стрелял в тире из подобного пистоля немного, всего десяток раз. Но попадал, и хорошо попадал. Как по мне, так отличный пистолет, тем более присутствуют три полных магазина к нему. Да и патронов в пачках штук сто – не меньше! Живем, и неплохо живем.
Как говорится, мечты сбываются. Сразу по приезду в Штаты я зачастил в оружейные магазины и мечтал о дне, когда сподоблюсь получить грин-карту и закуплюсь по полной. И вот сподобился без карты вооружиться.
Я страшно загордился собой. Герой, победитель живых трупов, так лихо проделал в старушенции дыру с арбуз! Уф-ф… спокойней, так и до истерики недалеко…
Теперь дробовик. Полицейский самозарядный «Ремингтон 11–87 “Entry”», такая внушительная штука, с четырнадцатидюймовым стволом и открытым коллиматором… Ага, нет, голографическим прицелом «Bushnell Holo Sight». Тоже очень удобное устройство, красный кружочек, прицельная марка просматривается необычно впереди, как бы на расстоянии. И тактический фонарик есть под стволом. Навороченная симпатичная машинка. Как раз по моему вкусу, к шотганам я особую слабость питаю. Определяю его себе в личное оружие!
Я сразу загнал в магазин пять черных толстеньких патронов с картечью фирмы Hornadi. У себя я насчитал таких пятнадцать десятипатронных пачек. Теперь поставим на предохранитель и положим рядом на сиденье. Второй дробовик «Винчестер» я тоже зарядил и определил туда же.
Как по мне, пока винтовку не попробую, мне дробовиков с головой хватит, вот если бы «калаш» был… так нету.
Пистолет тоже поставил на предохранитель и засунул за пояс штанов, очень неудобно, но кобуры у меня нет. Подсумки с магазинами на ремень. Картечные патроны россыпью в карманы. Сразу стал намного тяжелей. Вот и все, уже намного спокойней.
Куда ты пистолет засунул, придурок? Я взял бронежилет, примерил, застегнул липучки. Покрутился и вложил «Беретту» в кобуру на груди. Вот теперь порядок, и доставать удобно, и яйца себе отстрелить не боишься.
Теперь попробуем немного подумать, что за хрень прыгнула мне на капот? Мутант? Такая гадость сожрет, не подавится. И главное – она быстрая, не в пример своим двуногим собратьям по некромиру. От чего это зависит? А вот хрен его знает…
Я подумал, подумал… и решил больше не думать. Исходных данных маловато. Кто при жизни был быстрее, тот и сейчас… Получается примерно так. И вообще, хватит, надо думать о вещах более прозаических.
Я вылез на крышу «Доджа» и осмотрелся по сторонам. Аэропорт закрывали дома, но совершенно ясно было понятно, что он горит, о чем свидетельствуют три огромных столба черного дыма. Странно, как только армия и полиция умудрились сдать такую стратегическую точку? Непонятно.
Впереди уже просматривалась громадная коробка супермаркета WalMart. Здоровенный универсальный магазин, где купить можно все: от резины на колеса до охотничьего ружья. У нас в России «Ашан» очень похож на него. А здесь эта сеть супермаркетов считается не самой дорогой и совсем не престижной, обычные завсегдатаи цветные и черные. Публика поцивильней выбирает Сostco или Тarget. А еще лучше специализированные продуктовые супермаркеты Jons или Vons. Первый особенно любят русские, потому что там можно купить российскую водку, докторскую колбасу, пельмени и селедку. Кстати, этих продуктов мне всегда реально не хватало, даже удивительно, это при всем разнообразии местных продуктов.
Ладно, пора двигаться. Я поехал вперед, и вскоре с правой стороны появилась заправка Texaco, а рядом с ней автосервис с вывеской «The oil exchange».
Картинка апокалипсиса налицо! Стекла выбиты, несколько брошенных машин, на заправке буксует на месте одинокий гобблер в фирменном комбинезоне с логотипом компании. Какие-то шутники привязали зомбака транспортировочным тросом к колонке. Теперь он не достает до лежащего рядом вздувшегося трупа белокурой толстухи в цветастом платье. А хочется ему к ней, даже ножками перебирает, голод-то не тетка.
Ну что же, можно и наведаться. Съехал с трассы и остановился возле заправки. Почем у нас нынче бензин? Хотя на хрена оно мне надо, все равно на колонках болтаются от руки написанные таблички «Бензина нет». А раньше галлон соляры продавался по четыре доллара двадцать пять центов.
Гобблер оживился и медленно поковылял ко мне. Зомбак находился в очень печальном состоянии, кожа слезла с лица, обнажив серое мясо, в правой щеке огромная дыра и на плечо тянется струйка слизи. Зараза, мерзость-то какая!
Трос остановил разогнавшегося зомбака, и он ничком рухнул на асфальт. Задергался, попытался встать и опять завалился на бок. М-да…
– Наверное, тебе, парень, жрать хочется? – спросил я у мертвеца, вскинул винтовку и поймал его голову красной точечкой прицела. – Я помогу тебе сейчас, дружище.
Стеганул уши выстрел, винтовка не особенно сильно толкнула плечо, а башка зомбака лопнула, как гнилой помидор. Я щелкнул переводчиком огня и выпустил по нему еще очередь из трех патронов. Терпимо, но все-таки лучше стрелять одиночными… Отдача гораздо сильнее, чем у «калашникова». Патрон очень мощный.
Подождал пару минут, никто на звуки выстрелов так и не появился, отложил винтовку и взял дробовик. Решил проверить заправку, там определенно есть магазинчик с мелочами, необходимыми в дороге, и небольшая кафешка.
– Есть кто живой? – Я, осторожно ступая, вошёл на заправку.
Тихо… перевернутый стеллаж, разбросанные салфетки и пластиковая посуда. Меня вдруг вывернуло в приступе жестокой рвоты…
Млять, вонь, жуткая трупная вонь! Оказывается, под прилавком кассира валялся лицом вниз полуразложившийся труп девушки. В затылке зияла громадная черная дыра, вокруг головы расплылась лужа черной жижи.
Не в силах переносить вонь, я ринулся на улицу и продышался. Нет, так не пойдет, надо где-то респиратор найти или хотя бы ватно-марлевую повязку.
Едва продышался и сразу вернулся. Выхода другого нет. Стараясь дышать через раз, покидал в сумку несколько упаковок одноразовых зажигалок и спичек, баллончики с газом и бензином, салфетки, туалетную бумагу и десяток больших бутылок виски, коньяка и вина. Добавил туда кофе и чай, что нашлись, с пакетами конфет и печенья. Забрал все батарейки и пятачковые аккумуляторы. Отнес в машину большой пластиковый пакет булочек для гамбургеров, несколько пакетов копченых сосисок, запечатанные бутылочки горчицы и кетчупа, несколько пластиковых упаковок минеральной воды Evian и San Pellegrino. Вернулся и прихватил несколько квартовых канистр масла Pennzoil, бутылки с тормозной жидкостью и тосолом. Подумал, выкатил из стойки у входа и перекинул в кузов четыре семнадцатидюймовых диска с покрышками Dunlop.
Забрал несколько новеньких пустых канистр для топлива, электрический компрессор для подкачки шин и ручной насос для топлива, всякую автомобильную дребедень, потом перенес в машину картонные коробки с баночным пивом Tuborg и Budweiser.
Прикинул место в машине и забрал все шампуни, жидкое мыло и лосьоны, разные туалетные принадлежности, несколько больших упаковок тампонов и прокладок, женщинам без них в определённые времена совсем край… Вот за что им такую напасть боженька определил?
Выходило, что заправку уже обнесли, и мне достались только остатки роскоши, иначе бы места в машине точно не хватило.
Вроде всё. Я осмотрелся последний раз, добрал остатки, направился на вход и как раз заметил трех довольно резвых гобблеров, спешащих ко мне от автосервиса.
– Здрасьте и до свидания… – я не стал отвлекаться, сел в машину и покатил в сторону супермаркета, еще не представляя, как там буду разбираться с мертвяками. А может, и не буду совсем.
Съехал с эстакады, услышал винтовочные выстрелы и увидел микроавтобус «Ниссан» рядом с магазином, украшенным красочной вывеской «Natural products». Ну да, очень популярная сеть магазинов, здесь все помешаны на натуральных продуктах. А в маркетах в основном жуткая химия.
Ну вот, наконец-то живые! Два мужика живенько перетаскивали из магазина в машину коробки и мешки. Двое других, удобно разместившись на крыше микроавтобуса, очень спокойно отстреливали подтягивающихся мертвецов. Один из них увидел меня и замахал призывно рукой.
Ну и как быть? Вроде не агрессивные… Нет, надо пообщаться, совсем же ничего не знаю. Я подрулил к магазину и высунулся в окно.
– Привет. Поможешь отбиваться от исчадий диаволовых, загрузим и тебя, нам все не влезет, а там много осталось, – с ходу предложил мужчина средних лет в джинсах и пестрой гавайке и, прицелившись из винтовки со скобой Генри, прострелил голову ближайшему зомби. Увидев, что я кивнул, распорядился: – Подгоняй машину, ставь бортом рядом с нами, кузовом к магазину и держи правую сторону.
– Хорошо. – Я развернулся, сдал назад и вылез на крышу, захватив винтовку. Нормальные мужики, не психуют, почему бы и не помочь, к тому же, получается, не бесплатно.
– Я Джек, а это Томми, грузят Арон и Билли, мы из Инглвуда, церковь «Вифания», – протянул руку мужчина.
– Алекс, – представился я, хлопнул его по руке и вторым выстрелом, с первого не попал, упокоил высунувшегося из-за угла молодого гобблера в спортивном костюме.
– Что делать собираешься?
– Не знаю пока… – Я выцелил молодую девчонку в розовом сарафане и салатовой майке. Выстрел. Безголовое тело упало на газон, винтовка нравилась мне все больше. Точная машинка. Поинтересовался у мужчин: – Не знаете, что за твари… ну такие… необычные, быстрые очень…
– Супергобблеры. Это мертвяки, нажравшиеся живого мяса, чем больше жрут, тем больше мутируют, по крайней мере, так говорят, – ответил мне второй парень, в рабочем комбинезоне и с гражданской самозарядной винтовкой AR-15 в руках. – Быстрые и хитрые твари… В LA таких больше всего.
– Что там, не знаете?
– Ад! – коротко и мрачно ответил Джек. – Миллионы мертвецов, живых практически нет. Черные и спики еще кое-где держатся, но это ненадолго. Полиция, национальная гвардия и армия держали Беверли Хиллз, потом эвакуировали, кого смогли, и свалили на побережье. Наша община в кампусе El Segundo организовалась, нас тридцать мужчин с семьями, скоро будем выбираться в Сакраменто. Там основная община нашей церкви, хочешь, давай с нами, лишний ствол не помешает. Сыны божьи в день гнева должны быть вместе. Ты русский?
– Да.
– В общине очень много твоих соотечественников, ты один?
– Нет. С женой… я подумаю…
– Думай быстрее, мы на днях уходим… Арон, нам уже хватит. Теперь грузите «Додж». Что тебе, парень?
– А что есть?
– Мед, мука, орехи, масло, картошка…
– Давай все… – Я двумя выстрелами свалил двух мертвецов, отсоединил магазин и стал набивать его патронами.
Мужики быстро таскали ко мне в кузов мешки, пластиковые и жестяные бочонки. Один из них притащил на плече мешок с мукой и скинул его в кузов, подняв облачко мучной пыли.
– Все… – заявил он и хлопнул по борту. – Там совсем мелочи остались, смысла уже нет…
– Тогда все, уходим, – скомандовал Джек. – Парень, ты соображай быстрее, мы северней здания Northrop Grumman, по указателям найдешь, послезавтра с утра уходим. Здесь оставаться нельзя, живых уже практически нет, мы видели минимум десяток суперов, и самое гадкое, появились банды мародёров, спиков и чернозадых… Объединились сыны порока и никого не щадят. Соображай сам…
– Хорошо, удачи… – Я подумал, что пока совсем не знаю, как поступить. С людьми, конечно, безопаснее, но вот как-то не люблю я колхозы… Хотя в итоге, наверное, придется присоединиться – самому тоже не дело.
Я быстро рассортировал по кузову продукты и залез в кабину. Неплохо, свободного места в кузове осталось примерно половина, а еще можно прицеп какой-то найти. Так, что там девчонка?
– Эсмеральда…
– Я проснулась… – сообщила сонным голосом Эсси.
– Я рад, моя девочка.
– Как твои дела, я соскучилась, приезжай быстрее… – жалобно попросила девушка.
– Очень хорошо дела. Скоро приеду, совсем немного осталось… – Я двинулся с места и вырулил на бульвар.
– Я жду… И как выключить эту тарахтелку? Я о генераторе.
– Красную кнопку нажми.
– Хорошо. Поспеши, милый.
– Обязательно, моя хорошая. – Объехав по газону пробку из множества брошенных машин, я остановился за сотню метров от супермаркета. Не-ет… с парадного входа в него только идиот полезет. Зомби кишат и внутри и снаружи…
Вообще-то, должны же быть в супермаркете склады и подсобные помещения? Кузов у меня уже почти полный, но еще немного поместится, да и заднее сиденье в кабине почти пустое…
В голове созрел план, правда немного самоубийственный. Так я на звание нормального и не претендую. Выехал на полупустую стоянку перед маркетом и посигналил. Толпа зомбаков зашевелилась и двинулась ко мне.
Сижу, жду… все пока нормально, идите, родимые, к родному папочке… пятьдесят метров… Чтобы посильней раздраконить мертвяков, пару раз пальнул из пистолета в толпу, никого не завалил, но гобблеры ускорились.
Неожиданно на стоящий совсем рядом фургон «Форд Транзит» выскочила безобразная тварь, похожая на бабуина-переростка. Во и супер пожаловал. Сидит… внимательно разглядывает, а ближние к нему зомби шарахнулись в сторону… Боятся? Ну ни хрена себе…
Тридцать метров… Я еще пару раз выстрелил. Супер перескочил на «Фольксваген Караван», поближе ко мне на десяток метров. Прыгучий, зараза.
Толпа мертвецов росла, уже повылазили зомбаки из супермаркета… Как раз то, что и требовалось доказать. Красавчики, мать вашу!
Двадцать метров…
Идите все ко мне…
Десять метров!.. Даже через плотно закрытые стекла ударил в нос отвратительный запах падали.
Сильный удар по кузову…
– Етить!.. – Я прошляпил гобблеров сзади. Здоровенный накачанный тип с черной дырой вместо глаза и разорванным ртом с размаху засадил рукой по стеклу.
Все, пора, я сдал назад, опрокинув парочку мертвецов, и укатил в переулок, выехал на параллельную улицу, быстро проскочил сотню метров и, с пробуксовкой свернув, подъехал к супермаркету сзади.
Решетчатые ворота во двор оказались открыты. Во дворе несколько пандусов к складским воротам. На одном стоит грузовик с фирменным логотипом маркета. Пусто. Зарулил во двор, выскочил и закрыл ворота, накинув массивный засов. Теперь сзади не подберутся.
Дробовик в руки, винтовку на ремень и за спину. Надеюсь, все мертвяки из торгового зала повылезали на улицу, не должно у них хватить мозгов вернуться. Да хрен с залом, в подсобках все должно быть. Прихватил монтировку и только направился к дверям, как они распахнулись, и во двор вывалился здоровенный толстяк с большим горбом на спине и начавшейся уже изменяться кривой мордой. В белых штанах, майке и клеенчатом фартуке, весь заляпанный бурыми пятнами. Толстый на секунду замер, опершись руками о бетон, а потом одним прыжком сократил расстояние ко мне наполовину…
Я начал стрелять, когда он еще летел, картечь рванула плечо гобблера, сбив направление прыжка. Второй и третий выстрел прошли мимо, зато четвертый и пятый я ему влепил прямо в морду. Брызнули клочки мяса, вместо глаза образовалась черная дыра.
Недосупер ловко отскочил в сторону и спрятался за грузовик. Да что за нахрен?!! Из чего в него палить надо? Из ПТРа? Любую земную тварь картечь в упор угробит однозначно, а суперу я, похоже, даже череп не пробил… Сука-а… Я перекинул пустой дробовик за спину и взял винтовку. Вот это намутил, дурачок… стратег, мля…
Заметил торчавшую из-за колеса толстую ляжку, мозгов хватает прятаться? Прицелился и влепил два выстрела. Туша выкатилась во двор, стараясь ловить пятнышком прицела бугристую башку, я отстрелял еще десяток патронов…
Е-есть, толстый опрокинулся, по телу побежали судороги. Мля… он же еще до конца не заматерел, что будет, если…
Но насладиться победой я не успел. Из ворот склада вывалилось еще несколько зомбаков, все в форменных фартуках и с бейджиками. Среди них длинный худой парень в белой рубашке, черном галстуке и с зеленой лошадиной мордой… Менеджер, мля… Надо сваливать, но куда?
В голову пришло спонтанное решение, я пробежался к стене супермаркета, подпрыгнул, подтянулся и полез по пожарной лестнице на крышу.
– Бабах… – Только моя голова начала показываться на крыше, как воздух рванул выстрел, над головой взвизгнуло, над ухом резануло острой болью. Я чуть не сорвался, но чудом удержался и спрятался под козырьком.
– Придурок! Хватит стрелять, я живой…
В ответ последовало только нечленораздельное мычание и еще подряд четыре выстрела.
Ну, если так, то получай, я высунул руку с пистолетом и несколько раз пальнул в сторону стрелявшего.
Вопль, стон и тишина… Мать твою, я не шутки шутить сюда лезу, на хрена стрелять… урод. Высунулся и увидел черного молодого парня, привалившегося к коробу вентиляции. На груди по желтой майке расплывалось большое кровяное пятно, рядом валялся длинный помповый дробовик, ржавый и ободранный. И еще куча пустых облаток от таблеток, пустые упаковки от шоколадных батончиков, зажигалка, ложка… Все ясно, исширялся, дурачок.
Вдруг пришло запоздалое понимание… Мать твою, я же его пристрелил…
Парень тяжело вздохнул, дернулся и застыл. Я со злости выматерился. Вот какого хрена тебя, дебила, сюда понесло? Не меня, его… Но теперь уже ничего не поделаешь…
Отошел на пару шагов и на всякий случай прострелил парню голову. Извини, хомбре, тебе же самому не хочется бродить по окрестностям неупокоенным. Считай, я тебе еще милость оказал…
Ощутив боль, ощупал свою голову. Понятно, кровь, над ухом сорвало небольшой клочок кожи… Печет, сука! Оторвал от своей рубашки полосу ткани, завязал на голове и сразу стал похож на Рэмбо. Рэмбо и есть, но что теперь делать? Зомбаки толпятся внизу около лестницы, я на крыше. Ситуация, мать ее! Неожиданно ожила рация.
– Ты как? – Голос Эсси был еще сонный, наверное, встала не сразу, досыпала.
– Хорошо! – преувеличенно бодро сообщил я ей.
– Я тебя люблю, Алехандро.
– Правильно, я же твой жених.
– А я твоя невеста. Ну ладно, не задерживайся.
– Договорились…
Вот и поговорили, главное – очень содержательно, но настроение поднялось. Черт возьми, приятно, когда тебя ждет любимая женщина.
Перезарядив оружие, побродил по крыше и нашел небольшую техническую надстройку. Выбил дверь и, засунув сначала ствол дробовика, осмотрел малюсенькую комнатушку.
Пусто. Большая панель с тумблерами, жгуты проводов и люк вниз. А что, если…
Поднял люк и заглянул внутрь. Темно как в заднице у чернокожего, свет в городе, похоже, уже вырубили. Но падалью не воняет, это уже хорошо, смрад – это главный признак мертвяков. Успел убедиться уже.
Посветил вниз фонарем, луч света выхватил лестницу вниз и большие электромоторы. Получается, это вентиляционная или генераторная… Значит, спускаюсь, я соскользнул вниз и быстро присел за движком.
Никого… переместился к двери и выглянул наружу, склад какой-то, штабеля коробок и упаковок на поддонах, еще несколько дверей в разные стороны. Пусто. Пока везет. Прикинул, как буду сваливать в случае аларма, и позакрывал двери на замки, для надежности еще вставил в ручки швабры и щетки.
Так, что у нас здесь, коробки… еще коробки и опять коробки. Что в них? Хлопья… хлопья… и еще раз хлопья, любимая еда американцев. А это? Пакеты ореховой смеси, сухие супы и приправы. Дальше… бутылочки с соусами, чили, тобаско, тартар… А неплохо я попал. Все это пригодится… Спагетти, спагетти и еще раз спагетти в разных видах и под разными названиями, здесь все это называют одним словом «паста». Что еще? Пакеты с сушеными фруктами, брусника, малина, изюм… Пакеты муки, кукурузная, пшеничная, маисовая… яичный порошок, разрыхлитель, сухое молоко с фруктовыми добавками… Где же, мать вашу, мясо, я в вегетарианцы не записывался…
Другой штабель. Есть… я от радости хлопнул в ладоши, разглядев в коробках затянутые в сетку, обернутые в пергамент свиные ноги. Хамон. Много и разный. Это просто отлично, вкусно и хранится долго. А вот еще коробки разной колбасы: тут и чоризо, сервелат и салями… Гирлянды копченых сосисок… Сука, это сказка какая-то!
Вот только как все это вывезти? Я на всякий случай прошелся по залу и дополнительно закрутил ручки дверей бечёвкой. Вот теперь зомбаки точно сюда не попадут.
Ну что же, начнем. Связал несколько ног хамона, перекинул через плечо и вытянул на крышу. Потом таким же образом переправил колбасу, спагетти и соусы. Нашел еще несколько ящиков консервов, индюшатину с перцем, крольчатину с горошком, курятину с ананасами… Здесь обыкновенной тушенки днем с огнем не найдешь. Так, вперед, все пригодится!
Умаялся до невозможности, да и голова раскалывалась, а перетаскал всего четвертую часть. На крыше уже собралось порядочно провизии, как бы не на три машины. Ладно, пока хватит, скоро стемнеет, а я здесь ночевать не собираюсь.
Выглянул вниз и обнаружил, что гобблеры на месте, общим числом в шесть штук.
Уселся поудобнее и десятью пулями, никак не получается показать стопроцентный результат, отправил зомбаков на тот свет. Или куда там они попадают. Затем соскользнул по лестнице вниз, аж руки задымились, кинулся к дверям складских помещений и запер их на засовы. Потом сверху еще замотал проволокой, после чего невольно присел на парапет – ноги и руки не слушались, спина полностью задубела… М-да… тяжела мародерская доля. Заставил себя встать и забил кузов и салон «Доджа» до предела, даже пришлось в кузове все закреплять растяжками.
Справившись, выгнал машину на улицу и запер ворота. Вот так. Завтра вернусь сюда с раннего утра, надеюсь, никто за ночь запасы не уничтожит.
– Млять! – Я неожиданно осознал, что забыл все заказанное Эсси… И что делать?
Разве что поискать по пути аптеку или женский магазин. А если не найду, то тогда завтра. А вообще, на завтра дел хватает. Надо будет оружейный магазин поискать, если их еще всех не разграбили, патроны тают со сказочной быстротой. А они по нынешним временам поважнее продуктов будут…
Очень гордый собой, я направился домой. Герой возвращается с добычей, а его ждет прекрасная принцесса… Просто сказка какая-то получается.
– Млять! Башка-то как болит! Но ничего, дома аптечка есть, Эсси будет лечить…

23 марта, четверг, вечер. Лос-Анджелес

Ехал домой не спеша, стараясь аккуратно объезжать заторы из брошенных машин и выбирая дорогу в стороне от групп мертвецов. Местность вымерла, странно, всего пару дней прошло с начала эпидемии, а город уже напоминает кладбище, тем более странно, что оружейное законодательство в этом штате более чем либеральное, стволов у людей более чем достаточно, и вот… пожалуйста, не помогло. Полиция и национальная гвардия тоже не справились. Конечно, люди живые еще есть, я слышал несколько раз интенсивную стрельбу, да и по небу продолжают периодически сновать транспортные военные вертолеты.
С полицией и национальной гвардией все понятно, все люди, у всех семьи, особенно служебный долг не повыполняешь, если знаешь, что твоих родных и близких могут сожрать в любой момент. Вот и рухнула хваленая американская государственность, людям осталось надеяться только самим на себя. А вот с этим в Калифорнии проблемы, это не Техас и даже не Невада и Аризона, народ здесь изнеженный, законопослушный и люди надеются на ту же полицию, ту же армию. А осознали, что им никто не поможет, уже слишком поздно, да и скученность населения тут страшная. Вот и результат – организованной эвакуации почти нет, а что с одиночками случается, я уже видел. А дальше цветные и черные, изначально гораздо более приспособленные к выживанию, прихлопнут остатки белого населения, как муху тапочком. В качестве мести за множество прошлых обид, да и так, просто ради развлечения. Опять же Джек говорил про множественные банды мародеров, а эта публика интернациональная и совершенно не демократичная.
В 1992 году в Калифорнии уже случились волнения, черные перевернули все вверх дном и в течение нескольких дней безраздельно властвовали над многими районами города. Убивали, насиловали, грабили, полиция и армия ничего не могли сделать, да и многие белые покорно раздвигали ноги, склоняли голову под ударами и отдавали свое добро, ожидая, пока их защитит государство. Не все, конечно, но большинство.
Спасли город корейцы. Да, обыкновенные мирные, тихие, трудолюбивые корейцы. Вот они терпеть не стали, вооружились, создали мобильные отряды и принялись методично отстреливать мародеров и грабителей. И так успешно это делали, что не только защитили свои кварталы, но и практически прекратили восстание. Это уже потом вошли войска и завершили дело.
Я уверен, что и сейчас национальные диаспоры встретили песца намного организованней, чем остальные… Стоп, это интересно…
Машина парамедиков стояла, уткнувшись капотом в пальму, а рядом с ней валялись несколько разорванных и полусъеденных трупов в форме, напоминающей военную. И ходячих мертвяков вроде нет…
То, что мне и надо, сегодня мне положительно везет. Я припарковался рядом и заглянул в кабину… К запаху я уже притерпелся, но пахнуло так, что в очередной раз остатки содержимого желудка полетели на газон. Да что же такое, мать твою! Надо срочно искать противогаз…
Закрывая рукой нос, я опять заглянул в машину. В салоне «скорой помощи» стояли на полу носилки с мертвяком, плотно пристегнутым ремнями. Опухший, со слезшей кожей и разорванной глоткой, лохматый мужик средних лет скалил зубы, силясь освободиться…
– А вот хрен тебе! – Я обошел машину, открыл задние двери и пинком отправил носилки на улицу. Они поехали по направляющим, звонко клацнули складные ножки, и гобблер покатился под уклон по бульвару. Смешно, однако. В добрый путь, хомбре, еще патроны на тебя расходовать, и так катастрофически мало…
Оглядел салон и принялся, не сортируя, сгребать и запихивать к себе в машину всякое медицинское добро. В итоге забил салон до предела, даже зачем-то забрал портативный дефибриллятор и складной штатив для капельниц. Ну а что? Потом разберусь, зачем оно мне надо. Мародёрство дело увлекательное…
Фу-у… устал, что там моя девочка?
– Эсси, ответь любимому жениху.
– Мужу уже, наверное… – девчонка отозвалась моментально. – Где ты там? Мне страшно и я скоро опять начну плакать… Мне мама и папа снились, я боюсь…
– Я очень близко, моя любимая девочка. Скоро буду. Не плачь, пожалуйста. – Вот мне невеста попалась, глаза на мокром месте, однако. Хотя тут любой зарыдает. Она уже, наверное, догадалась, что родственников нет в живых.
– Все равно буду, – закапризничала Эсмеральда. – Бросил меня одну… Давай быстрее… я есть хочу, а без тебя не буду. И еще у меня есть сюрприз для тебя…
Не переставая разговаривать, я дорулил к воротам нашего убежища. Собака и охранник по соседству так и стояли у забора.
– Потерпите до завтра, соседи, нет у меня сил с вами разбираться… – Я снял замок с наших ворот и заехал во двор. Уже темнело, а нам предстояло еще все разгрузить и рассортировать. Но сначала в душ, смердит от меня, как со скотомогильника, да и машину не мешает немного ополоснуть, вся в кусках падали и кровище.
Эсси, увидев меня, радостно завизжала и собралась кинуться на шею, но не добежав, сморщилась и категорически отказалась меня пускать в ангар. Следующий час я провел у колонки во дворе, слава богу, вода еще была, и Эсси, хихикая, поливала меня из шланга, а я изводил на себя недельный запас моющих средств. Переоделся, замочил в корыте одежду и поставил набираться водой пустые емкости. Потом Эсси, ойкая, старательно обрабатывала мне рану на голове и смеха ради намотала целую чалму из бинтов. Но насмеявшись, смилостивилась, смотала бинт назад и заклеила царапину пластырем, после этого мы вытащили стол и стулья во двор и при свете фар «Мини-Купера» ужинали и делились последними новостями.
Главную новость сообщила Эсмеральда, заговорщицки улыбаясь, она заявила:
– Нам звонили!!!
– Кто?..
– Твой дедушка, сеньор Гарсия.
Вот те раз, а я за заботами совершенно позабыл о новообретенном родственнике.
– Ты почему мне сразу не сказала, вредная девчонка?
– Не хотела беспокоить, да и сеньор Гарсия, когда узнал, что ты поехал убивать мертвяков и запасать продукты, приказал тебя не беспокоить. А я послушная девочка!!! Правда?
– Правда, mi Amor, что он еще сказал?
– Я все записала, – гордо сообщила Эсмеральда. – Только у меня почерк неразборчивый. Но я тебе переведу. А ты пока ешь мясо. Его надо все съесть, холодильник не работает, многое испортится…
– Эсси!
– Что-о? Ну-у… он сказал, что нам придется выбираться в Мексику, в Тихуану. Там нас со следующей недели будут ждать, а если не дождутся или с ними что-нибудь случится, оставят припасы в определенных местах. Еще он приказал добыть спутниковый телефон, сказал, мобильные скоро отрубят, связь действительно скоро пропала, а его помощник сообщил номера, по которым мы будем связываться и нас будут направлять… Короче, предстоит путешествие в Колумбию, я так уже хочу увидеть новых родственников… Я же осталась совсем одна… – Эсмеральда хлюпнула носом, но справилась и исправилась: – Не одна. С тобой!
Вот это новость! И как себе дед представляет себе наше путешествие в Мексику? Тут, конечно, рукой подать, но нюансов, да еще в условиях зомбоапокалипсиса, полным-полно. А если со встречающими беда случится? И вообще, будут ли они, эти встречающие? В таких условиях преданность испаряется моментально… Колумбия, нахрен, далеко, да и сама Мексика в этих условиях почище парка Юрского периода будет…
– Поел? – прервала мои размышления Эсси. – Давай таскать припасы, а я буду сортировать. Вы, мужчины, в этом ничего не понимаете. Трусы мне нашел? Я так и знала! Постеснялся!
– Ага… постеснялся… – Я подивился непосредственности девушки и принялся разгружать машину.
По скромным подсчетам, продуктов я набрал на пару месяцев сытой жизни, не меньше. Медикаментов тоже, едва ли не на взвод тяжелораненых бойцов. А вот с остальным все очень плохо. Опять же надо где-то спутниковый телефон искать.
Эсси быстренько составила список необходимых вещей, которых, по ее мнению, нам не хватало, и нашла на карте в телефоне магазины, где они могут быть. А я завтра сгоняю по адресам. И конечно, еще раз наведаюсь в WalMart, за отложенными продуктами, запас карман не тянет. Появились мародёры и, возможно, скоро все разграбят, да и народ опомнится, будет организовывать экспедиции за припасами. Надо спешить.
В телефоне мы посмотрели интерактивную карту мира, некоторые сайты еще работали. Картинка навеивала отчаяние. Вся карта Америки была покрыта красными пятнами очагов заражения. Калифорния вообще обозначалась одним красным цветом, особенно Лос-Анджелес. Очевидцы, те, кто остался в живых, сообщали, что только на месте больших военных баз был еще порядок, там и организовывались базы спасения.
Не сомневался – там, где военные – там некое подобие порядка, правда, порядок в понимании самих военных, без оглядки на остальных. Пока не привлекает.
Некоторые пункты в списке Эсси, вроде мебели и ювелирных украшений, я после короткого спора безжалостно вычеркнул. Девчонка подулась, но потом стала невинно расспрашивать про некоторые моменты семейной жизни и нашептывать на ухо свое оригинальное видение их решения. От таких разговоров мы мигом оказались в постели и претворили в жизнь многие из ее предположений. Эсси оказалась очень чувственной, требовательной и старательной, и угомонились мы далеко за полночь. Я был совершенно измотан, но абсолютно счастлив. Эсмеральда, наоборот, полна сил и энергии и тоже очень счастлива, еще два раза ночью я просыпался от ее требований и окончательно мы заснули только перед рассветом.
Ну что же, жизнь может быть прекрасна, даже посреди гребаного зомбоапокалипсиса.

24 марта, пятница, утро. Лос-Анджелес

Встали с рассветом, глаза слипались, но как говорится, кто рано встает, тому Бог подает. Хотя, похоже, он как раз про Землю и забыл. Ну да ладно, надо морду лица умывать…
Эсси серьезно настроилась ехать со мной и категорично заявила:
– Я еду с тобой, ты ничего не понимаешь в покупках.
– Девочка моя, там страшные мертвецы, вопрос закрыт и не обсуждается, – категорично объявил я. Этого еще не хватало, с девчонкой я буду связан по рукам и ногам.
– Здесь страшнее. Я совсем с ума схожу. Лучше с тобой!
– Да? Тогда пошли, – я придумал воспитательный момент и вручил девчонке дробовик.
Зомбособака и зомбоохранник по соседству так и стояли за забором, только стали совсем вяленькими, наверно, голодание сказывается.
– Вот. Убей их! – я показал на парочку.
Эсси нерешительно вылезла из машины, опасливо сделала шажок, зажмурилась, жалобно посмотрела на меня:
– Я могу… я смелая…
– Вперед.
– А давай ты…
– Эсси!
– Ты бессовестный…
– Ничего не хочу слышать.
– Ой!!! – девушка таки нажала на спусковой крючок, умудрилась попасть охраннику прямо в голову и радостно завизжала: – Я же тебе говорила, что я могу…
– Теперь собаку.
Дробовик несколько раз бахнул, а потом Эсси озадаченно пожаловалась:
– Не попадается что-то.
– Глаза открой и поймай цель красненьким кружочком.
– Понятно-о… – Пятым выстрелом она все-таки попала, разворотив собачке грудную клетку. А вот добить ее категорически не смогла, выблевала весь завтрак, и пришлось мне дострелить несчастное животное из пистолета. Воспитательный момент не удался, девчонка стрелять совершенно не умеет, но и не боится, а это самое главное.
Взять ее, что ли, с собой? Конечно, лихачить, как вчера, теперь не получится, но хотя бы наблюдателя получу, это тоже немаловажно, нескольких зомбаков я вчера бессовестным образом прошляпил.
– Беру. Только слушаться меня беспрекословно.
– Обещаю! – Эсси чмокнула меня и поинтересовалась: – А что я надену?
Это, оказывается, было самое главное… Пообещав, что наряжу девчонку изысканно и по-боевому, я сломал замок на воротах, мы быстренько проверили территорию, нашли дробовик и револьвер охранника. Коротенький, похожий по размеру на обрез, помповик FABARM SDASS «Ultra-short», со складывающимся прикладом, его я сразу вручил Эсмеральде, как личное оружие, и револьвер S&amp;W Model 638 «Bodyguard AirWeight» под тридцать восьмой калибр, который тоже поступал в безраздельное владение Эсси. Не моего размера машинки.
Получается, вооружались здесь охранники однообразно, этот револьверчик практически копия «кольта детектива», который я нашел у Санчеса. Большим количеством боеприпасов нас тоже никто не порадовал, пара пачек картечи и два скорозарядника по шесть револьверных патронов. В самих складах ничего полезного не оказалось, они почти доверху были заполнены минеральными удобрениями, совершенно бесполезными для нас.
– Вот! Ну-ка покрутись.
Эсси кокетливо сделала несколько поворотов. Выглядела она по-боевому, но чуточку неуклюже. На поясе кобура с револьвером и кармашки со скорозарядниками, на плече дробовик, на плейт-керриере, из которого я вытащил баллистические пластины, закреплена рация и пара подсумков, доверху наполненных патронами с картечью. Подсумки предназначаются под магазины от М-16, очень неудобно, но все же лучше, чем в карманах таскать. Специальных, под дробовые патроны, у нас нет, возможно, сегодня появятся, я как раз нацелился проверить все оружейные магазины, до которых мы доберемся. Впрочем, таких умных, как я, до хрена и больше, так что можно наткнуться на пустые прилавки.
– Попрыгай.
– Тяжеловато, – пожаловалась девушка.
– Ничего, привыкнешь, марш в машину и с оружием не балуйся.
– Не буду… – пообещала Эсси. Обращаться с ним она действительно умела, брат постарался, вот только стрелять он ее не научил, но это дело поправимое.
Когда выехали на бульвар, на девушку картина хаоса и запустения произвела сильное впечатление. Но плакать, как я ожидал, она не стала, только сильно разозлилась, изобретательно костеря зомбаков на испанском языке. А вот попутчицей Эсси оказалась очень полезной, все замечала и умело подсказывала путь. Она же вовремя заметила салон, где продавали грузовые прицепы к легковым автомобилям. В итоге мы разжились двухосным полуторатонником фирмы Newаy, который сразу и прицепили к «Доджу». В прицеп я сразу покидал несколько запасных колес к нему и тент с дугами. Операция прошла без особых эксцессов, в салоне оказался лишь продавец с отгрызенными ногами, которого Эсси в рамках приобретения боевого опыта со второго выстрела и застрелила. Правда, ее потом опять вывернуло чуть ли не наизнанку, но это неизбежно, человеческий организм не справляется с такими критичными раздражителями и реагирует соответственно. Я со своей дубовой восприимчивостью к таким вещам тоже не исключение. Не помогают даже медицинские респираторы, которые мы с собой захватили. Но ничего, будем надеяться, что привыкнем.
Путь мы держали в Sepulveda Shopping Center, молл, так называют здесь подобные заведения, который был одновременно outlet . То есть множество магазинов не под одной крышей, а размещенные на территории в рамках торгового центра. Что, наверное, для нас очень удобно. В WalMart тоже есть необходимые отделы, но добраться к ним возможности нет, зомби заполонили весь супермаркет, не подрывать же их вместе с магазином.
Добирались со сложностями, дороги перекрывали пробки из брошенных машин, приходилось объезжать, несколько раз за нами гнались неожиданно резвые мертвецы, но особой опасности это не представляло, в машине можно чувствовать себя достаточно уверенно.
Несколько раз видели суперов, одного так совсем большого, монстр уже изменился до такой степени, что проследить его происхождение возможным не представилось. Эсси метко окрестила монстра бабуиновым тигром. Тигр, не тигр, но страшилище изрядное, некромонстр, предназначенный для охоты и убийства, к тому же явно обладающий интеллектом или сильно развитыми рефлексами, по крайней мере, мне так показалось, на тупых медлительных зомби он никак не походил.
В некоторых местах еще слышалась активная стрельба, но мы никого так и не заметили, город агонизировал и практически уже был мертв, гигантские толпы зомби населением никак не назовешь. И это в пригородах, где плотность заселения гораздо меньше, чем в центральных районах. Что творится в центре, я даже представлять не хочу.
Так и катили по бульвару, я посматривал в стороны и замечал пока одни банки, Opus Bank, Citi Bank, Union Bank и много еще разных Bank. Воистину Америка банковская страна, американцы попадают в рабство к банкам и страховым компаниям чуть ли не с детства.
Кафешки и скверы по обеим сторонам дороги, много зелени, невысокие здания, максимум в пару этажей, смесь сельского с хайтековским стилем и полное запустение. Группы зомби, съеденные, полусъеденные и еще шевелящиеся трупы, брошенные машины, дома с мертвыми окнами. При виде цветущего еще неделю назад города охватывал ужас и оцепенение.
Заметив станцию техобслуживания, я не удержался, и пока Эсси без особого эффекта палила из своего револьвера по подтягивающимся зомби, в быстром темпе закидал в прицеп из придорожной стойки несколько аккумуляторов и дисков с резиной Michelin. В кафе при станции заглядывать не стал, опасно близко подтянулись гобблеры, да и продуктов пока хватает.
Под предупреждающий визг Эсси успел перешибить ноги зарядом картечи резвому зомби, рванувшему к нам из гаража, прыгнул в кабину и рванул с места, оставив позади свиту из смердящих мертвецов.
– Смотри, живая… – закричала Эсси и схватила меня за плечо.
Я тормознул и увидел в окне на втором этаже аккуратного белого домика с черепичной крышей силуэт неподвижно стоявшей женщины. Ну и что делать?
Помахал ей рукой, ноль реакции, Эсси приспустила стекло и звонко закричала:
– Мисс, мы живые и можем вам помочь…
Никакой реакции, определенно живая, аккуратная прическа, даже губы накрашены… и совершенно неподвижная.
– Вы в чем-нибудь нуждаетесь, чем мы можем вам помочь? – продолжала надрываться девушка.
Ее криками заинтересовался гобблер в костюме Микки-Мауса с отгрызенной рукой, пасшийся у придорожного «Макдоналдса», и медленно потопал к нам. Еще несколько мертвяков потянулись из скверика на обочине.
Нет, так дело не пойдет, скоро здесь все зомбаки города будут… А вот еще несколько из перехода, морды перемазаны свежей кровью, заметно быстрее остальных. Не сомневаюсь, сейчас и суперы подтянутся…
– Эсси, уезжаем, она в ступоре, мы ничем ей помочь не можем, на обратном пути еще раз попробуем… – я решительно тронулся с места.
– Но мы же…
– …ничем помочь не можем, – жестко продолжил я за нее.
Эсси угрюмо кивнула головой и продолжала смотреть на домик, пока он не скрылся с виду.
– Что это с ней?
– Шок.
– Страшно, живая и мертвая одновременно.
– Страшно, – согласился я. – Сейчас все страшно…
Проскочили Манхеттен-Бич-бульвар, проехали еще несколько сотен метров, появился указатель торгового центра.
Эсси вдруг подавленно сказала:
– Ангелы улетели…
– Ангелы?
– Наш город больше не город ангелов… – всхлипнула она. – И они больше никогда не вернутся…
– Эсси…
– Я не буду плакать… – решительно и зла пообещала девушка. – Езжай вперед и поверни на Маринс-авеню. Так будет удобнее проехать.
Скоро с левой стороны показался целый комплекс павильонов, в глазах зарябило от вывесок и рекламы.
– Девочка моя, ты знаешь, что нам надо…
– Знаю, не отвлекайся, за Ralhps, сверни направо… Да сколько же их…
– До хрена… – Я еле протиснулся, завалив прицепом стойку ограждения, и покатил по аллейке между павильонов. Количество гобблеров и останков людей просто не укладывалось в голове. Особенно поразила целая бригада парамедиков, объеденная практически до скелетов в окружении своих бывших пациентов, догрызающих остатки.
Дети, взрослые, старики, несколько полицейских, боец SEB, в черном бронежилете и тактическом шлеме с разорванным лицом. SEB – это аналог полицейского спецназа SWAT, только принадлежащий управлению шерифа округа Лос-Анджелес. Стоит на коленях и запихивает в рот бурые куски, совершенно не поддающиеся опознанию.
Наверное, вызвали команду спецов, когда все началось. А это значит, что где-то здесь должен быть их фургон и остальные бойцы, если, конечно, не отбились и не уехали. Эти могли, подготовка у них серьезная. Хотя тут никакая подготовка не поможет, когда люди по непонятным причинам перестают быть мертвыми и начинают бросаться со всех сторон…
Кругом добропорядочные американцы, в таких сразу стрелять не станешь, а когда дойдет, уже поздно, малейшего укуса хватит, так, по крайней мере, в Интернете писали, и – добро пожаловать в некровоинство, братство гобблеров… когорту мертвяков… слуг дьявола… тьфу ты, бред какой понес…
– Алехандро… их все больше становится! – с нотками паники сообщила мне Эсмеральда.
Зомби вылезали из разбитых витрин, подтягивались из павильонов и переулков, несколько уже пытались хвататься за машину, лапали за окна, оставляя бурые разводы и слизь…
– Млять, – я придавил педаль газа и сбил недосупера в пасторском воротничке, еще остававшегося в человеческом подобии, но уже со здорово изменившейся пастью и конечностями. Монстр откатился от удара и одним прыжком оказался на крыше киоска, торговавшего в лучшие свои времена попкорном…
– Алекс!!! – пронзительно закричала Эсси и вжалась в сиденье.
На капоте с глухим стуком приземлилась уже более сформировавшаяся тварь. Похоже, в прошлой жизни бывшая обезьяной или… или хрен его знает…
Я резко крутнул руль, супер слетел с капота. Прибавил газу и, гремя колесами в прицепе, я понесся по боковой аллее к павильону с надписями «Outdoor Sports», «Hunting and Fishing», «Campмor» и «5.11+».
Его витрины оказались задраенными металлическими гофрированными ставнями, я проскочил мимо запертого входа и совершенно по наитию, выбив решетчатые ворота, подъехал к павильону с задней стороны.
Небольшой дворик и два пандуса, ведущие к складскому помещению, примыкающему к павильону. Ворота на складе опущены наполовину.
– За руль!
Эсси, немилосердно пинаясь коленями и локтями, поменялась со мной местами и вцепилась в руль.
– Я сейчас постараюсь открыть ворота в складе, ты по сигналу аккуратненько стараешься туда заехать. Повтори!
– А может…
– Эсси… – прорычал я, – пока суперов не видно, надо спешить, иначе повыбивают стекла и сожрут прямо в машине.
– По сигналу заезжаю… – послушно повторила девушка и добавила сварливым голосом: – Ты не забывай, Алехандро Гарсия, что у тебя есть я… Осторожно, а то знаешь, что я с тобой сделаю…
Что Эсси со мной сделает, я не дослушал, выскочил из машины и понесся к дверям склада, упал, перекатился внутрь, мазнул тактическим фонариком по небольшому пустому залу, заметил большой черный автобус в нем, отметил, что «Додж» влезет почти впритирку, но влезет, и рванул опускаемые ворота наверх…
Ворота проскрежетали, но поднялись равно на ладонь. Млять, засада…
Влез в проем и уперся спиной и напрягся… скрежет, ворота уступили еще на десять сантиметров.
Во двор, пробуксовывая лапами на поворотах, заскочил супер и, став на задние лапы, с размаху ударил передними по водительскому стеклу… Господи, хорошо, что окна баллистической пленкой заклеены…
Скрежет, еще несколько сантиметров…
Эсси, завопив от страха, отпрянула вглубь салона, но потом, просунув ствол своего коротенького дробовика в щель приспущенного стекла, выпалила прямо в морду суперу. Чудовище кубарем отнесло на пару метров, а Эсмеральда, вскрикнув, уронила дробовик и схватилась обеими руками за голову.
– …Твою-ююма-аать!!! – я изо всех сил уперся, заорал от прострелившей спину боли, но ворота отчаянно скрипнули, что-то щелкнуло и они разом легко взлетели наверх.
– Газуй… – заорал я, вскинул винтовку и пошел на супера, на ходу стреляя, отчаянно промахиваясь, но все-таки каждой второй пулей попадая в башку и горб уродливому монстру. Супера дергало, он никак не мог вскочить на ноги…
«Додж» взревел и, гремя прицепом, влетел в склад…
У супера треснула башка, выплеснув на бетон лужу черной жижи…
Я выпустил последние патроны в толпу надвигающихся мертвецов, заскочил в помещение, опустил ворота и чуть не упал на колени от резанувшей поясницу боли…
– Алехандро!!! – Эсси крикнула так, что у меня заложило уши.
– Все… все нормально, милая…
– Алехандро!!!
– Не кричи так, проверь двери в магазин…
– Что?
– Понятно. – Я наконец-то разобрался, что девчонке заложило уши от выстрела в тесном салоне машины.
Приложил палец к губам, чмокнул Эсси в щеку, и с прямой, как у кремлевского караула, спиной побрел проверять двери по обе стороны помещения. Ходить я еще могу, но нагибаться уже отчаянная мука, совсем сорвал спину.
Двери, к счастью, оказались закрыты, и я немного расслабился. Получилось, слава богу, когда все началось, продавцы, наверное, проявили сознательность и замуровались. Гм… но это совсем не значит, что они остались нормальными…
От черного автобуса шло несколько дорожек мелких темных пятен к дверям…
– Что за автобус? – задал я себе вслух вопрос и обнаружил на двери логотип «SEB».
Все правильно, модифицированный под специальные нужды, бронированный «Freightliner» МТ-45. И пустой. А раненые бойцы, читай уже «зомби», в магазине. А несколько бродит по улице, полноценно влились в некробратию. Так, но машину надо полноценно обшмонать.
– А ну, мать вашу… пушки наполматьвашу… че за дела, чувак, тыуроднепонял, что тебе говорят…
– Счас отстрелюващетвоюбашкучувак… матьтвою, волынынапол… счасзаднадерем…
В помещение неожиданно влетели бойцы спецназа. Какого-то совсем неправильного спецназа. Два черных дерганых парня, оравших, как черные братки из многочисленных банд, но в брониках с логотипами «SEB», в криво сидящих касках. В широченных штанах и с МР-5 в руках. И еще с несколькими стволами за спиной. Серьезными стволами.
Они живо отобрали у нас оружие и, весело гомоня, затолкали в магазин, где и поставили к стенке. Появились еще трое похожих персонажей и утащили отчаянно брыкавшуюся Эсси дальше по коридору, а со мной остался совсем молодой, обдолбанный в хлам тощий парень.
– Ну всё, тебе, снежок, конец… – он тыкал в меня глушителем на зачем-то повернутом набок МР-5, пританцовывал, поправлял большую для него каску и посекундно оглядывался. Наверное, очень хотел поучаствовать в ожидаемом развлечении с белой девчонкой. – На колени, белая тварьбашкутебеснесу… ап…
Я подивился такому идиотизму, двинул его в челюсть и придержал рухнувшее тело. Парень идиот, определенно идиот. Потом быстро освободил чернокожего от оружия. Проверил… челюсть болтается на одних мышцах, изо рта тянется красная слюна, зрачки сузились в булавочные головки. Да-а, талант, как говорится, не пропьешь… правки не требуется.
Совсем не потребуется, мать твою!!! Я нащупал переводчик огня и одиночным выстрелом, не испытывая абсолютно никаких эмоций, кроме злости, вышиб мозги черному на бетон. Эти твари посмели прикоснуться к моей женщине!!!
– Ну, уроды… обезьяны черножопые, ай, млять… – Охая, спина болела совершенно непереносимо, двинулся по коридору к дверям, за которыми слышались вопли Эсси и довольное реготание черных братков.
Дверь распахнулась…
Небольшой кабинет, Эсси вопит в углу, братки вокруг, орут и ржут, готовясь разложить ее на столе…
– Руки вверх, твари черножопые!..
Немая сцена, ниггеры недоуменно повернулись, отчаянно не понимая, каким образом белый урод оказался у них за спиной с оружием.
– Оружие на пол, мордой в пол, пидоры дырявые… – Я коротко надавил на спусковой крючок, и у самого большого братка колено взорвалось красными ошметками.
– Всё, всё, чувак… не надо, не стреляй, мы пошутили… сдаемся… – ниггеры дружно завопили, побросали стволы и растянулись на полу.
Какие молодцы, очень дружно и слаженно у них получилось, местная полиция, наверное, не раз тренировала.
Потом Эсси собрала стволы, а я обыскал каждого и гуськом вывел в коридор. Раненого за ногу выволок вслед за ними и, немного послушав его вопли, убавил до предела громкость, просто прострелив ему башку.
Злость просто душила, ну не уроды! Вокруг песец все подметает пушистым хвостом, а они, сука, за старое… Позабавиться решили? Я вам сейчас так позабавлюсь…
– Mi Corazon, что с ними сделать? – поинтересовался я у Эсмеральды.
– La puta que te pario… culo sucio, anda ala concha de tu loro!!! Ублюдки!.. – Эсси, не обращая на меня внимания, со злостью пинала черных, испуганно вжимавшихся в пол и только пытавшихся закрывать голову руками.
– Эсси! – я повысил голос, пытаясь понять смысл ругательств. При чем здесь двоюродная сестра и попугай?
– La concha de tu prima!.. Убить их надо! Вот так… – Эсси, продолжая лупить ниггеров, в течение трех минут все мне популярно объяснила.
– Даже так? – удивился я.
– Так! Мi Caballero!!! Я сделаю это сама, – решительно заявила Эсмеральда.
– Хорошо, но чуть позже, – я пнул ближайшего насильника, привлекая к себе внимание, и спросил у него: – Кто еще есть в магазине?
– В соседней подсобке, чувак, я их не трогал…
– Раздевайтесь по одному, суки! А ты, милая, вали без разговоров, если будут делать это медленно, – я поковылял к соседней двери, ноги уже совсем отказывались ходить, в спину как кол забили, и вытащил из ее ручек швабру.
В каморке… В каморке сбились в кучку возле лежащего окровавленного парня в белой рубашке четыре совсем молодых девчонки в фирменных голубых футболках магазина. Все, включая парня, оказались китайцами… или корейцами… или японцами, короче, азиаты.
– Спокойно, Маши, я Дубровский… – пошутил я на русском языке и потом продублировал на английском: – Выходим, девочки, вы свободны. Пока помогите вашему парню сами, а я скоро…
Матеря клятые ворота, я из последних сил осмотрел торговые залы. Так, все жалюзи закрыты, зомбаков нет. А вот и трупы. Три парня, два белых и один азиат, три девушки латиноамериканки, одна американка и три взрослых мужика, раздетые до исподнего. А это, скорей всего, спецназовцы. С гражданскими все понятно, парней просто пристрелили, девушки явно изнасилованы и только потом убиты, а спецназовцы?
– Ну, суки… – я поковылял назад, к вариантам, предложенным Эсси, мое воображение добавило еще несколько интересных моментов. – На куски порежу козлин, будет вам и толерантность, и расовая терпимость, и мультикультурализм, обезьяны чернозадые.
Ничего не имею против афроамериканцев, но почему они постоянно встречаются мне на пути. От этого я скоро стану ярым поклонником куклуксклановцев и Сесиля Родса. Ну не гандоны, а?
Братки уже разоблачились и застыли на полу в позе лягушек. Все оружие Эсси сложила в кучу и выдала освобожденным пленницам по охотничьему дробовику из арсенала черных братков, и теперь они все вместе дружно держали их под прицелом. Парень сидел рядом на стуле.
– Джонни Пак. Спасибо вам, сэр! – кореец протянул мне руку. У него было сильно разбито лицо и, разговаривая, он болезненно морщился.
– Алекс. Можешь объяснить, что здесь случилось?
– Могу, сэр… – с готовностью согласился парень. – Я старший менеджер. Когда все началось, магазин не работал, должна была приехать комиссия из мэрии, из потребительского комитета, и только половина продавцов была на месте. Потом на улице поднялся крик, люди стали бросаться друг на друга, а потом еще несколько собак взбесились и стали кусать всех подряд. Да люди тоже не отставали, в общем, вы уже знаете, как оно происходит. Началась жуткая паника, приехала полиция и спецназовцы. На них тоже стали бросаться, но они сначала не стреляли, пытались разобраться, что же случилось. А когда уже начали палить, это уже мало помогало. Потеряв несколько человек, спецназовцы отступили к нам в магазин. А вместе с ними заскочили и вот эти уроды… – кореец исхитрился и пнул ближайшего чернокожего.
– И что дальше?
Парень осторожно прикоснулся к ране на скуле, поморщился и продолжил рассказ:
– Спецназовцы начали обращаться, ниггеры сориентировались быстрее нас и пристрелили полицейских. У черных с собой была пара пистолетов. А нас согнали в кучу. Потом их главный стал орать, что в спецназовском автобусе должна быть наркота, на случай ранений. Двое из братков, самые смелые, сумели добраться до автобуса и загнали его к нам в склад, но тоже пострадали и обратились. После чего свои же их и пристрелили. Вон, трупы в другом углу лежат. А потом… потом, как вы уже догадались, я с парнями пытался отобрать у них оружие, но не получилось. Так и сидим здесь уже три дня…
– Все уже закончилось, чувак… – я дружески ткнул его кулаком в плечо.
Кореец улыбнулся и спросил:
– Сэр, у вас нет воды? Девочкам уже сутки не давали пить и еды, вода в кранах закончилась, а два кулера с водой, которые были в магазине, эти придурки сами выпили.
– Конечно. Милая, пожалуйста, принеси вместе с девочками нашу воду и еду, а я пока пообщаюсь с уродами, – я попробовал присесть на стул, охнул и остался стоять.
– Спина? – поинтересовался кореец и, не дожидаясь моего ответа, предложил: – Хатори вам поможет, японка, она массажист, акупунктурой владеет. У ее деда массажный салон. Был…
– Хорошо бы… – я одобрительно кивнул корейцу, а потом перевел взгляд на чернокожих. – Но чуть позже. А сейчас немного развлечений…
Явно понимая, что им уже ничего хорошего не светит, чернокожая братия завопила вся разом:
– Мужик, мужик, вызывай полицию, мы дадим показания…
– Чувак, это был долбаный прикол…
– Чувачок, ты же нас не тронешь, цветные и черные братья должны держаться вместе…
Я увидел, что Пак что-то мне хочет сказать, и рявкнул браткам:
– Рты позакрывали. Что ты хотел сказать, парень?
– Надо их просто выгнать на улицу, – кровожадно улыбаясь, предложил кореец.
– И то дело, но пускай девочки сами решают… – немного подумав, я согласился.
Да, вот так просто. Конечно, можно повеселиться гораздо изобретательней, благо черная братва этого заслужила. Но спина болит так, что я уже решительно неспособен к подобным развлечениям. Хотя и очень хочется.
Как раз вернулись девушки с водой и с горячим одобрением приняли в свои руки бразды честного судилища. Впрочем, особой изобретательности они не проявили и просто расстреляли братков из дробовиков. При этом никто из них, в том числе и Эсси, даже не собирался проявлять малодушия. А я невольно впечатлился от такой женской способности мгновенно переходить от слезливо-впечатлительного настроения к холодным, жестоким и расчетливым действиям. Женщины, одним словом.
– Сэр, меня зовут Хатори, я могу вам помочь? – вежливо обратилась ко мне невысокая миловидная девушка.
Теперь я получил возможность получше рассмотреть освобожденных пленниц и уже вполне разбирал различия между кореянками и японкой. Собственно, они почти не отличались, узкоглазые, широколицые, с прямыми черными волосами, но у кореянок все эти признаки были более выражены. И почему-то они были более… более грудастей, что ли? А попки, наоборот – менее выпуклые. Возможно, специалист нашел бы кучу других расовых особенностей, но я, не обладая особенным багажом знаний, искал отличия по извечно мужским критериям. Но признаю, в целом все девушки весьма симпатичные и миловидные.
– Как будто в поясницу гвоздь загнали… – пожаловался я. – Ворота поднимал – и хрустнуло.
Всеобщими усилиями меня взгромоздили на стол, потому что сам я уже был не в состоянии это сделать.
– Ай!!! Да что ты делаешь, сучка косоглазая?! – невольно заорал я на великом и могучем, когда японка, быстро ощупав мою спину, на что-то там сильно нажала. Нет, я вполне терпеливый пацан, но тут так стрельнуло, что слезы из глаз брызнули.
– Вставайте, сэр, я все поставила на место, но сегодня вам все же не стоит поднимать тяжести, – Хатори шлепнула меня по спине и занялась Джонни.
Я осторожно пошевелился и едва сдержал довольную улыбку – боль практически исчезла. Нет, ты смотри, действительно умеет.
А через несколько секунд раздался еще один вопль, с очередной порция матюгов, только уже на корейском языке. Правда, ему – как и мне, практически сразу полегчало.
– Значит, надо как можно быстрее здесь все грабить и сваливать к бениной матери… – озвучил свои мысли я вслух.
Становилось ясно, что надо как можно быстрее действовать. В совсем ненадежные жалюзи то и дело раздавались тяжелые удары, и слышался топот сотен ног под самыми окнами. Зомбаки явно чувствовали живую кровь и совсем не собирались успокаиваться.
Как и, главное, чем они ощущают наше присутствие, до сих пор я не понимаю. Ясно только, что они видят, а все остальное загадка, впрочем, не требующая немедленного решения.
– Что собираетесь делать? – задал я вопрос Джонни. Девушек не спрашивал, было ясно, что они поступят, как он скажет, все же бывшее начальство, да и выполняли они его команды безоговорочно и без рассуждений.
– Будем, наверное, выбираться к своим… – неуверенно сообщил Пак. – Только вот где они, мы не знаем. Я пробовал звонить, но связи уже нет, городская линия еще работает, но никто не отвечает.
– Давай сделаем так… – предложил я. – Сейчас мы быстро определимся, что отсюда заберем, быстренько погрузимся и выедем на нашу базу. По пути добудем вам машину, там много совершенно новых на стоянках стоят, а затем уже вы решите, что будете делать дальше. Только все это надо делать быстро. Договорились?
Пак был совсем не против, и закипела работа.
Совершенно неожиданно мы разжились довольно большим количеством оружия. У меня даже руки задрожали, когда я увидел все это великолепие. Ну сами посудите…
От спецназовцев нам достались три МР-5SD с интегрированными глушителями и прицелами ЕОТесh. От них же три пистолета НК USP сорок пятого калибра, тоже с глушаками. Глушители к ним мы нашли в специальных карманчиках плейт-керриеров, снятых черными с убитых. Самое то для мертвяков, теперь можно не опасаться, что на грохот выстрелов сбежится половина Лос-Анджелеса.
Кроме того, в самом автобусе, который оказался настоящим Клондайком, мы отыскали шесть немецких штурмовых винтовок G-36, уже полноценной длины, не укоротов. А еще шесть дробовиков «Benelli M4 Super 90», с навороченными голографическими прицелами и такой ассортимент боеприпасов к ним, что я даже разбираться пока не стал, оставил это удовольствие для базы.
Но опять же, это далеко не все. В добыче оказались две снайперские винтовки калибром 7,62×51, «Mk 14 Enhanced Battle Rifle». Это современная модификация старой доброй М-14, в качестве снайперской винтовки для спецподразделений. Ну и третий ствол, снайперская болтовая винтовка «Remington 700Р» того же калибра.
Кроме того, в автобусе оказалась целая куча разного снаряжения: от плейт-керриеров «H.R.M. Tactical Vest» с классом защиты III-A до краски для лица, приборов ночного видения и двух подствольных, переделанных в вариант ручных, гранатометов AG-36 с внушительным запасом разнообразных гранат. И самое главное, мы получили бронированную вместительную машину, в которой можно было ездить среди зомби, как по Бродвею.
Делиться всем этим добром я не собирался ни с кем, но все же пришлось скрепя сердце вооружить наших новых товарищей. Паку вручил немецкую винтовку, а девочкам дробовики.
Дальше я отправился в отдел фирмы Campмor, которая, помимо туристической одежды, занималась еще и специализированными электронными приборами. И выбрал себе четыре, собственно сколько их всего и было, спутниковых телефона Iridium 9505 «Extreme» с выносными антеннами, системами солнечной подзарядки батарей и кучей оплаченных сим-карт к ним. Джонни оказался в курсе, как пользоваться этой техникой, и обещал все настроить и подключить.
Там же прихватил два баула с солнечными батареями уже большей мощности и все рации и радиоудлинители, что у них были. Попутно прихватил пару жутко тактических и даже, наверное, бронированных ноутбуков. Зачем брал, тоже не знаю, для запаса, пусть лежат, каши не просят.
Потом обратил внимание на походные матрасы, складные палатки и в результате несколько штук оказались в машинах. Никогда не подозревал себя в куркульском складе характера, но он как раз проявился во всей красоте при виде всех этих, не побоюсь сказать, сокровищ. Засунул в машину несколько газовых баллонов и походную плитку, целую коробку одноразовых таганков. В них в качестве топливного элемента использовался какой-то гель и горел он, если верить инструкции, до четырех часов. Хотелось забрать все, все пригодится, а тому, что не пригодится, все равно со временем найду применение.
Девушки тем временем окучивали отдел знаменитой фирмы тактической одежды «5.11+». Гора одежды, обуви и белья и даже носков росла на глазах, а когда они занялись женским туристическим бельем и походной косметикой, я даже испугался, что придется еще где-то брать грузовик, и в корне пресек их попытку затащить в автобус громадное зеркало.
В отделе Hunting and Fishing из оружия оказались в основном дробовики, прицелы и охотничьи винтовки, в том числе и самозарядные, и много боеприпасов к ним. Пистолетов и другого оружия не было, все-таки специализированный охотничий магазин, да и Калифорния по сравнению, например, с Техасом или Вермонтом, совсем не оружейно-либеральный штат.
Помимо оружия, нашлось еще много другого снаряжения, в том числе тактические жилеты с необходимыми нам подсумками под дробовые патроны. Я не удержался и отобрал себе несколько спиннингов, надеюсь, рыба в море не зомбировалась, значит, вполне могут пригодиться, вариант с вырубанием палки под удилище и плетением лески из волос Эсмеральды меня как-то не очень прельщает.
Все стволы и патроны мы забрали – полностью вычистили магазинчик. Оружие – это такой товар, который пригодится всегда. Ну и конечно, я забрал несколько машинок для снаряжения патронов и все пули, дробь, гильзы и порох, что нашлись.
В общем, товарами только из этого отдела забили по самые дуги наш полуторатонный прицеп и сам пикап. В самом «Додже» и автобусе места осталось ровно столько, чтобы поместиться и особенно не шевелиться. Тюки с армейской одеждой и снаряжением из отделов Military Clothing и Soldier Citi уже пришлось крепить на крышу машины и автобуса.
Конечно, все, что собирались взять, не уместили, и я собирался сегодня же еще раз вернуться. Ничего оставлять нельзя, скоро люди опомнятся и, наплевав на зомби и чудовищ, гребнем пройдутся по всем источникам выживания и остаткам цивилизации, за которые будут рвать глотку друг другу.
– Mi Amor, ты знаешь, я ни капельки не испугалась, – заявила мне Эсси, когда я пытался засунуть в переполненный автобус очередную сумку со снаряжением.
– Ты молодец.
– Неправильно, спроси почему… – закапризничала девушка.
– Почему? – я мучительно размышлял, что еще можно поместить в автобус, и не очень обращал внимания на ее слова.
– Я знала, что ты меня спасешь! – торжественно заявила Эсмеральда. – Я же молодец?
– Ты или я?
– Дурак… – обиженно буркнула Эсси. – Конечно, я! Ну и ты тоже… Уже закончил? Едем?
– Едем… – Я задумался на мгновение и задал девушке, довольно сильно беспокоящий меня вопрос: – Скажи пожалуйста, как ты думаешь, нам стоит с ними объединяться? Если они, конечно, согласятся.
– Не знаю… – неуверенно покачала головой Эсмеральда. – Я бы сама пожила. Понимаешь, можно с ними ездить по городу, помогать друг другу, но жить вместе – это уже проблематично. Хотя можно попробовать, но только попробуй заигрывать с азиатками, – Эсси внушительно показала мне кулачок.
М-да, воистину, женская логика – самая логичная в мире.
– Сэр… – ко мне подошел Пак.
– Джонни, давай как-то попроще… – попросил я парня. Кореец всеми доступными способами старался показать свое уважение ко мне, чему я совсем не против, но обращение «сэр» уже здорово стало напрягать.
– Алекс, мы готовы… – мгновенно исправился Джонни.
– Как себя чувствуешь? У меня есть планы еще раз вернуться сюда и потом заехать в пару мест.
– Нормально… – Пак осторожно потрогал рассечение на лице. – Потом отлежусь, к тому же все ненормально быстро заживает… почему, не знаю.
Я вспомнил о своей ссадине и отлепил пластырь на голове. Ну ни хрена себе, ничего, кроме маленького рубца, под ним не оказалось. Парадоксы, блин…
– Хорошо, я за руль в автобус, ты в «Додж», Эсмеральда, Хатори и Сун со мной, остальные с тобой. Ведущий я. Вот тебе рация, будем связываться на третьем канале. Заедем на автостоянку, я там видел до хрена новых машин, посадим за руль кого-нибудь из девочек. Потом едем к нам, выгружаемся, и сразу за продуктами. Понятно? – Мнения Пака я не спрашивал, дальше посмотрим, а пока существует единственное правильное мнение – мое.
– Есть, сэр!
– Достал уже… внимание всем, – я помахал рукой, привлекая внимание. – Мы с Джонни разбираемся с гобблерами, вы в это время сидите, как мыши, в машинах и не вмешиваетесь, затем мы за руль и выезжаем. Эсмеральда, Хатори и Сун – в автобус. Соль и Пада идут в «Додж». Если что-то непонятно, спрашивайте сейчас. Слушаю.
– Вопросов нет, – за всех ответил Пак.
– Отлично, тогда вперед! – скомандовал я.
Ты смотри, оказывается, я люблю покомандовать, а раньше подобных привычек у меня не замечалось.
Покрутил гранатомет, руки просто зудели попользоваться, зарядил в него осколочную гранату, внимательно перед этим рассмотрев маркировку на ней. После чего закинул его за плечо и взял в руки G-36, предварительно соединив попарно магазины на специальные защелки.
Пак проделал со своей винтовкой то же самое, после чего мы подошли к двери. Как я и ожидал, в нос шибануло жутким трупным смрадом. Да так, что Пак немедленно освободил желудок от содержимого. И ничего не поделаешь, это естественная реакция, вонь стоит совершенно непереносимая. Тем более, есть чему вонять – перед воротами на улицу собралась порядочная толпа гобблеров.
– Ну, и что делать? – задал я себе вопрос.
Открывать дверь, когда за ней сотни мертвяков, совершеннейшее самоубийство. Да и кто откроет ворота?
И как назло, машины к выезду стоят задом, а это значит, что нам придется во дворе разворачиваться. Если скорость набрать не успеешь, можно в толпе и застрять. Не все так просто. А если…
– Пак, на крышу можно выбраться?
– Угу… – кореец ткнул пальцем в другой конец зала. – Там есть лестница, я покажу.
Я распихал по карманам десяток гранат и побежал за корейцем. Вскарабкался по раздвижной лестнице и осторожно приоткрыл дверь в небольшом помещении на крыше.
– Чисто, прикрывай меня, – я дождался кивка от Пака и выскочил наружу.
Мы присели и подождали несколько секунд, готовые при малейшей опасности юркнуть обратно. Обычных зомби я не опасаюсь, они на крышу никак не вылезут, а вот суперы…
– Справа! – вдруг заорал кореец, и сразу раздались звонкие короткие очереди. Парень умело обращался с оружием и не терялся.
Я резко развернулся и увидел в паре десятков метров от себя монстра, выглядывающего из-за коробки вентиляции. Этот супер слегка напоминал здоровенную гориллу, только с ненормально большой головой, рассеченной громадной пастью с торчащими клыками.
Поймал в прицел его уродливою башку и выпустил короткую очередь… Которая улетела в белый свет, как в копейку, супер элегантно ушел от пуль, ловким прыжком перепрыгнув за следующее укрытие.
– Ложись, – заорал я на всякий случай. Отметил, что Пак дисциплинированно залег, вскинул висевший на плече гранатомет, поплотнее прижал его к плечу и даванул на гашетку.
Звонко бумкнуло, приклад лягнул в плечо, граната легко пробила тонкое железо короба и грохнула уже в самом супере. Последовал глухой, какой-то хлюпающий взрыв и рядом с нами приземлилась покореженная башка с малюсенькими золотыми клипсами в ушах.
– Пак, держи спину… – Я перебежал к краю крыши, глянул вниз и инстинктивно отшатнулся. Внизу колебалась громадная масса зомбаков, плотно заполонившая двор. – Ух, етить… Ну подождите…
Бум-м!.. – граната несильно бахнула в самой толпе, мгновенно освободив пространство в несколько квадратных метров. Я инстинктивно присел, не знаю, сколько там по мануалу разлет осколков, но над нами несколько раз свистнуло качественно. Зомби расшвыряло, только вот не поубивало совершенно. Куски трупов с оставшейся головой упорно шевелились. Надо же, и у трупов башка за главную идет…
Бум-м!.. – после очередного взрыва еще несколько зомбаков эффектно разлетелись в стороны, проезд начал постепенно освобождался.
Бум-м… – в этот раз на месте взрыва вспухло прозрачное облачко слезоточивого газа, не оказав ровно никакого воздействия на мертвяков. Черт… впопыхах зарядил не ту гранату.
– Супер!!! – заорал кореец и сразу начал стрелять.
Я вслепую затолкал в патронник гранатомета очередной выстрел и саданул прямо под ноги появившейся на крыше твари. Успев краем мозга сообразить, что осколки вполне могут достаться и нам – до супера было всего метров пятнадцать.
Граната отскочила от битумного покрытия, глухо стукнула чудовище прямо по морде и шлепнулась прямо перед ним. Я уже стал нашаривать очередной выстрел, когда она глухо хлопнула, и монстр окутался ярчайшим пламенем. Зажигательная? Это же просто замечательно!
Объятая огнем тварь немедленно скакнула вниз.
– Пак, держи спину…
Оставшиеся четыре гранаты в быстром темпе полетели вниз и сравнительно быстро очистили площадку перед гаражом. Вслед за ними мы выпалили еще по магазину из винтовок, добив еще с десяток зомбаков, и пулей слетели вниз по лестнице.
Пак вылетел из гаража, лихо развернулся, размазав в кашу ползающие покалеченные живые трупы, и вырулил на аллею. Я следом, еле удерживая автобус от заносов, махина оказалась тяжеленная, помчался за ним.
Руки и ноги нешуточно дрожали, казалось, еще немного и адреналин фонтаном хлынет из всех дырок. Я даже несколько раз хлестнул себя по щекам, приходя в более-менее спокойное состояние. Так и недолго перевернуться, мать его, этот автобус за ногу.
И все-таки мы свалили! И только благодаря этому чуду немецкого военпрома. Я с благодарностью погладил гранатомет. Надо бы к нему еще гранат раздобыть.
– Пак, пропускай меня вперед, – скомандовал в рацию и обогнал притормозивший «Додж». – На бульваре Сепульведа я видел автосалон, туда и путь держим.
– Милый, ты очень сексуальный, – с гордостью сообщила Эсмеральда, чмокнула меня в губы и зачем-то грозно посмотрела на японку и кореянку.
Показ доминирующего положения? В женском обществе, оказывается, тоже случается.
– Алехандро, я тебя прошу, давай наведаемся к дому, где мы женщину видели… – попросила Эсси.
– Ладно… – я уже совсем забыл про нее. Действительно, это будет совсем не по-человечески ее бросить. Меня точно потом совесть замучает. – Ладно, только сначала автобус заберем, по пути нам.
– Пак, следуешь точно за мной, как слышишь? – напомнил Джонни для собственного спокойствия.
– Так точно, сэр… – немедленно сообщила рация.
М-да… кореец в своем репертуаре. Да и ладно, главное – не выёживается. Компании, если честно, я уже радуюсь. Даже при всей своей нелюдимости и подозрительности, вполне понимаю, что живые люди рядом в такое время нужны.

24 марта, пятница, обед. Лос-Анджелес

К автомобильному салону добрались без проблем. На открытой огороженной площадке стояло с десяток пикапов и микроавтобусов, на административном здании висела табличка «Closed», то бишь «Закрыто» А по само й стоянке бесцельно слонялись два мертвеца в белых рубашках, с бейджиками на них. У мужика потолще полностью отсутствовала правая рука с частью плеча. А у худого и длинного была почти полностью обглодана левая сторона лица.
Толстяк двигался гораздо бодрее и при виде машин живо подскочил к ограде. Для разгадки случившегося дедуктивного таланта не потребовалось. Толстого кто-то куснул, он свою очередь покусал напарника и даже потом подхарчился. Значит, действительно, свеженькое мясцо прямо влияет на подвижность. Но как тогда получаются суперы? Почему-то на толстом признаков мутации не заметно.
Времени на особые догадки не было, и я, не выходя из машины, пристрелил обоих. Определенно немецкая машинка для меня предпочтительней, чем клон бельгийской винтовки. Отдачи почти не чувствуется и довольно легкая… и еще мне было очень жалко зомбаков. Толком не знаю почему. По моему мнению, это не должно быть характерно для сурового героя-выживателя. Но вот так. Поганенькое чувство жалости определенно присутствует.
Потом я ломиком сорвал цепь с замком, и мы заехали на территорию, ворота за собой закрыли на защелку. Для обычных зомби это почти непреодолимое препятствие, насчет суперов я так уже уверен не был, поэтому девушек оставил в машинах.
Меня привлек «Додж Спринтер», длиннобазный грузопассажирский фургон с дизельным двигателем. Серьезно выглядит машинка, с грузоподъёмностью до четырех с половиной тонн, при всем этом не сильно габаритная. Абсолютно новая, на лобовом стекле ценник. Стоит тридцать с половиной тысяч долларов. Ой, а у меня столько нет, вот же незадача… Что же делать? Что-что, конечно, лезть в офис за ключами.
– Пак, нравится эта тачка?
Кореец внимательно следил за территорией и ответил не сразу:
– Конечно, нравится, хотя тянет угнать «Порш» или «Корвет», всю жизнь мечтал.
– Угнать мечтал или просто купить?
– Угнать, конечно!.. – улыбнулся кореец. – С погоней и перестрелкой, как в кино. Просто покупать не интересно. А вообще, подойдет машинка. Вместительная. Только она дизельная, не знаю, хорошо это или плохо.
– Сам не знаю, наверное, никак, пошли в офис. Да не прижимайся ты так… Двигайся на расстоянии и держи свою сторону.
– Хорошо, только это неправильно, на занятиях самообороны нам говорили, что должно быть чувство локтя… – отчего-то шепотом сообщил Пак.
– Чувство локтя? Раз так, то тогда ладно… – я подергал за ручку двери и быстро убедился, что она закрыта. И что теперь? Не будешь же искать ключи по карманам у мертвецов? Или поискать?
Эту дилемму за меня решил Пак, одним ударом ноги вынеся дверь.
Из домика сразу в лицо ударил дикий смрад, заставивший желудок забиться в очередных мучительных судорогах. Твою же мать!!!
– Пак, там мертвяки!.. – заорал я, нажимая на спусковой крючок и стараясь сопровождать стволом мелькнувшее в глубине офиса женское, почему-то совершенно голое тело. Пули прошивали стены, сбивали на пол рамки с фотографиями, но никак не хотели попадать по ненормально быстрой фигуре.
– В углу… – крикнул кореец и высадил туда целый магазин, разнеся в щепки стол и стулья. Затем, когда у него боек щелкнул впустую, он немного удивленно сообщил мне: – Закончились…
После чего юркнул ко мне за спину, на ходу пытаясь затолкать магазин в приемник.
Вот мля!.. Наверное, фильмов насмотрелся, узкоглазый. Нас в армии такому не учили.
Лихорадочно соображая, сколько у меня осталось патронов в магазине, я выцелил покрытую трупными пятнами худую спину и даванул на спусковой крючок. Винтовка несколько раз бабахнула, спину мертвячки дернуло, в районе позвоночника возникло две черные дыры. Но порадоваться я не успел. Тоже закончились патроны. Млять, надо срочно вспоминать армейскую науку, только где здесь трассеры возьмешь…
– Перезарядка!.. – в свою очередь заорал я, пример заразителен, выудил из подсумка очередную пару магазинов, но потом заметил, что гобблерша уже не прыгает, а только судорожно пытается ползти к нам.
Попал! Попал-таки, хребет, наверно, перешиб. Уже спокойно воткнул магазины в приемник, прицелился… Но голову мертвячки короткой очередью уже разнес Пак.
– Готово… – радостно сообщил он мне. Все-таки позитивный малый. Улыбается.
– Готово, – согласился я. – Интересно, на ком она до такой скорости разожралась, и почему голая?
– Не знаю, – пожал плечами кореец. – Это важно?
– Важно.
Все стало ясно в комнате главного менеджера с табличкой I. Tompson. Там на полу валялись останки двух полусъеденных парней. И тоже голяком, одежда была аккуратно развешена на стульях. Закрылись потрахаться? Понятно, дело молодое, вот только кто обратил девчонку? Не полезла же она сношаться укушенной? И уже не спросишь. Да и хрен с ними, голову себе еще ломать…
– Есть, – кореец выудил из стола и потряс горстью ключей с бирками. – Я еще ключи от Ford Super Duty взял. На всякий случай. Если что, Сун в него посадим, она неплохо водит.
– Милый, вы так палили, что сюда куча гобблеров подтягивается, что нам делать? – поинтересовалась у меня Эсси по рации.
Голос у девчонки пока спокойный, паники не наблюдается. Но это пока…
– Ничего не делать! Не вздумайте выходить из машин… – грозно приказал я и понесся с корейцем во двор.
Топлива в автобусе оказалось на донышке, наверное, заправляли только для поездок покупателей, но до дома должно было хватить.
В «Форде», почти таком же монструозном, как мой «Додж», соляры было немного поболее. Так что мы быстро распределились по машинам и двинулись домой, дел сегодня еще невпроворот. Девушки как водители не подкачали, и очень скоро я уже руководил размещением машин во дворе. А затем мы все дружно таскали намародеренное добро в ангар.
Женщину решил вызволять во вторую ходку, на обратном пути из маркетов. Дома оставил Сун, Паду и Соль вместе с Эсмеральдой, сортировать добро и готовить ужин, а сам с Паком и Хатори, заправив предварительно «Фриландер», рванули добирать все, что получится. Светового дня оставалось всего четыре часа, и я не собирался тратить их впустую. Хатори я выбрал не зря, японка отличалась совершенно железобетонной нервной системой, а еще ее настоятельно порекомендовал Пак. Да и мне самому японка показалась более боевой, чем остальные девушки.

24 марта, пятница, вечер. Лос-Анджелес

В «Уолмарте» нас ждал сюрприз, во дворе стояло два пикапа, а гобблеры догрызали возле них несколько свежих тел. Кто это, понять уже не представлялось возможным, ясно только, что люди приехали сюда за тем же, что и мы. Вот только у них что-то не получилось. Ворота в склад оказались открытыми, и там тоже кишмя кишело мертвецами.
– Сука, какого хрена… – выругался я и подъехал к стене. В крыше автобуса был люк, и мы с корейцем выбрались наверх. Продукты, что я вытащил наверх вчера, так там и лежали. Так что мы без особых проблем переправили их в машину. Но мне все равно показалось мало, продуктов много не бывает.
– Джонни, как ты насчет прогуляться внутрь?
– Внутрь? – На лице у Пака отразилась вся гамма мыслей в отношении моего душевного здоровья. – А стоит? Что там есть?
– Продукты. Много консервов, – я не сомневался в его мнении по этому поводу, но твердо решил хотя бы попробовать.
Если следовать инстинктам самосохранения, то в нынешних условиях следует твердо сидеть на попе в надежном укрытии и медленно подыхать с голоду. Не по мне такая перспектива.
– Давай… – неуверенно покачал головой кореец. – Только как?
Я объяснил, после чего мы спустились вниз, но поднять успели всего десяток коробок консервов и несколько больших пакетов с хлопьями. В двери стали ломиться с такой силой, что мы мигом оказались на крыше и живо забыли о своих намерениях. Сваливали, уже прорубая машиной среди ходячих трупов целую просеку, благо автобус тяжелый и справлялся с этой задачей неплохо.
Сюда больше являться смысла не было, разве только на танке и толпой в человек двести с миниганами и огнеметами, да и то еще не факт, что получится. Присутствует достаточно суперов, которым огнеметы абсолютно до лампочки, и еще, я заметил, что они действуют парами и явно на стволы не лезут, предпочитают выжидать и искать удобного момента. Это мое личное мнение, не подтвержденное пока ничем, кроме догадок и совершенно небольшого опыта. Но твари умнеют на глазах определенно.
Идея с возвращением в торговый центр тоже оказалась полностью провальной, по той же причине, что с супермаркетом. Количество зомби снаружи оказалось явно не по нашим силам, да жалюзи в нескольких местах оказались сорванными, значит, твари вовсю хозяйничают внутри и лезть туда – занятие для клинических идиотов.
Дальше мы проследовали к дому, в котором видели странную женщину. Правда, не удержались и по пути очистили еще одну станцию техобслуживания, вместе с заправкой при ней. Вычистили их до основания и даже прибрали к рукам мощный дизельный генератор и несколько комплектов инструментов.
В окне дома уже никого не было видно. Мы с Паком прошли во дворик с аккуратно постриженными газончиками. На стук никто не ответил, и дверь пришлось выбить. Сразу ударил в лицо спертый, отвратительный запах разложения, и сразу стало ясно, что в доме нам делать нечего. Но все же я попытался пояснить ситуацию.
– Есть кто живой? – крикнул я, осторожно продвигаясь по гостиной.
В доме стояла могильная тишина, только слегка поскрипывал пол под нашими ногами. Уютная обстановка, абсолютный порядок, аккуратно расставлены приборы на столе…
– Мисс, отзовитесь, мы постараемся вам помочь… – А в ответ тишина и отвратительный смрад мертвой плоти.
– Алекс, я заблокировал вход, – доложился кореец. Он придвинул к проему здоровенный комод. Оригинальное решение, зомбакам войти помешает, а нам в случае чего куда сваливать?
– Зачем?
– Сзади не подберутся! – гордо сообщил кореец.
– А мы как отступать будем?
– Не знаю… Но тылы надо прикрывать, так на самообороне говорили.
– Ладно, если что, в окно ныряй. Давай понемногу будем на второй этаж вдвигаться. Прикрывай мне задницу… – Шаг за шагом, стараясь держать на прицеле пространство впереди, я стал продвигаться наверх. Ткнул стволом дверь в спальню и невольно выругался:
– Какого хрена, идиотка? Я ее, дуру, спасаю, а она…
В кресле неподвижно сидела женщина. На стене за ней расплылось большое разлапистое кровяное пятно. И не только кровяное, женщина переместила на стену все содержимое своей головы и саму голову тоже. У ее ног валялась здоровенная двустволка, на спусковой крючок которой женщина нажала пальцем босой ноги.
На кровати лежал уже вздувшийся мужик, очевидно ее муж. Тоже с простреленной головой, только застрелился он менее эффектно, из обыкновенного отечественного пистолета Макарова, – даже не подозревал, что в Штатах они есть.
Выходное пулевое отверстие просматривалось немаленькое, но мне удалось рассмотреть, что мужик был сравнительно молодым. Зачем? Зачем стреляться, боритесь, старайтесь выжить. Зачем делать глупости, не понимаю.
– Алекс, детская заперта. И там кто-то есть… – встревоженно сообщил Пак.
Через минуту все стало ясно, – супружеская пара не смогла пережить обращение своих детей. Девочки лет семи и совсем маленького мальчика возрастом не более двух лет. То, что это мальчик, я определил по остаткам голубых ползунков.
Сестра почти полностью сожрала его, сожрала и кинулась на нас. Когда-то очаровательное белокурое создание превратилось в смердящего гнилой плотью монстра. Я пристрелил ее и постарался вычеркнуть весь этот эпизод из памяти. Психика уже отказывалась воспринимать увиденное и понемногу начинала бунтовать. Еще свихнуться не хватало.
Но дом мы все-таки осмотрели. И не без результатов. В подвале я выгреб из оружейного сейфа полуавтоматический гражданский вариант FN FAL, с длинным, утяжеленным матчевым стволом и десятикратником «Льюпольд». Следующим трофеем оказался тюнингованный СКС, определенно отечественного производства. Но только владелец почти полностью изменил ему вид, заменив деревянное ложе на пластиковое, поставив дульный тормоз-компенсатор и приделав крепление под оптический прицел. Прицел тоже оказался на месте, простенький «Барска». Да и патронов нашлось немало. Три сотни в пачках, наших армейских 7,62×39 и целый цинк барнаульских FMJ.
А вот боеприпасов к FN FAL оказалось побольше, целый ящик армейских М-118, это вроде как снайперский патрон и десять пачек по двадцать патронов, фирмы Black Hills, с пулей Sierra Match King, тоже для высокоточной стрельбы.
Я не снайпер ни разу, но все равно пригодится, а еще особое спасибо за пять десятипатронных магазинов к бельгийской винтовке. К моему первому трофею есть всего один, хотя и на двадцать патронов.
Помимо оружия, в подвале оказалось немало провизии, даже пару ящиков армейских пайков.
Вот так, целый арсенал, запасы и пуля в висок. Но осуждать не буду, вид собственных обращенных детей не каждый переживет.
Мы пособирали в доме еще немного полезных вещей и вернулись на базу, сил на сегодня больше не осталось, да и приближался сеанс связи с дедом.
Девушки, а точнее Эсси с их помощью, сварили целый котел варева без определенного названия. Я только понял, что в нем были бобы, картошка, кукуруза, колбаса и копченое мясо. Вкусно должно быть…
Но предварительно Эсси увела меня в наш ангар и тщательно вымыла. Вода, как ни странно, еще шла.
После еды вся наша компания дружно принялась за работу.
Машины вполне удачно разместились во дворе, азиатскую часть нашей команды я разместил в ангаре, благо не зря захватил походные матрасы. А все снаряжение пока складировали у нас. Это я решил только предварительно, продукты, оружие и патроны надо было еще перебирать, чем я и собирался заняться завтра, отменив все выезды на мародерство. Хотя какое мародерство. Буквальное определение слова «мародер» идет от французского maraudeur , то есть грабитель, вроде был в средние века печально прославившийся капитан ландскнехтов с такой фамилией. Мы же ничего не грабили и чужого имущества не присваивали, а просто старались обеспечить себе выживание…
Ты смотри, какой я начитанный, но хватит экскурсов в историю, мне совершенно наплевать, кто мы есть, пора звонить. Пак уже подключил спутниковый телефон, как оказалось, просто вставить карту в него было мало, и я набрал номер. Через несколько секунд, как будто ждали, ответил вежливый мужской голос:
– Сеньор Гарсия, одну секунду, сейчас ваш дедушка с вами поговорит…
– Хорошо…
– Мальчик мой, ты жив… – в трубке прозвучал уверенный, властный голос явно пожилого человека. – Я знал, семейная кровь, тебе пока трудно говорить по-испански?
– Пока да, сеньор…
– Называй меня просто дедушка, Эсмеральда с тобой? – дед сделал особый акцент на этом вопросе.
– Конечно со мной… и будет со мной…
– Это правильно, мужчины нашей фамилии защищают своих женщин до последней капли крови. Как у тебя дела?
– Хорошо. Убежище есть, еда есть, оружие и транспорт тоже. Как обстановка у вас… дедушка?
– Отлично, мой мальчик, слава богу, я хоть на старости лет получил достойного внука. Обстановка у нас? Как и везде… государства нет, как и не было раньше, семья и люди… все, кто остались, собрались в поместьях. Слава деве Марии, она защитила нас в эти ужасные дни. Пока удается держаться… только… только… так все и будет дальше, – дедушка явно что-то недоговаривал. – Слушай меня внимательно. Ты обязан, ты должен продержаться еще две недели. Максимум три. Потом выдвинешься в Тихуану, сушей или морем. Там тебя встретят и переправят ко мне. Я пошлю судно. Сейчас мне надо разобраться с некоторыми проблемами, на это как раз и нужно время. Связываться со мной будешь каждый день, в это же время. Ты обязан выжить и сохранить свою жену. Ты меня понял, мой мальчик?
– Я как раз это и делаю, и подыхать не собираюсь в любом случае.
– Слова настоящего мужчины, – голос деда зазвенел гордостью. – Помни, несмотря ни на что, ты обязан выжить. Если бы ты знал, как я рад, жалко, не дожила до этого времени твоя бабушка… сейчас поговори с моим помощником, он даст тебе некоторые инструкции. Поцелуй Эсмеральду, тебе досталась необыкновенная девочка… нет, дай ей трубку, я хочу ей сказать пару слов…
Эсси все это время сидела у меня на коленях, жадно ловила слова и сразу выхватила трубку и защебетала по-испански, все переводить не буду, но она хвалила меня и обещала обо мне же и заботиться. Немного пустила слезу и ткнула мне трубку.
– Тебя…
– Сеньор Алехандро, меня зовут Хорхе. Я личный помощник сеньора Гарсия. Скажите, у вас будет возможность с нами общаться на протяжении месяца?
– Наверное, да. Если, конечно, со спутниками ничего не произойдет. А так все в порядке.
– Со спутниками должно быть все в порядке, по крайней мере, так говорят специалисты, контроль удержан и коррекцию произвели. Вам придется держать телефон постоянно с собой, обстановка может измениться, и мы эвакуируем вас раньше. Есть такая возможность?
– Есть. Что у вас за проблемы? – То, что проблемы есть, и совершенно не связанные с мертвецами, я сразу начал подозревать, особых фактов не было, но интуиция подсказывала.
– Это не проблемы. Это повседневная жизнь… как бы вам сказать… – мой собеседник немного задумался. – Люди, даже на грани конца света, остаются людьми. Каждому стаду нужен свой пастух… а сейчас овец стало гораздо меньше, а пастухов больше. Но не беспокойтесь, все под контролем… и нам не стоит это обговаривать. Предварительно я вам скажу, что эвакуировать вас будут из Тихуаны морем. Как вам туда добираться, выбирайте на свое усмотрение, но я советую сушей. Насколько я знаю, в Сан-Диего военно-морская база уцелела, и путь по морю может быть опасным. Военные способны на гадости, но это просто моя рекомендация, решение принимаете вы сами. Сейчас запишите или запомните. В Марина Дель Рей… кстати, вы находитесь там, где и были?
– Там же.
– Отлично, тогда это недалеко. Так вот, в Марина Дель Рей в ангаре ZR 23 стоит большой катер. Он полностью на ходу, остается только скатить на воду, это если вы решите добираться до Тихуаны водой. В этом же ангаре, если отодвинуть шкаф в дальнем правом углу, и набрать на панели люка 10091969НМ103, откроется проход в подвал, там оружие и боеприпасы, тоже можете пользоваться безраздельно. Вы записали?
– Да.
– Теперь Санта-Моника. На Костланд-драйв авеню 102 – это небольшой двухэтажный дом. В гараже тоже есть подвал. Код 345275864-GDF, там оружие и боеприпасы. Есть еще товар, но он вам без необходимости. Если в доме окажутся люди, можете их ликвидировать, я даже советую вам ликвидировать их в первую очередь. Они, скорей всего, не будут лояльны. Это вам понятно?
– Более чем. Цифровые замки могут не работать, электричества уже здесь нет.
– Откроете любым другим способом, это совсем не банковские двери. Сеньор Алехандро, я вынужден прервать наш разговор до завтра. Еще раз прошу – держите телефон при себе. С наилучшими пожеланиями…
– Вот так… – я отключил телефон и посмотрел на Эсси. – Ты все слышала, mi Reina?
– Я всегда очень хорошо умела подслушивать, mi Amor, – лукаво улыбнулась девочка. – Я рада, что у дедушки все хорошо, значит, месяц будем сидеть здесь, а потом отправимся к родственникам. Скажи мне, мой муж, что мы будем делать с азиатами?
– С азиатами? Ты пиво пьешь?
– Немножко, много нельзя, – Эсси похлопала себя по попке.
– Тогда разрешаю выпить тебе баночку. Пошли, – я прихватил дробовик, несколько банок пива, которое Эсси предусмотрительно положила в ведро с холодной водой, все-таки золотая жена, и направился к нашим новым соседям.
Пак с девушками ошеломленно смотрели на экран ноутбука, увидев меня, кореец замахал рукой.
– Идите быстрей, я спутниковый телефон подключил как модем, здесь такое показывают…
На экране несколько человек красиво и слаженно отстреливали зомбаков, выпущенных на них из клеток.
– Перемотай на начало… – попросил я. Если учат отстреливать зомби, значит, мы в первых рядах учеников, ни хрена же не умеем, все через жопу… в общем, коряво получается…
«…Нам поступил видеосюжет, предоставленный частной компанией по вопросам безопасности “Ромео-Лима-Зулу”. Мы представляем вам возможные тактические схемы защиты от нападений зомби, или, как их еще принято называть, гобблеров. Есть твердая уверенность, что зомби руководствуются простейшими инстинктами, движет ими голод, а к сложной мыслительной деятельности они не способны. Поэтому они всегда идут прямо на вас и в этот момент представляют собой прекрасную мишень…»
Говорил мужик с «глоком» в руке, жесткий такой, видно, не раз побывавший под пулями. На него из клетки выпустили гобблера, и он сначала прострелил ему колено, а потом четко разнес башку, все свои действия мужик сопровождал комментариями…
«…Видите? Он бежит прямо… на меня. Вот, упал! Нога ему нужна так же, как и мне, и вам! Но поставить точку может только выстрел в голову! Вот! Видите? Возможно, вас будет останавливать ваше гуманное мировоззрение цивилизованного человека. Например, вам будет сложно выстрелить в женщину или в знакомого. Запомните – перед вами не женщина и не знакомый, а просто ваша смерть. Видите? Дайте мне женщину-зомби!..»
Женщину мужик тоже легко упокоил, и еще одного мертвеца, и еще…
Затем к нему присоединились еще несколько человек и открыли клетки одновременно со всеми мертвецами, люди очень красиво, умело и слаженно отстреляли их еще на подходе… умеют же…
Я раздал пиво, проверил, у всех ли есть оружие, и устроил для своей команды информационную шоковую терапию. Я не говорю за себя, хотя, возможно, это и меня касается, но только сейчас до людей стал доходить весь ужас, случившийся с Землей и человечеством. До настоящего момента происходящее казалось реалити-зомби-шоу, где реально было страшно, но страшно как-то не по-настоящему, страшно, как в комнате ужасов Диснейленда, где стоит просто зажмуриться, и через пару минут вагончик тебя вынесет к солнцу, в наполненный живыми доброжелательными людьми мир.
Пивом дело не ограничилось, и я пустил по рукам бутылку виски. Старое народное противострессовое лекарство должно было немного смягчить шок, девочки наконец поняли, что у них почти со стопроцентной вероятностью не осталось ни друзей, ни родных, а родной солнечный роскошный город ангелов превратился в смердящее кладбище живых трупов.
Затем мы посмотрели в записи пресс-конференцию доктора Ву – полукитаянка долго рассказывала о заражении, временных периодах обращения. Получалось, по ее словам, встают все трупы, даже не укушенные, и период между смертью и обращением в среднем составляет пять минут. И независимо от места и тяжести укуса, ты однозначно становишься зомбаком. Как говорят: было бы весело, если бы не было так страшно.
Судя по информации, человеческие анклавы в Калифорнии все-таки остались, на крупных армейских и флотских базах. И еще стало ясным, что выжившие заключенные всех шести калифорнийских тюрем строгого режима на свободе. И вовсю пользуются этим по своему усмотрению, то есть продолжают заниматься тем, чем занимались на свободе, – грабят, насилуют и убивают. Вот и прояснился источник появления банд мародеров…
– Джонни, вырубай шарманку… отключай, говорю, Интернет, хватит… пошли, поговорим. Девочки, сидите здесь и не высовывайтесь, придем, все расскажем.
Когда мы вышли из ангара, я поинтересовался у Пака:
– Джонни, мне надо знать твои планы, теперь ты все понял и пора определяться. Слушаю.
– Что мне определяться, что с родственниками, уже давно понятно… – мрачно сказал Пак. – Я бы хотел остаться с тобой, если ты, конечно, не против. Все просто, база есть, оружие и продукты тоже, понадобится, добудем больше. Если ты против, тогда мы поедем в Сан-Диего, там центр спасения, или дальше, в Аризону или Техас. Можем это все вместе сделать…
– Мы не против, но это только твое мнение. А девочки?
– Сун, Соль и Пада сделают, как я скажу, но я сейчас на всякий случай у каждой спрошу, Хатори… с Хатори сложнее, очень своеобразная девочка… – Пак покрутил рукой, как бы помогая себе подобрать слова.
– Что с ней не так?
– Да все так, просто странная… Возможно, это только мое впечатление, я ничего говорить не буду, сам посмотришь.
– Давай… – ничего странного в японке я пока не замечал.
Кореянки в один голос заявили, что остаются. Идею поехать в Чайна-Таун, поискать родственников, не высказывали, все уже сами прекрасно понимали. Предложили пересидеть смутные времена, и когда все определится, уезжать в уже налаженные человеческие анклавы. Мысль, в моем понимании, более чем разумная.
Хатори оригинальностью и тем более странностью, обещанной корейцем, от остальных не отличалась и высказала то же предложение, как и все остальные. Девушка показалась мне лишь более задумчивой и спокойной, чем все остальные.
Таким образом, сформировался наш маленький отряд, и по сравнению с остальными людьми в LA, а я не сомневался, что они еще в городе были, мы находились в неплохом положении, еды и оружия хватало, месторасположение тоже достаточно надежное, к тому же весь завтрашний день я собирался потратить на его укрепление. Главное, наша база находилась в довольно безлюдном районе, и гобблеров, а тем более суперов, в окрестностях я еще не замечал, что тоже выгодно отличало наше месторасположение. Оставалось только наладить службу и быт, чем, вместе с остальными, я и собирался с утра заняться. О нашем с Эсси намерении выезжать в Мексику я ни с кем не поделился, посчитал, что пока рано, да и сам я пока ни в чем не уверен. Для начала предстояло распланировать свои действия на ближайший месяц, а это была задача со многими неизвестными, к тому же в особой лояльности новых товарищей я пока не убедился и решил, когда все прояснится, поставить азиатов перед фактом.
Немного пообсуждав свое положение, мы все отправились спать, азиатская часть отряда в свой ангар, мы с Эсси в свой. О сне и не думали, но он внезапно пришел сам, когда мы, совершенно обессилевшие, далеко за полночь оторвались друг от друга.

25 марта, суббота, утро. Лос-Анджелес

Проснулся я в шесть утра, осторожно освободился от Эсмеральды, даже во сне крепко прижимавшейся ко мне, и побрел в душ. Вода еще была, что нешуточно радовало. Как говорится, без воды и не туды и не сюды. Появилась надежда, что колонка во дворе запитана из артезианской скважины; по моему мнению, все коммунальные хозяйства города давно уже перестали работать. Или должны перестать в ближайшее время.
Старался не шуметь, но все равно Эсси проснулась и мигом оказалась со мной в душе, так что пребывание там затянулось не на шутку. А дальше… дальше я стал налаживать службу в своем понимании этого слова.
Я несколько раз двинул ногой в дверь ангара, где ночевали Пак с девочками, и когда он, заспанно щуря свои и так не широкие глаза, наконец, мне открыл, угомонились они явно далеко за полночь, заорал как можно грознее:
– Что за нахрен?!! Подъем, солдаты! Епать вас, не переепать, подъем, я сказал… Через пять минут построение во дворе, время пошло, я вас научу родину и командира любить, сукины дети…
Джонни недоуменно уставился на меня, многие фразы я поизносил на русском языке, но потом до него дошло, и он мигом скрылся в ангаре. И теперь слышался только его голос, кореец в свою очередь орал на девушек, в лучших традициях сержантского состава.
Я заглянул внутрь и сделал для себя определенные выводы. Получается, Пак обзавелся гаремом и, оказывается, ночевал в окружении всех трех корейских девочек. Азиатские нравы… Но Хатори почему-то в гарем не вошла и спала отдельно.
Мне по большому счету все равно, умудрился так устроить, – молодец, красавчик. Вот только если эти любовные треугольники начнут, а они начнут обязательно проявляться в сворах и склоках, то я безжалостно любовную идиллию похерю. А в случае сопротивления выпру к бениной маме всю компанию. А вот Хатори оставлю… Вполне симпатичная девка… если, конечно, Эсси во сне мне причиндалы не обкорнает. А что… имею право. Я тут отец, спаситель и благодетель… Стоп, понесло меня, вот что с человеком капелька власти и экстремальные условия делают. Оставим этот вопрос далеко на потом, а пока служба…
Взлохмаченный и заспанный личный состав построился, Эсси, с гордостью на меня глядя, заняла позицию немного обособленно, как бы подчеркивая свое привилегированное положение.
Умница, девочка, правильно политику партии понимает.
– Стафф-сержант Пак, вооружиться и заняться обороной периметра, – скомандовал я, произведя корейца в единственное известное мне сержантское звание американской армии. Дождался, пока он вскарабкается на автобус и возьмет на прицел забор, после чего обратился к остальным:
– Кто из вас умеет стрелять и обращаться с оружием?
Руку подняла Хатори.
– Представьтесь, капрал, – звания я сегодня разбрасывал щедрой рукой.
– Капрал Хатори Миято, сэр. Стреляла из всего доступного ассортимента вооружений, сэр, хобби, сэр, владею холодным оружием и приемами самообороны, сэр. Боевого опыта не имею, сэр. Разрешите вопрос, сэр!
– Разрешаю, капрал, – я немного опешил, девочка оказалась прирожденным воякой и очень меня удивила, но в чем же ее странность, я пока еще не понимал.
– Сэр, могу ли я считать вас своим дайме, сэр?
– Дайме? – Странности, похоже, как раз и стали выплывать, потом до меня стало доходить. «Дайме» – это дворяне в средневековой Японии, и девочка, похоже, настроилась в качестве самурая ко мне на службу. Песец… как все сложно, самураи… даймио… что дальше? Харакири?
– Можешь, капрал Миято.
– Сэр, прошу в дальнейшем уделить время для принесения мной клятвы верности, сэр… – отчеканила японка.
– Время выделю, капрал. Представьтесь, – ткнул я пальцем в самую миниатюрную кореянку по имени Сун.
– Ли Чун Сун, сэр. Стрелять не умею, с оружием обращаться не умею, сэр. Умею готовить и шить… сэр, учусь… училась на факультете естественных наук в Калифорнийском университете.
– Понятно, следующая.
– Чон Ен Соль, сэр. Ни хрена не умею, сэр… – откровенно, широко улыбаясь, заявила самая высокая и ширококостная из кореянок. – Училась на факультете журналистики, сэр. Но учиться люблю, сэр.
– Подожди… как тебя зовут. Чон или Соль?
– Чон фамилия, Ен Соль имя. Можно просто Соль, только я действительно ничего не умею.
– Ничего научим, следующая.
– Ли Ен Пада, сэр. Стрелять не умею. Умею удовлетворять орально, сэр, – выпучив от усердия глаза, заявила девушка. – Достигла высоких умений в этом искусстве, сэр. Разрешите продемонстрировать, сэр? Вы же назначите меня потом капралом?
Дисциплина мигом рухнула. Девки откровенно заржали, в том числе и Эсси. Очень интересно. Я тоже улыбнулся:
– Все, хватит… хватит ржать, девочки. Паку продемонстрируешь… короче, вам полчаса на приведение себя в порядок и на экипировку в единообразный вид. Кроссовки, штаны и футболки. Потом завтрак, Эсси, распредели, кто будет готовить, и будем вооружаться и экипироваться всем остальным, все ясно? И хватит меня «сэр» величать. Это шутка была, Алекс меня зовут. Но подъем у нас будет у всех в одно время, завтрак, обед и ужин тоже, просто, когда дежурная будет готовить, рядом обязательно кто-нибудь должен быть. Постоянно надо держать оружие наготове и быть очень внимательными. Да… сегодня, если успеем, выедем и постреляем. Вперед, девочки!
– Как нам здесь укрепиться, Джонни, есть соображения? – я сначала подал корейцу пару раскладных походных стульев, а потом и сам залез на автобус. С него очень удобно было контролировать периметр и хорошо просматривалась часть улицы.
– Можно колючую проволоку поверх забора натянуть, да проволоки нет… можно камеры установить, за улицей следить, да камер нет, можно дорогу заминировать, да…
– …да мин нет, – продолжил я за него. – Очень ты хорошо советуешь, Джонни, а серьезно?
– А если серьезно, надо посты выставлять, вон там, – Пак показал рукой на крышу соседнего здания. – Это днем, конечно. Постовой будет очень хорошо просматривать всю улицу. А колючка суперов не удержит, похоже, они боли ни хрена не чувствуют, да и любой забор одним прыжком перескочат. Примерно так.
– Примерно так… и стоять там будем по очереди мы… ну разве что еще Хатори, кстати, я уже прочувствовал ее странности, что это с ней?
– Она считает себя самураем… – улыбаясь, пояснил Пак. – Что, как и зачем, не знаю. Но девочка неплохая, в смысле надежная, когда мы пытались у ниггеров оружие отобрать, она одного так стукнула, что он потом даже шеей не шевелил. Только мы с парнями все потом завалили… Ладно, не хочу об этом говорить, я беру бинокль, рацию и после завтрака полезу на крышу, правильно?
– Правильно, пива с собой еще возьми и кресло. Я после обеда тебя сменю, а пока буду девочек экипировать и воспитывать. Стой, а ты это… всех троих ночью оприходовал?
– Ну да, они не против, могу поделиться.
– Не, не надо, пользуйся, у меня жена… пристрелит.
– Да-а… жена у тебя очень красивая… – уважительно протянул кореец. – Повезло. И передай девочкам, чтобы передали мне сюда мою порцию.
Завтрак воображение не поражал, обычные бутерброды… прошу прощения, локация не та, сэндвичи, так будет правильней, и много кофе, для меня персонально чай. Питательно и вкусно.
Девочки переоделись, выглядели вполне однообразно, удобно и функционально, но по женской извечной нелюбви к однообразности украсились различными фенечками в виде банданок и платочков. Я подобрал на них легкие охотничьи разгрузки и выдал по короткому самозарядному дробовику. С помповиками они решительно не справлялись, – через раз до конца не досылали патрон в патронник, а через два вообще забывали передернуть цевье. Со стрельбой, догадываюсь, у них проблемы еще похуже, так что дробовик самое то.
Хатори же вручил МР-5, девчонка справлялась с ним, как заправский SWАТовец и вообще больше всех подходила к нам с Паком в боевые напарницы.
Эсси получила звание моего заместителя по быту и с азартом принялась его устраивать, совершенно не претендуя на боевые должности, что меня успокаивало и нешуточно радовало, разъезжать по городу и дрожать за ее жизнь мне не улыбалось, а так при деле и в сравнительной безопасности.
Определив подчиненным фронт работ, я взялся сортировать боеприпасы, которые так и лежали навалом в больших сумках и ящиках.
Прежде всего я отделил патроны к гладкоствольному оружию и попробовал рассортировать по видам, калибрам и маркам дроби. Патроны в основном были фирм Fiocci, Hornadi, Remington, Norma  и Federal . Почти все двенадцатого калибра, в Америке он основной для гладкоствольных ружей. Некоторое количество двадцатого калибра и два браунинговских полуавтомата под них я сразу отложил и упаковал отдельно, пока оружия с избытком, пусть лежат, кушать не просят.
Потом отобрал пулевые патроны, коих было великое множество видов, и тоже отложил в сторону, штука мощная, но точность стрельбы ими неважная по сравнению с нарезным оружием, пусть лежат про запас.
Рядом поставил коробочку радио, между делом покручивая колесико настройки. Так… без особой надежды на успех.
Перешел на патроны к нарезному оружию и схватился за голову, с таким ассортиментом я еще никогда не сталкивался, о существовании некоторых калибров и видов пуль и не подозревал. Почесал голову и решительно отобрал знакомые и подходящие к нашему оружию, то есть 5,56×45 NATO и отечественные 7,62×39. В трофеях у меня оказались два наших СКС и пара «мини-ругеров» под этот патрон. Далее отобрал калибр 7,62×51 NATO, помимо моего первого трофея и снайперок из спецназовского автобуса, в магазине я забрал десяток болтовых и самозарядных винтовок под этот патрон. Впрочем, пользоваться ими я не собирался, и они отправились в резерв, потом придумаю, что с ними делать.
Поставил на радио автопоиск каналов, углубился в патроны и опять нешуточно озадачился. Спрашивается, какая разница между.223 «Remington» и 5,56×45? Вот и я не знаю, с виду абсолютно одинаковые. Понятно, что.223-й калибр – это, так сказать, гражданский коммерческий вариант, а вот пойдут ли они в наши G-36? Большой вопрос, где-то краем уха я слышал о разнице давления, создаваемого этими патронами…
Радио послушно хрипело, сканируя эфир, и наконец, на пределе слышимости выдало кусочек композиции Джимми Моррисона. Значит, есть люди, что очень даже неплохо…
Проблему с патронами решил методом научного тыка, зарядил в магазин десяток патронов фирмы Federal .223-го калибра с синенькими пластиковыми носиками, навинтил на винтовку тактический глушитель и несколько раз пальнул в воздух, потом дострелял магазин в режиме автоматического огня…
Ну вот, а я боялся, все стреляет и работает, значит… Все равно пока в сторону всю эту разноцветную гражданскую чушь, есть несколько ящиков армейских патронов, вот они пока и пойдут…
Радио разразилось призывам собираться в центры спасения. Ага, если есть еще кому спасться.
Подтащил к себе деревянный ящик с надписями на немецком языке, что за фигня, по маркировке вроде 5.56 на 45? И еще написано «Dynamit-Nobel», DM-18… Тьфу ты, это же бундесовские армейские патроны, 1800 штук, пойдет, качественный товар. Итого таких три ящика, отлично, что дальше…
Металлический ящик с откидывающейся в сторону крышкой, внутри белые плоские пачки по двадцать патронов. Ага, М-193, обычные штатовские армейские патроны, в ящике 820 патронов и таких у нас десять штук и шесть таких же с современными М-855, это вроде с тяжелой пулей со стальным сердечником. Тоже весьма неплохо, если посчитать вместе с 223-м калибром, то на целую войну хватит. Но все равно мало, мало и все, патронов много не бывает…
– Милый, тебе чаю сделать? – появилась Эсси, чмокнула меня в губы и плюхнулась на колени. – Мне скучно. Давай я тебе помогу.
– Правильно, сделай. И помогай, надо заботиться о муже, – я подтянул к себе цинк с родными надписями «Made in Russia», «Small Arms ammunition», «7,62×39» и чуть не уронил его себе на ногу.
Радио, похрипывая, выдало бессмертную песню Аллы Пугачевой про миллион алых роз… А это откуда? Я зафиксировал канал и, перебирая патроны, предался ностальгии. Все-таки иногда цепляет тоска, а сейчас и подавно. Может, рвануть домой в Москву? Ага, в Москву, можно сразу на Северный полюс или еще куда подальше, мечтать не вредно… Так, шестьсот сорок штук в цинке и таких три штуки и еще два цинка барнаульских FMJ и цинк НР… Необходимость в оружии этого калибра отсутствует, значит СКС и «Мини» вместе с патронами в резерв…
На радио алые розы и Пугачева сменились Аллегровой и машиной «девяткой», а я, прихлебывая чай, продолжал разбираться с оружием.
Опять проблема. 7,62Ч51NATO и его аналог 308-й «Remington». Я покрутил коробку с патронами, хрен его знает, походу, снайперки и мой клон бельгийской винтовки любые сожрут, но сделаем так. Армейские М-80 и М-118 к бельгийке, а матчевые гражданские и снайперские армейские М-118LR к снайперским винтовкам.
– …с вами, уважаемые слушатели… как всегда Анжелика Говорова и радио «Союз»… – раздался из радио на русском языке очень знакомый голос. – Я имею в виду живых слушателей, но если вы, гребаные мертвяки, слушаете, то хрен с вами, слушайте…
– Анжелика? – задал я сам себе вопрос. – Какого хрена, эта коробочка может ловить только передачи местных радио…
– Что такое, милый? – встревожилась Эсси.
Схватив радио в руки, я явно слышал неимоверно уставшую и, скорее всего, в хлам бухую или обкуренную, свою московскую одноклассницу, с которой я просидел всю школу за одной партой и которая так мне и не дала. Из вредности, скорее всего, и исчезла с моего горизонта бесследно сразу после школы. Мать твою, так ты в LA?..
– …что я могу сказать, люди… все сдохли, в соседней комнате Боб и Майкл… Они очень хотят ко мне… Не-ет, не трахнуть, а сожрать, но хрен им… Я буду говорить, пока хватит долбаного резервного питания, а хватит его еще на пару суток. Все есть, шоколадки, вода, бухло и даже мой любимый вибратор со мной. Значит, будем жить, а пока послушайте… млять… где этот долбаный диск?.. – Голос на мгновение прервался, и сразу заиграла композиция Фредди Меркьюри.
Точно она. Наглая. Абсолютно беспардонная. Матерящаяся, как портовый грузчик, Анжелка Говорова. Школьное погоняло – Буффа. Вот это новость. И где же в этом огромном городе она находится?
Я метнулся к лэптопу, запустил Интернет и, молясь, чтобы он не сдох, набрал в поисковике название радиостанции. И через пару секунд высветилась персональная заставка.
– Эсси, где это, – я ткнул пальцем на адрес.
– Пересечение Шерман-авеню и Корвин-стрит. Это, кажется, Резеда, – сообщила мне Эсси и, взяв меня за рукав, решительно потребовала: – Алехандро Гарсия, объясни своей жене, что случилось. Немедленно.
– Это знакомая, школьная, еще с Москвы. И она сейчас в LA… Живая, закрытая на радиостанции… – осторожно подбирая слова, объяснил я девушке. Эсси пока ничего не понимала и, похоже, на всякий случай собиралась скандалить.
– Ты с ней спал? – последовал очень логичный в этой ситуации вопрос.
– Нет… не дала… – честно признался я.
– Правильно, – чуть смягчилась Эсмеральда и посоветовала: – Возьми и позвони ей.
– Я не знаю ее номер мобильного.
Эсси постучала мне кулачком по лбу и ткнула пальцем в экран лэптопа:
– Телефоны радиостанции…
Конечно, совсем обалдел. Я набрал номер и сразу выключил телефон. Связи пришел кирдык, по скайпу позвонить тоже не получилось, спутниковый тоже в мобильную сеть не входит. Песец, везде песец… кинулся к навигатору в машине и отстучал адрес, на мониторе услужливо высветился маршрут.
– Далеко-о, – протяжно заявила Эсси, заглянув в машину. Она не отходила от меня ни на метр, как бы чувствуя, что я задумал нехорошее.
– Далеко. Это невозможно… – обескураженно сообщил я ей. Действительно, невозможно, миллионы зомбаков, там когда-то были густонаселенные районы. – Все нормально, mi Amor, я никуда не поеду.
– Правда?
– Правда, это бессмысленно.
– Вот и хорошо, милый, идем, я покажу тебе, как мы сложили одежду и продукты. – У Эсси сразу поднялось настроение, и она потащила меня в ангар.
А у меня настроения даже не падало, его просто не было…

25 марта, суббота, обед. Лос-Анджелес

Обедал я на крыше соседнего с нашим здания, сменив корейца. Забрал еду с собой, несколько банок пива, снайперку и рацию. Хотелось побыть одному, но не получилось, со мной увязалась Эсси. Девчонка ни за что не захотела оставлять меня одного, чувствовала сердцем мое состояние. Ну а какое состояние должно быть у мужчины, который знает, что его знакомая, даже можно сказать, школьная любовь, находится в паре десятков миль от него, одна, в окружении долбаных зомбаков, а он ничего сделать не может. Ни хрена не может.
Радио продолжало выдавать хиты девяностых – советской и западной эстрады, и все это перемежалось пьяным бредом Анжелики, она несла абсолютную чушь. Но это не удивительно, и не то начнешь нести, выглянув в окошко, увидев сотни тысяч зомби, зная, что еды и воды осталось на пару дней и самое главное, зная, что ты на хрен никому не нужен и никто никого не приедет спасать. Чудес на свете, как мы все знаем, не бывает.
Чтобы как-нибудь отвлечь Эсси, я дал ей задание поискать на дорожной карте района продуктовые и оружейные магазины и проложить путь к ним. На завтра я решил организоваться еще одну экспедицию, а сам рассматривал окрестности в бинокль и прихлебывал пиво.
Дыма над аэропортом стало гораздо меньше, выстрелы еще слышались, но очень редко и очень далеко, пролетело несколько транспортных самолетов в сторону военно-морской базы Сан-Диего, а так тишь и благодать.
Я просматривал часть улицы примерно в пятистах метрах от нас и заметил парочку медленно ковылявших зомби.
– Mi Reina, бери бинокль, я сейчас покажу тебе, как я умею стрелять.
– Хорошо, mi Soldato, давай, а куда смотреть…
– Прямо перед собой, – я навел перекрестье прицела на голову тучного мужчины в ярко-желтой футболке. Примерно пятьсот метров, это значит… а хрен его знает… Я приподнял перекрестье сантиметров на двадцать над головой и плавно нажал на спусковой крючок. Звонко хлестнул выстрел, винтовка чувствительно боднула плечо, а пуля чиркнула гобблера по самой верхушке головы.
– Попал, попал, – радостно завопила Эсси. – Ты настоящий снайпер, Алехандро…
Ага… снайпер, какая градация в этом прицеле вертикальных делений, хрен его знает, а барабанчик поправок вертеть не хотелось. Гобблер, несмотря на то что пуля снесла ему макушку, дергаными движениями вставал с асфальта.
Взял чуть ниже и разнес мертвяку голову вторым выстрелом. Значит, если метров на триста стрелять, то поправок делать не надо, разве что на пару сантиметров ниже прицеливаться, ну-ка, закрепим успех…
Закрепить не получилось, радио как раз разразилось матюгами Анжелы, и я, c перепугу или от волнения, вместо головы попал второму гобблеру в шею. Впрочем, правки не потребовалось, пуля почти ему оторвала башку, и мертвяк помер второй раз в своей жизни… Или второй раз в смерти? А хрен его знает, законы природы не действуют. Да и не важно, главное, я теперь знаю, что если зомби оторвать голову, то он помрет однозначно. Очень полезные знания по нынешним временам. Винтовка понравилась, правда, она явно не для женщин, особенно неподготовленных женщин, лягается как мустанг, почти так же, как и СВДха, из которой я в армии немного пострелял.
– Алекс, я нашла оружейный магазин, – сообщила мне Эсмеральда. – Совсем недалеко.
– Молодец, показывай, – я очень обрадовался случаю отвлечься, мысли про Анжелику не просто одолевали, а давили со все возрастающей тяжестью…
– TURNER’S Outdoorsmen, – это очень большой магазин, у него отделения по всей Калифорнии.
– Это очень хорошо, Эсси, адрес?
– Самый ближайший в Торрансе, вот смотри, выезжаешь опять на Северную Сепульведа, доезжаешь вот так… – Эсси старательно водила пальчиком по карте. – Вот так, до Розенкранс-авеню и по ней до Сан-Диего-флувей и по ней же до проспекта Саройо. Вот так. Понятно? Давай я тебе карандашиком маршрут начерчу.
– Спасибо, милая…
– Только не говори мне, что ты прямо сейчас собрался?
– Да, Эсси, – твердо ответил я.
– Mierda… ну почему-у?
– Не ругайся! Ты думаешь, мы только такие умные? Надо спешить, люди подберут даже наволочки и подушки, не говоря уже о патронах.
– Но у нас же все есть, и нам всего месяц продержаться.
– Mi Corazon, надо немножко думать о перспективе, сейчас ни в чем нельзя быть уверенным, и как ты думаешь, в Колумбии нам ничего не нужно будет? Там магазины работают?
– Ну ладно, но я еду с тобой… и не спорь, я буду в автобусе, а в нем безопасно.
– Эсси?
– Без разговоров и по пути заедем в женский магазин. Мне еще много чего надо.
– Mi Felicidad…
– Ничего не хочу знать, пошли.
Пак против поездки не возражал, собрались мы быстро, и через полчаса я, Эсси, Джонни и Хатори катили в автобусе по проспекту. Сун, Пада и Соль получили инструкции закрыться в ангаре и до нашего приезда там и сидеть. Как по мне, так спокойнее, под открытым небом и на ужин к суперу угодить недолго.
Я старался не смотреть по сторонам, обстановка здорово угнетала, да и толпы зомбаков настроения не добавляли. Навигатор работал исправно, и вежливый женский голос довел нас до магазина La Perla, собственно, где мы и собирались экипировать всякими нужными вещами женскую часть нашего отряда.
Магазин оказался закрытым, и я поступил очень просто, – подъехал вплотную к двери, Пак раздвинул двери автобуса и вынес дверь магазина, и мы теперь сравнительно спокойно могли в нем хозяйничать, автобус закрывал зомбакам проход в магазин. Я и Джонни быстренько проверили торговый зал и запустили внутрь девочек, через час полезный объем автобуса сократился ровно на треть, и если бы я вовремя не поднял панику, девушки забили бы его полностью. Немножечко препираний и легких намеков на скандал меня не остановили, и еще через полчаса мы выехали на дорогу к Сан-Диего.
Эсси сидела впереди, между мной и Джонни, голосом дублировала навигатор, и одновременно бдительно вертела головой по сторонам, выискивая полезные для нас магазинчики.
Собственно, сейчас все для нас было полезным, и пока мы доехали до дороги в оружейный магазин, вымели почти подчистую две заправки, «Мак-Дональдс», мексиканскую забегаловку «7 elevеn» и армянский, в LA очень большая армянская диаспора, продуктовый магазинчик Victory produce.
Я увидел стоявший поперек бульвара большой автобус и притормозил…
– Алекс, стреляют! – предупредил меня кореец. Действительно, совсем близко короткими очередями били автоматические карабины М-4, что это значило, я понимал прекрасно, – это армия или полиция, доступа гражданских к автоматическому оружию в Калифорнии нет. Хотя тоже не факт, доступ сейчас мог получить любой, от дезертиров, а они были однозначно, до мародёров, и встреча со всеми этими категориями для нас была нежелательна, это даже мягко говоря.
– Эсси, сколько до магазина?
– Так уже почти приехали, видишь, магазин спортивных товаров BIG5, так вот оружейный почти напротив… – Эсси сделала небольшую паузу и добавила: – Это, кажется, там и стреляют. Давай вернемся…
– Не волнуйся, девочка моя, мы влезать не будем. Хатори, ты находишься рядом с Эсмеральдой и ни в коем случае из машины не выходите. Понятно? – я дождался кивка японки и продолжил: – Мы с Джонни сейчас немножко разведаем и сразу вернемся, связь с вами будем держать по рации. Договорились? Вот и хорошо, пойдем, Джонни.
Зомбаков вокруг не наблюдалось, они все стянулись на выстрелы, и мы благополучно пересекли бульвар и заскочили в фитнес-центр, со второго этажа которого можно было хорошо рассмотреть местность перед магазином. Меня так и подмывало бросить все, не ввязываться в авантюры и валить домой, но что-то одновременно не давало это сделать, возможно, любопытство или, скорей всего, мое идиотское упрямство и полное отсутствие чувства самосохранения.
Двери в спортзал оказались открытыми, и я первым переступил порог.
– Джонни, твоя правая сторона, – прошептал я и осторожно, зачем-то пригнувшись, направился мимо стойки администратора к лестнице на второй этаж.
– Воняет, – внимательно осматривая свою сторону, тихонько сообщил мне кореец и по своей приобретенной на курсах самообороны привычке чуть шевельнул локтем, проверяя, рядом ли я.
Вонь резко усилилась, в углу возле лестницы я видел груду костей, вперемежку с обрывками фитнес-нарядов веселеньких расцветок, впрочем, едва узнаваемых из-за бурых отвратительных пятен, особо бросилась в глаза полуобъеденная женская голова, с сохранившимся скальпом и шикарной волнистой шевелюрой светло-русых волос, забранных в хвост и перетянутых розовенькой резиночкой…
– Млять… – я на чистых рефлексах отмахнулся прикладом и сшиб мертвяка в сторону. Момент броска худенькой быстрой женской фигурки в полосатых гетрах и салатовом костюмчике, взмывшей из-за стойки, мы с Паком одновременно прошляпили.
Гобблерша покатилась кубарем к стенке, но мгновенно собралась и опять прыгнула, именно прыгнула, на нас.
Как в замедленной съемке, я разворачивал на нее кажущийся неимоверно длинным с прикрученным тактическим глушителем ствол немецкой винтовки и, понимая, что все равно не успеваю, принял тщедушное тело на оружие и, напрягаясь всем телом, двинул его об стену. Магазин с хлюпом вдавился в горло твари, но она, не придав этому ровно никакого значения, изогнула шею и клацнула зубами возле самой моей руки.
– Ай, млять!!! – заорал я. Это было так страшно, что я мигом отскочил в сторону и выронил ствол. Стал нашаривать в кобуре пистолет, но голова зомби вдруг исчезла в фонтане буро-черных брызг, – Пак высадил в нее половину магазина и вежливо мне улыбнулся.
– Фу-у… братик… должен буду, – пробормотал я заплетающимся языком и, подхватив оружие с пола, кинулся на второй этаж, моля неизвестно кого, чтобы неизвестные не услышали наши выстрелы. Надо было спешить, похоже, перед магазином разворачивались какие-то события, помимо выстрелов доносились крики и женский визг. Что же там творится, черт побери? Какого хрена девки визжат? Опять, что ли, ниггеры шалят?
Но это оказались не ниггеры. Возле магазина, явно уже разграбленного, дверь и витрины были разбиты, стены покрыты россыпью черных отметин от пуль и пятнами крови, а перед ними валяется несколько вздувшихся трупов. Так вот, перед магазином стояло несколько машин, пара армейских пикапов, армейский же грузовик с кунгом и полностью закрытый «Хамви» с крупнокалиберным «Браунингом» М-2 на турели.
Вполне нормальная картина по нынешним временам, если бы пара мужиков в форме «маринз», не пинала окровавленного мужика, а еще парочка из полицейского и армейского пехотинца не раскладывали на капоте девчонку. Еще четверо военных, рассмотреть их принадлежность к родам войск я не смог, больно уж разнокалиберно они были одеты, спокойно отстреливали вяло подтягивающихся зомбаков и подбадривали криками остальных. Зомби, кстати, не очень спешили на выстрелы, а несколько даже уковыляли в переулок, явно понимая, что сегодня не их день. Парадокс, похоже, у мертвяков начинают потихоньку работать мозги или что там у них.
Еще несколько человек споро выносили из магазина сумки и ящики, очевидно, оставшееся после грабежей добро.
– Двенадцать… – прошептал Джонни. – Много, надо уходить… Но девка?
– Что девка?
– Ее насилуют… надо помочь!
– Джонни, дружище, у нас своих девочек хватает, давай лучше подумаем про них… – Вопрос, что делать, меня не мучил ни разу. Уходить, конечно, расклад совсем не в нашу сторону.
В этот самый момент пулеметчик, видимо, разглядел шевеление за стеклом витрины и решительно навел ствол в нашу сторону.
Я едва успел кинуться на пол, как витринное стекло взорвалось кучей осколков, все вокруг наполнилось грохотом и треском, тяжелые пули прошивали потолок и стены, вываливая целые пласты штукатурки и наполняя пространство пылью.
– Джонни, бегом к машине, – заорал я и пополз вглубь зала, отчаянно кашляя и матерясь, когда локти и колени попадали на осколки стекла.
Грохот крупнокалиберного пулемета внезапно смолк, но в дело вступили винтовки, захлебываясь длинными очередями. Потом отчаянно заорали, по очереди смолкая, несколько человек, причем вопли были наполнены животным ужасом и страхом. Да что за хрень? И тут в голову пришла неожиданная догадка…
Я, так же прижимаясь к полу, вернулся к окну и узрел страшную картинку. Пространство перед магазином наполнилось свежими, разодранными на части трупами, живописно разбросанными по газону. В глубине магазина треснуло еще несколько очередей, затем последовал истошный вопль и все окончательно смолкло.
– Млять, кто это их… – прошептал я. Зрелище ужасное, пулеметчика практически разорвали пополам, причем руки продолжали сжимать рукоятки «браунинга», девчонка, которую насиловали солдаты, билась в судорогах, прижимая к животу вывернутые внутренности, самих солдат не было видно, но на асфальте валялись куски плоти, едва опознаваемые как руки и ноги.
– Супер… – со страхом в голосе тихо подсказал Джонни. Он, оказывается, не стал бежать к машине и вернулся со мной к окну.
– Два супера… – Я как раз уже сам увидел, как из магазина показались две темные, уродливые, горбатые фигуры. Один из суперов шел на задних ногах, изредка опираясь, как человекообразная обезьяна, на руки, второй уже совсем потерял человеческий образ, и только по цвету кожи можно было понять, что он был раньше африканцем. Он прыжком подскочил к бившейся в агонии девушке и ударом бугрящейся мускулами когтистой лапы размозжил ей голову, затем засунул башку в разорванный живот и выдрал одним махом все внутренности.
Что-то не давало мне оторвать взгляд от ужасного зрелища, второй монстр шевельнул лапой лежащее рядом с ним тело человека и, когда тот дернулся в судороге, схватил валявшуюся рядом винтовку и тоже со всей силы ударил его по голове. От удара оружие переломилось пополам, но голова расплескалась по асфальту красными и серыми сгустками.
Рядом захрипел в приступе рвоты Джонни, вернув меня в реальность. Схватив его за шиворот, я стал понемногу отползать к выходу.
– Ходу… ходу, бегом, – заорали мы одновременно с Паком, мигом слетели по лестнице и рванули по улице к автобусу. Только захлопнув за собой дверь, я судорожно начал вдыхать воздух. Дышал все это время или не дышал, я так и не понял, но воздуха катастрофически не хватало, легкие жгло огнем, а зубы клацали, как кастаньеты.
Никогда, даже при первых моих встречах с суперами, я так не боялся, что на меня сейчас нашло, я не знаю, да и не хочу знать. Врубил передачу, даванул на газ и с визгом покрышек попытался на месте развернуться. Вдруг автобус сотряс тяжелый удар, он ощутимо покачнулся, затем еще один – и машина заглохла…
Одновременно закричали Хатори и Эсси. Эсмеральда испуганно, японка, издавая какой-то воинственный клич, орал корейские матюги Джонни, машина заглохла качественно и совсем на ключ зажигания не реагировала… песец, приехали.
Еще удар, и заднюю часть автобуса немного занесло, ну и что теперь делать, носа из машины не высунешь, суперы порвали двенадцать человек за пару десятков секунд… а нас четверо, значит, порвут за…
– Он бронированный, – не совсем уверенно, но очень эмоционально сообщил девушкам Джонни.
– Не бойтесь, он точно бронированный, – я подтвердил его слова уверенно, но совсем не эмоционально.
– Алехандро, ты должен их убить, – неуверенно, но с надеждой заявила Эсси и пронзительно взвизгнула, когда в лобовом стекле показалась уродливая башка.
Хатори промолчала, но воинственно и хищно оскалилась, и я не сомневался – если сейчас отдать ей приказ, то девчонка попрется на монстров врукопашную… самурайша, етить ее в качель…
– Я его сейчас взорву к бениной маме… – вселяя уверенность в свою жену, кровожадно заревел я и вложил в патронник гранатомета АG-36 осколочно-фугасную гранату.
– И я… и я им зад надеру… – добавил Пак и схватил второй гранатомет, потом еще раз добавил уже на подобии русского языка: – К бьененой мамье… биладь…
В кого он вселял уверенность, я не знаю, но скорее всего, сам в себя.
– Ну, все, хана вам, уроды, мы готовы… – прошептал я и решительно приспустил стекло на водительской дверце, рассчитывая, что монстры подставятся и я кого-нибудь подорву, другого способа выпутаться из этой ситуации я пока не придумал.
Одна из тварей сидела на крыше и зачем-то царапала когтями обшивку, вторая периодически билась в автобус с разных сторон, ни одна из них под прицел подворачиваться не собиралась.
Патовая ситуация, каждая из сторон хочет замочить другую, но… но не может. Ситуация даже не патовая, а идиотская, самый лучший выход взять и уехать, так тоже хрен… стоим на месте. Смешно и страшно одновременно, хоть стой, хоть падай…
– Давай поорем, что ли, может, всполошатся и высунутся, – предложил я. – Только по команде и держите на прицеле все стороны. Давай!
– Банза-а-а-ай!!! – заверещала Хатори.
– Mie-е-е-еrda!!! – завопила Эсси.
– А-А-А-А-А… – без затей и национальных изысков заревел Пак.
– Ура-а-а… – заорал я и вдруг с удивлением почувствовал, как автобус покачнулся, а на шикарный «Порш», стоявший рядом, синхронно приземлились оба монстра. Мне не без оснований показалось, что выражение их морд означало легкое замешательство и недоумение… Или мне просто так хотелось? Вот как на абсолютно нечеловеческой харе выражается недоумение? Вот и я не знаю.
Бабах… бабах… – почти синхронно выстрелили оба гранатомета, на месте монстров вспухли два разрыва. А затем протрещал длинной очередью автомат Хатори.
Первого супера снесло с машины и припечатало к борту двухэтажного «Неоплана», верхнюю правую конечность вырвало вместе с плечом и куском шеи, но он явно не сдох. Яростно крутился и бился на дороге, безуспешно пытаясь встать на ноги.
Второму граната попала в бок и практически развалила его пополам, из черно-бордовой мешанины мяса и внутренностей торчали ярко-белые осколки костей. Но тварь тоже не сдохла, а, довольно быстро перебирая передними конечностями, пыталась уползти в сторону. Ну мля… терминаторы в натуре… Я попытался еще раз прицелиться и не смог, суперов было почти не видно, закрывали машины, на боевом азарте выскочил из кабины и сразу упал на бетон дороги. Пак, не ожидая от меня такой прыти, уже выстрелил, и несколько осколков очень близко просвистели, а один, кажется, все-таки впился мне в ногу.
– Идиот… куда палишь… – заорал я, прихрамывая, отбежал в сторону и засадил гранату в монстра у автобуса. Негромкий взрыв, облачко дыма и куски кровавой плоти по сторонам, попал точно, куда целился.
– Предупреждать надо… – Пак выскочил за мной, прицелился…
– Куда, мать твою!.. – только успел я крикнуть ему и сразу упал навзничь. Кореец выпалил в ближайшего супера, находившегося всего в десятке метров, попал, но получив несколько мелких осколков, схватился за лицо, а потом его ударной волной от взорвавшегося «Порша» шмякнуло о борт нашего автобуса.
Я, матерясь, стянул с себя дымящуюся куртку, взрыв получился неслабый, бензина в баке машины оставалось порядочно, и помчался к корейцу. Джонни уже пытался сесть, ошарашенно и оглушенно тараща на меня глаза, на лице в нескольких местах сочились кровью порезы, шевелюра местами обгорела, местами дымилась, в общем, картина еще та, сам я, наверное, не лучше… герои-пиротехники, мля…
– Живой, артиллерист? Дубина, тебя на самообороне не учили…
– Не ори… я попал?
– Попал? Ты разнес вообще всё на хрен! Красавчик однозначно. Давай в машину, пусть девочки тебя перевяжут, – я помог ему и повернул ключ зажигания. И мистика, твою мать… мотор с пол-оборота завелся.
Довольный, как слон, я лихо развернул машину и нажал на акселератор, но потом под недоуменные возгласы девочек, вовсю обхаживающих Джонни, сделал еще разворот и подкатил к магазину.
– Не пищите, дамы, забыли, зачем мы сюда приехали? – Мне казалось, что без законной добычи сегодняшняя победа будет неполной. А что? Стреляли, воевали, получили боевые ранения, всех победили, а результат? Понятно, что остались в живых и порвали жутких монстров, уничтоживших за пару минут двенадцать хорошо вооруженных бойцов, но добыча делает победу еще значимей и эффектней. Да и личные понты немаловажны, для меня так и вовсе обязательны.
Выставил боевое охранение из Пака и Эсси и за полчаса вместе с японкой перетаскал из грузовика все сумки, коробки и ящики. Сильно не разбирался, что там, оружия, кажется, было совсем немного, боеприпасов побольше и какое-то снаряжение, доберемся домой и посмотрим тщательнее. Собрал и покидал в машину оружие дезертиров, а я думаю, это были именно они. Пять карабинов М-4 и шесть винтовок М-16А3, на двух из них даже были гранатометы М-203, вот только гранат к ним я нашел всего пять, уложенных в подсумок бандольеро. На некоторых винтовках коллиматоры ЕОТесh и тактические рукоятки. Магазинов общим числом тридцать шесть штук, все как один зачетные, по тридцать патронов.
Пистолеты – стандартные для американской армии итальянки «Беретта» F-92. Магазины армейские к этому оружию, главное полноценные, а не куцые гражданские, десятипатронные.
В общем, по итогу свой автобус мы забили под завязку. В трофейных машинах и грузовике оказалось немало полезного, и самое главное, с места побоища я уехал на «Хамви», мечте всей своей жизни, да еще и с пулеметом в придачу. Победа полная, эффективная и, главное, очень прибыльная, герои, да и только, а вдобавок Эсси смотрела на меня восхищенными многообещающими глазами, что сулило нам сегодня бессонную, но приятную во всех отношениях ночь.
Почти у самого дома «Хамви» пришлось взять на буксир, он отчего-то отказался дальше ехать, но это омрачить наше настроение не смогло, доехали благополучно и, к великой радости кореянок, освободили их из ангара.
Кстати, они тоже время не теряли… За время нашего отсутствия произошли некоторые изменения. Изменения в иерархии девушек. У Соль оказалось здорово расцарапано лицо, но выглядела она радостно и с некоторым превосходством посматривала на своих подружек. У Пады наливался фиолетовым здоровенный синяк под правым, а у Сун так и под обоими глазами. Видок у них был нерадостный, из чего можно свидетельствовать, что при проведении легитимных прений по поводу избрания старшей жены безоговорочно победила Соль. Что она и засвидетельствовала, первой обняв Джонни и рыкнув остальным кореянкам приказ помогать ей ухаживать за ее мужчиной.
Как же все интересно и любопытно складывается, чисто первобытно-племенные отношения… Но кажется, Паку нравится, а мне так совсем до лампочки, пока эта возня не мешает общей ситуации.
Мы все быстро вымылись, приняв Хатори в свою компанию, то есть в свой душ, возражений и особых стеснений от Эсси не последовало, слава богу, потом я вытащил из ноги маленький осколочек, попал он совсем неглубоко, практически под кожу, заклеил ранку пластырем. Затем мы переоделись и собрались за котлом с едой в ангаре у корейцев. Появился повод хорошо накушаться вискарем, день явно оказался не из рядовых. Что мы и сделали с большим успехом.
Сеанс связи с дедом прошел быстро и без особых сантиментов. Он поинтересовался нашими делами, заставил пообещать, что я не буду совершать безумств, как мой покойный отец, а дед подозревал, что я во всем точная его копия. Потом сказал пару слов Эсмеральде, и она опять немного попускала слезки. Его помощник заверил, что все идет по плану, подготовка к эвакуации продолжается и скоро счастливая семья воссоединится. Вот только… вот только мне не показалось, что все у них хорошо, было какое-то напряжение в голосах, но возможно, я ошибаюсь, даже скорей всего, точно ошибаюсь, у всех напряжение в голосах, времена такие…
Радио я не включал, гнал от себя мысль о своей однокласснице как можно дальше. После сегодняшних событий стало окончательно ясно, что в центральные районы LA иначе как на колонне танков ехать смысла нет. Бесполезно, разве только для очистки своей совести геройски погибнуть, да и то не получится, сожрут, переварят и высрут… что же в этом героического?

25 марта, воскресенье, раннее утро. Лос-Анджелес

– …А знаешь, Сашка, почему я тебе после выпускного не дала? – В темной, отливающей по углам бордовым комнате, заполненной какой-то радиоаппаратурой, с гипертрофированно большими, мрачно блестевшими никелем тумблерами, циферблатами и ручками, на столе танцевала Анжелика Говорова, одетая в прозрачный пеньюарчик и разговаривала, маня меня руками. – Ты же, Сашка, не догадываешься, почему…
Я хотел сказать ей, что знаю, – потому что она избалованная, стервозная сучка, но не мог произнести ни слова…
– А я хотела… я очень хотела… – Анжелка сделала несколько неуклюжих па. – Я даже договорилась с Иркой про дачу ее родителей, я даже купила этот пеньюарчик…
Горло и язык словно закаменели, и я не мог произнести ни одного звука, даже головой кивнуть не мог.
– А-а, теперь все равно… жалко, конечно, да и ладно… и уже не дам никогда… потому что тебя сожрали и меня сожрали… – Анжелика распахнула пеньюар, и я с ужасом заметил, что ее точеное голое тельце все покрыто сине-черными трупными пятнами и местами объедено до костей…
– …Млять… Буффа, мать твою… – меня выбросило из сна как хорошим пинком. Слава богу… живой… рядом Эсмеральда… все хорошо… а Анжела?
Схватил радио и пошлепал в дальний конец ангара, будить Эсси не хотелось, угомонились мы около трех часов ночи. Щелчок тумблера и…
– …А я его любила… – пьяненький, хриплый голос Анжелики изливал слушателям душу. – А он… а он… он, сука… самовлюбленная скотина, меня даже не замечал… Он перетрахал половину школы, а я его любила и не дала из вредности-и-и… Короче, пошли все на фуу-уй и ты, Сашка, тоже!!! У меня есть еще пять «Милки Вей», кварта вискаря и до хрена травы… еще три дня, еще три денечка и я пущу гребаную пулю себе в гребаный лоб, идите все в жопу и слушайте гребаную «Нирвану»… а я буду спать…
Вот зараза! Это же она про меня… не трахал я всю школу, так девки сами базарили, мне просто некогда было, какие девки, соревнования за соревнованием… Нет, мля… надо что-то делать. Она меня так доведет до сумасшествия…
Глянул на часы. Залез в ледяной душ, потом приготовил на примусе себе чай, а Эсси кофе. Подавать кофе в постель стало моей почетной обязанностью.
Глянул на часы. Ага, половина седьмого, как раз десять минут на душ, двадцать минут на маленькие утренние радости, затем подъем. Дел на сегодня я запланировал воз и еще маленькую тележку. Тем и лучше. Ни у кого не будет времени на дурные мысли, в первую очередь у меня. Как говаривал мой старшина, прапорщик Файнберг, от хорошего солдата должно пахнуть дерьмом и потом, а думать он должен только в свободное от нарядов время, и как раз работа образцового старшины состоит в том, чтобы этого самого времени у солдата было как можно меньше.
– Мi Reina, вставай… – я чмокнул свою жену в висок, прикрытый пушистыми волосами. – Вставай, моя радость.
– Отстань, дурак… видишь, я еще сплю… – промурчала девчонка и перевернулась на другой бок, при этом выставив из-под одеяла свою попку. И явно сделала она это специально. Это же Эсси, само совершенство в науке притворства.
– Mi Zorro… не притворяйся. Сейчас за попку укушу…
– Ай… не надо… – Эсси перевернулась на спину, при этом полностью освободившись от одеяла, и застыла в совершенной наготе. Глаза не открыла, но левый глазик все-таки хитро блеснул из-под века…
– Сюда тоже укушу, – я чмокнул жену в животик. – Я уже тебе кофе сделал, подъем, лентяйка ты моя.
– Ты самый вредный, Алехандро. Поставь кофе на стул… – Эсси, не открывая глаз, сладко потянулась. – Поставил? Теперь целуй меня сюда и сюда…
Подъем состоялся на полчаса позже.
Подъем, кофе, сэндвичи с арахисовым маслом и джемом, затем развод на работы. Пак оказался не способным на какие-либо активные действия, выглядел совсем печально, все-таки его здорово приложило об автобус, и я его оставил на попечении Хатори и Соль. Эсси руководила Падой и Сун, во вчерашних наших трофеях оказалось много обмундирования, продуктов и охотничьих и туристических мелочей, требующих женской руки. Я же, как всегда, занялся оружием и боеприпасами.
Собственно, оружия, оказалось совсем немного. Три гражданских самозарядных карабина НК SL-8, под патрон 5,56×45. Это гражданская версия немецкой G-36, очень удобные легкие машинки, только с кастрированными магазинами и без режима автоматического огня. Еще два подобных карабина «Таурус СТG2», только уже под патрон 9×19 Para, и опять же, гражданский самозарядный карабин HK USC, с удлиненным стволом, длиннее, чем у его военного аналога UMP, и другим пластиковым ложем. Карабин этот был под патрон 45АСР. Еще несколько «аркообразных», то есть на базе АR-15, гражданских карабинов под 223-й калибр различных фирм, карабин СКС, только югославского производства, почтенная отечественная винтовка Мосина и четыре двустволки двенадцатого калибра с короткими стволами, больше похожие на обрезы-переростки.
Неожиданно много оказалось разной оптики, преимущественно оптические прицелы для винтовок и, к большой моей радости, три коробки с четырехкратными коллиматорами AСOG, это те самые, которые не требуют элементов питания, в условиях апокалипсиса самая незаменимая вещь.
Трофеи, все без исключения, на склад, у нас и так всего в избытке, а вот в сумке с пистолетами я покопался с удовольствием. В первую очередь отложил себе небольшой компактный «Вальтер» PPS под люгеровскую «девятку», очень удобный как оружие последнего шанса. К тому же у меня уже есть отличная кобура под него, из серии «крепим куда угодно». Паку и кореянкам выдал по такому же компактному «Ругеру» LCP и обязал его и Хатори провести с девочками занятия по его применению и обслуживанию. «Ругеров» этих оказалось аж двенадцать штук, я где-то читал, до «песца» самый популярный пистолетик в Штатах был. Эсси его брать наотрез отказалась, заявив, что у нее и так есть два револьверчика, более красивые и эстетичные, на ее взгляд. Странное отношение к оружию, но тем не менее имеющее место быть, просто абсолютно женское.
Достались и австрийские пистолеты «Глок», два двадцать первых и один двадцать шестой с ублюдочной розовой рамкой, его выпросила Пада в обмен на свой «Ругер».
Патронов оказалось много. Несколько сотен дробовых, для гладкоствольного оружия, а точнее семьсот штук. Из них триста с картечью двенадцатого калибра. Очень даже неплохо.
Помимо этого, мы неплохо разжились боеприпасами к нарезному оружию. А именно, три цинка по пятьсот патронов 9×19 Para, вариант снаряжения FMJ и цинк таких же, но JHP, соответственно оболочечные и экспансивные. Очень даже в тему, наши МР-5 как раз дозвуковых патронов не требуют.
Несколько сотен патронов 308-го калибра и полторы тысячи 223-го, ну и около полутора тысяч штук других калибров, из которых я только отобрал пятнадцать коробок сорок пятого, для наших хеклеровских USP. Десять коробок по двадцать патронов «Taurus Copper Bullet», пуля экспансивная цельномедная, производитель обещал, что она сочетает и пробивное, и останавливающее действие, и пять полностью экспансивных «Black Top Gleser», это патроны, в пуле которых размещены маленькие дробинки, останавливающие действие превосходно, а вот дверцу автомобиля для них пробить уже проблема.
Приспособил к себе на щиколотку кобуру с компактным «Вальтером» и перетаскал все стреляющее добро к себе в ангар, там как раз я и устроил оружейный склад. Роту не роту, а взвод я теперь легко мог вооружить и обеспечить боеприпасами. Но как раз делать это даже и не собираюсь. Мое и точка, пригодится, разве что выделю часть Паку, если они захотят отделяться, конечно, строго в рамках, ни стволом больше.
Потом уселся с Хатори чистить оружие, наши G-36, трофейные М-16 и М-4 и трофейные же «Беретты». Попробовал подступиться к крупнокалиберному «Браунингу», но смог только почистить, до чего достал – не разбирая. Так как не смог. На первый взгляд сложная машинка, но скорее всего, просто незнакомая, наш ПКМ тоже не эталон простоты, однако я его разберу и соберу с закрытыми глазами. Запасного ствола не нашел, а я знаю, что должен быть, но зато к пулемету нашлось почти четыре сотни патронов, это уже серьезно, можно со стаей суперов воевать. Но не дай бог, конечно, сожрут вместе с пулеметом и машиной.
«Хамви» я осмотрел и выяснил, что в нем засорился топливный фильтр, почистил, промыл, заправил машину, завел, работает. Подумал и его загнал к себе в ангар, собрался на досуге сделать из него «зомботрак», самое, по моему мнению, подходящее применение. Но сразу руки до него не дошли, и я отправился на пост.
Спокойное тихое местечко, там уже стояла пара стульев, походный столик и раскладной зонт, добавляем пиво, бинокль, снайперскую винтовку и… и как всегда со мной увязалась Эсмеральда. Денек был более чем солнечный, и она, видите ли, собралась позагорать. Да и ладно, жену, а я ее уже считал самой настоящей женой, я люблю без памяти, так что будем считать, что она завершает собой комплекс удовольствий, которым я собрался предаться.

25 марта, воскресенье, обед. Лос-Анджелес

– …Эсси, прижимай приклад к плечу плотнее, еще плотнее… Нет, не так, вот так… Он же стукнет тебя…
– Алехандро, я прижимаю, прижимаю, уже можно нажимать? – возмущенно завопила Эсси.
– А куда ты целишься?
– В машину, наверное, только она постоянно прыгает… – пожаловалась Эсмеральда.
– Нажимай, – отдал я команду. Стрельнет и хватит, надеюсь, больше таких желаний у нее не возникнет.
– Ай… la concha puta!!! Я не буду больше стрелять, зачем ты меня заставил? – Как я и ожидал, Эсси, получив пинок прикладом в плечо, стрелять дальше наотрез отказалась.
– Это я тебя заставлял?
– Ты, а кто еще. Все, я не хочу больше на эту тему разговаривать, разотри меня кремом, – безапелляционно заявила Эсси и, мигом стянув с себя одежду, улеглась на туристический коврик.
– Эсмеральда Мария Палома Родригес, так нечестно, мне надо службу нести!
– Гарсия, а не Родригес… запомни уже, наконец, сейчас как стукну тебя… Давай через половину часика понесешь… иди ко мне, видишь, я уже жду. Какой-то ты бесчувственный… – неизвестно кому горько пожаловалась Эсси.
И совсем я не бесчувственный, поэтому к службе приступил только минут через сорок. Эсси укуталась одеялом и задремала в тенечке от зонтика, любительница она этого дела, а я, собственно, и занялся наблюдением, а точнее размышлениями, как изолировать нашу базу от зомбаков и разных незваных гостей.
Нас выручает, что к базе можно проехать только по извилистой неширокой улочке. А если въезд заблокировать грузовиком, например, то никто и не поймет, что есть проезд, сами склады с бульвара совершенно не просматриваются. Так прямо сейчас и сделаем…
– Джонни, тебя еще не залечили до смерти? – вызвал я по рации корейца.
– Пока нет, но скоро… как обстановка? – мгновенно ответил Пак. Как будто ждал вызова.
– Нормально, есть идея, я заберу Хатори, хочу перекрыть въезд на улицу каким-нибудь грузовиком. А она будет меня прикрывать.
– Без проблем…
– Отлично, хомбре, пускай берет «Хамви», положит в него гранатомет с зарядами и выезжает, я спущусь…
– Я с тобой! Зачем это тебе японка? – Эсси тоже мгновенно прореагировала, как будто и не дремала.
– Со мной, конечно, mi Amor, куда я без тебя. Хатори будет прикрывать.
– Я всегда буду с тобой! – категорично заявила девушка. – Вот хорошо, что ты это понимаешь, а косоглазую я застрелю, если что! Понятно? Ты на нее в душе пялился.
– Милая… ты же ее сама к нам в душ пригласила? – попытался оправдаться я. Ну смотрел я, смотрел, не трогал же, просто голых японок видел только на видео, интересно было. Только немного смутило… как бы это помягче сказать, одно интимное место, заросшее по самое не хочу, национальная традиция, наверное.
– Я? Ну, я… я не знаю, мне ее было жалко, и вообще можешь смотреть… И еще, я хочу, чтобы она мне массаж сделала. У меня спина болит… – Эсси немного смутилась.
– Спина? – Вот это новость.
– Ну да… И вообще, хватит… ерунду говорить, пошли, куда ты там собрался.
– Нет, подожди, давай я тебе массаж сделаю, я умею. Спина – это серьезно.
– Сделаешь потом, но она же профи.
– Как хочешь.
– Ты не против?
– Нет. Всё, полезли.
– Ты у меня самый лучший… – Эсмеральда радостно меня поцеловала, но при этом выглядела немного смущенной.
Конечно, лучший.
Теперь проверим снаряжение. Пистолет USP и пара магазинов к нему на набедренной платформе. На разгрузке четыре спаренных магазина к G-36, пара светошумовых гранат M-84, все никак не соберусь проверить на гобблерах. Рация и нож Sog Navy Seal 2000. Самый настоящий нож водоплавающих спецназовцев, «котиков», как их еще называют. Мы разжились множеством холодного оружия, почти бесполезного для нас, а этот клинок я прицепил понта ради, очень уж круто он выглядел, реально же я не представляю, как им резать зомбаков, разве что самому зарезаться или колбаску на закусь порубать. «Вальтер» PPS на щиколотке, на магпуловском трехточечном ремне винтовка G-36 с навинченным тактическим глушителем. Добавим камуфлированные тактически брюки, наколенники, летние ботинки «Коркораны», оливковую армейскую футболку, тактические очки ESS и армейскую кепку. Легкую небритость и лысый череп. Определенно супербоец, хоть сейчас на разворот журнала «Солдат Удачи». С собой еще есть снайперская винтовка и пара обойм к ней, но это погружу в машину, смысла на себе таскать нет.
Осмотрел Эсмеральду, которая смотрелась не в пример изысканнее, обычную тактическую одежду она носила как наряды от кутюрье высшего ранга. На плече у нее коротенький полуавтоматический дробовик FN, на поясе в открытых кожаных кобурах оба револьверчика, скорозарядники и пара подсумков с патронами для дробовика. Разгрузку, как ни старался, заставить ее носить не получилось, но коротенькую кожаную куртку с бахромой она все-таки надела. Добавим шейный платок, зеркальные очки, бандану, ярко-красную помаду и тактические перчатки без пальцев, вот и готова замена Анджелине Джоли на роль в фильме «Мистер и миссис Смит». Да, это так, Эсси эту актриску за пояс заткнет играючи, по эффектности и красоте, да и вообще…
Слез по пожарной лестнице, подождал, пока спустится Эсси, и мы покатили к выезду на бульвар. Теперь осталось подыскать подходящий грузовик и заблокировать проезд, оставив небольшой проход для наших машин.
Вблизи ничего подходящего не нашлось, только легковые автомобили, и мы немножко прокатились в направлении аэропорта.
– Вот эта, наверное, подходит, – Эсси показала рукой на большой грузовик «Вольво».
Я быстренько перескочил в его кабину, зомби неподалеку присутствовали, но как-то немного, да и вялые они были совсем, от недостатка пищи, наверное. Ключ был в замке зажигания, топлива тоже почти полный бак, вот только опыта вождения таких громадин у меня не было, поэтому процесс разворота разделился на несколько довольно продолжительных этапов, но в конце концов я справился и покатил к базе.
Машина оказалась на удивление маневренной, мягкой, вот только ехал я, как в кабине самолета, непривычно высоко над землей, не то чтобы неудобно, просто очень непривычно. Воткнуть в переулок грузовик получилось удачно, загнув прицеп так, что он полностью прикрывал въезд, но небольшой проход все-таки остался. Сообщил Паку, что машина на месте и у нее почти полный бак топлива, обязал выезжать со своей женской командой и сливать его. Хватит отлеживаться и нежиться.
Полюбопытствовал, что в прицепе, – оказалось обыкновенные громадные рулоны бумаги, пока нам совершенно не нужные. Ну и не надо.
Возвращаться так быстро не хотелось, жажда деятельности зашкаливала и после короткого совета мы решили проскочить к аэропорту, любопытно, что там, да и возможно, что-нибудь полезное обнаружим. К тому же нас приглашали к себе в кампус «пятидесятники» из церкви «Вифания». Организуем визит вежливости.
Сказано – сделано, благо ехать всего пару километров. Хатори я посадил за руль, а сам стал за пулемет, надо же из него хотя бы пару выстрелов сделать, руки так и чесались.
– Хатори, прямо по бульвару до высокого белого здания с вывеской «Northrop Grumman», дальше я покажу. Эсси, внимательно по сторонам смотришь. Вперед, девы, нас ждут великие дела.
– Есть, сэр, – отозвалась японка. Нет, все-таки умница девочка. Хотя, кажется, немного иронии в голосе проскальзывает.
– Ты сильно не командуй там, – воинственный голосок Эсмеральды. – Ты командующий, но назначила тебя я. Помни!
– Помню, дорогая, а сейчас прикрыла ротик и смотрим на дорогу.
– Я тебя…
– Хорошо, милая, я тебя тоже люблю.
До поворота добрались без происшествий, только довольно медленно, дорога была перегружена брошенными машинами, в одном месте даже пришлось расталкивать бампером затор, образовавшийся на месте большой аварии. Я опробовал пулемет, вместо переключателя на одиночный огонь на нем оказалась отдельная гашетка, очень удобно. Пули сшибали зомбаков как кегли, разрывая на куски, попаданий в голову совсем не требовалось. Хотя конечный итог оставался мне неизвестным, убило ли их окончательно, я не знаю. Не подходил и не проверял.
По пути я пытался классифицировать гобблеров. Есть суперы и недосуперы, это получается, зомби в начале трансформации и в ее конце… А есть вообще ее конец? Возможно, она бесконечна? Не дай бог, я невольно представил себе чудовище, далеко зашедшее на пути метаморфозы… Бр-р… значит, суперы получаются, если гобблер отведает плоти убитого человека… Или… наверное, все-таки убитого, зачем-то они же головы еще живым разбивают. Так, с этим понятно.
Есть живчики, вроде фитнес-девы из спортзала. Быстрая, но вполне человеческого вида, наверное, просто хорошо покушавшая, меняться вроде не начала… А хрен его знает, почему так.
Ладно, не буду голову себе забивать. Самые опасные – это суперы и живчики, остальные постольку поскольку, если толпой, конечно, то задавят, а по отдельности не страшно. Есть еще овощи – это такие неудачливые зомбаки, которые еще не умудрились полакомиться свежатиной… А вот как раз такой…
– Хатори, стой… – я приметил одинокого зомби в медицинской униформе, сидевшего возле опрокинутой машины «скорой помощи». Используем момент. Попробую подобраться поближе и изучить повадки внимательнее, да и «скорую помощь» осмотреть не мешает.
– Эсси, лезь к пулемету, но ничего не трогай, смотри по сторонам и кричи, если что. Хатори, ко мне…
Зомбак попытался встать при виде нас, но завалился набок. А напоминал он… А напоминал он недосушенную мумию. Именно так: потемнел, кожа натянулась, уже даже почти не вонял, только немного несло ацетоном. Видимых укусов нет… нет, есть, рука замотана бурым бинтом.
Пополз к нам, а это значит, либо сил уже совсем нет, либо позвоночник перебит. Вот этого точно классифицирую как «овощ». Практически не опасен, разве случайно грызнёт…
– Что с ним делать? – поинтересовалась Хатори. Японка грамотно заняла позицию и теперь могла контролировать все подходы.
– Да ничего… – я аккуратно прицелился и пустил из пистолета пулю в голову мертвецу. USP треснул, глушитель хоть и тактический, но снижает звук качественно, голова зомбака лопнула, почти не выплеснув содержимое. Получается, высох?
– Я в машину к парамедикам, ты прикрываешь… – Я залез в «скорую». – Что у нас тут?.. Ага, не Клондайк, но поживиться есть чем.
Пособирал упаковки одноразовых капельниц и шприцов, бинты, шины, два больших медицинских кейса с лекарствами, наверное, на разные случаи, еще упаковки лекарств и разных бутылочек, еще один кейс, только побольше… Вот, наверное, и все. Уходим.
– Вижу нескольких гобблеров, быстрые… даже бегут… – тревожно сообщила Эсси. – Давайте в машину быстрее!
– Уже.
Мы тронулись с места, и действительно, парочка зомбаков даже за нами погналась. Смотрелись они комично, но двигались достаточно быстро, а еще я в руке у одного заметил кусок трубы… Вот это новости…
Эволюция налицо, мать твою! Это что, дальше они разговаривать и играть на пианино научатся? Идиотизм.
– Алехандро, надо вот здесь остановиться, – дернула меня на штанину Эсмеральда.
– Останавливайся, что ты заметила, милая?
– Вот магазин хороший, нужный! – Эсси убежденно ткнула пальчиком в магазинчик тканей и разных швейных принадлежностей. – Правда, очень нужный, у нас ни иголок, ни ниток, ни ножниц нет, а тут много чего еще нужного есть…
– Эсси, у нас грузовик готовой одежды!
– Все равно, пригодится. Не спорь, мы быстро.
Быстро или не быстро, это, конечно, важно, но вплетается еще один немаловажный фактор. Это опасно, черт возьми! Совсем не хочется вляпаться и рисковать ради ниток и иголок. Но жена будет дуться до вечера, и это в самом лучшем случае. Придется лезть…
Процесс я организовал как можно безопаснее. Эсси категорически запретил выходить, а сам с Хатори вихрем пролетел по торговому залу, загружая все, что под руку попало, даже коробку с портативной швейной машинкой. И несколько рулонов тканей прихватил, сам не знаю, зачем. Хотя знаю, для любимой жены, кстати, как потом оказалось, приобретения оказались очень полезные, во всяком случае, досуг наших женщин я организовал на долгое время вперед.
Дальше по пути нам попался еще небольшой маркет, последовала еще одна остановка. А после нее в машине уже стало трудно поворачиваться, все-таки «Хамви» не автобус ни разу. Эсси на этом не успокоилась, но дальше я уже взял ситуацию в свои руки и, несмотря на протесты, до поворота в кампус мы доехали без остановок.
Вскоре показался студенческий городок, больше похожий на филиал преисподней. Мертвецы везде, даже в окнах общежитий и административных зданий. Все они когда-то были молодыми парнями и девушками, полными жизни, а теперь превратились в ходячие трупы, смердящие гнилой плотью. Я закрыл глаза и на мгновение представил, как здесь было до апокалипсиса, а открыл их вновь, чуть не заорал от жуткого диссонанса. Ну и местечко себе выбрали хреновы евангелисты. Или как их там… Где они, кстати?
– Алехандро, тут что-то случилось… – встревоженно вскрикнула Эсси.
Я уже и сам увидел, что тут случилось. Ворота на бейсбольное поле оказались открыты. И даже не открыты, а вынесены чем-то тяжелым. Двери в спортзал и раздевалки тоже выбиты, отметины от пуль на стенах, разбитые стекла. Два пикапа с простреленными шинами и свежий мертвяк. Женщина с дырками от пуль на груди и потеками крови на ногах жрет трупы у стены…
Млять, да ее изнасиловали! А пожилых расстреляли у стены, а вот и мой знакомый Арон, с разбитой головой, лужа крови еще не застыла…
– Это случилось максимум час назад, – мрачно сообщила Хатори.
Эсси смотрела широко раскрытыми глазами на погром, беззвучно плакала и шепотом ругалась по-испански.
А вот следы от нескольких машин перед воротами. Сука, кто же это натворил, вашу мать?..
– Уезжаем, быстро! – скомандовал я и включил рацию на сканирование, может, уроды переговариваются, так хоть пойму, кто и где они. Не воевать я собираюсь, а держаться подальше, как можно дальше.
Хатори разогнала машину и, выскочив из кампуса, понеслась по дороге. Вела она уверенно, и я немного отвлекся от дороги.
Вот как это называется? Шакалы, твари, любой супер в подметки не годится таким уродам в человеческом обличье. Вешать уродов и оставлять сушиться на солнышке, пусть подергаются.
Четыре встречи с группами выживших людей и три из них группы ублюдков. Расклад совсем не в пользу нормальных. Твари…
Рация пискнула и вдруг разразилась обрывками переговоров неизвестной группы.
– …Джонни-бой, тормози, здесь заночуем, как раз мясо за ограду загоним…
– …я тебя услышал, Мак, только толстушку драть я буду, ты и не мылься…
– …придурки, заткните пасть, ночевать будете там, где я скажу, иначе я сам вас отдеру, сучки гребаные! Рулите к школе, там и заночуем…
– …как скажешь, босс…
Ага, получается, именно они и уничтожили «пятидесятников». Ну-ну…
– Эсси, где здесь есть школы?
Эсси глянула на карту и моментально сообщила мне информацию:
– Рядом. Эль Сегандо хай скул, всего пара миль. Это на Марипоза-авеню. Есть еще одна школа, но она немного дальше. Зачем тебе?
– Не знаю, а пока рулим домой…
«А зачем действительно тебе эта информация?» – разумная часть меня задала свой вопрос.
«Как зачем? Людей спасать и геройски сдохнуть от пули!» – ответила совсем неразумная, но героическая часть моей натуры.
«Заткнитесь, обе, я просто хочу знать, насколько далеко от нас эти ублюдки», – приказал я им.
«Ой ли… не обманывай себя», – дружно ответили противоположные стороны моего характера.
А действительно, стоит ли обманывать себя, никогда же не получалось? Ладно, доедем домой, подумаем…

25 марта, воскресенье, вечер. Лос-Анджелес

Как всегда, по приезду на базу последовала разгрузка трофеев, затем совместный ужин, после чего я увел Эсси к нам в каморку. Что буду делать, я уже твердо решил, и помешать мне могла только жена, больше никто, на остальных наплевать.
– Милая, я хочу с тобой поговорить.
– Ты хочешь поехать спасать людей? – немного нервно задала вопрос Эсси.
– Да, хочу. Понимаешь, я потом сам себя съем, потому что хотя бы ни попытался. Но я тебе могу обещать, что если это будет невозможно, я откажусь от затеи. И еще… Я тебя с собой не возьму.
– Алехандро, ты должен понимать, что если с тобой что-либо случится, мне не жить… – спокойно сказала Эсмеральда. – Я просто застрелюсь.
– Со мной все будет хорошо! – торжественно пообещал я. – Эсмеральда Мария Палома Гарсия, я обещаю, что со мной ничего не случится. Пойми, иногда мужчина должен совершать поступки, которые делают его мужчиной, если он про это забывает, то он превращается в тряпку.
– Ты поедешь сам?
– Нет. С Хатори. Пак еще нездоров.
– И она, скорее всего, будет согласна… – задумчиво проговорила Эсси. – Ну что же. Давай договоримся так. Я все-таки поеду с тобой, но даже носа из машины не покажу. Сам понимаешь, в машине мне ничего не грозит. По-другому я просто не смогу, сама здесь сойду с ума. Мое предложение такое, иначе ничего не будет. Если мой муж идиот, то я тоже должна быть такой же идиоткой. Но это в последний раз, Алехандро!
– Ты не идиотка. Я сейчас поговорю с Хатори и Паком. Джонни попрошу посидеть с тобой в машине. Это уже для моего спокойствия.
Хатори согласилась мгновенно, даже особенно не расспрашивая про мою задумку. И, похоже, ей было абсолютно все равно, как я это собираюсь делать.
Джонни Пак посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но с большим уважением и тоже согласился. Ну а кореянок я просто поставил перед фактом.
Дальше мы советовались. Выдвинуться запланировали, когда стемнеет. В наследство от спецназовцев нам достались приборы ночного видения, так что темнота проблем не составит. Я планировал сначала со стороны понаблюдать за лагерем бандитов, а потом перестрелять их с дистанции. Хатори говорила, что основами снайпинга владеет. С километровой дистанции я стрелять и не собираюсь, а на паре сотне метров это сделать не так уж трудно, во всяком случае, попробовать стоит. К тому же снайперские винтовки с мощными прицелами и даже ночные насадки на них присутствуют. Ну, а если что-то пойдет не так, то сделаем ноги и забудем про свою попытку, как про страшный сон.
Конечно, план не идеальный, но опасность для нас я все-таки снизил до минимума. По крайней мере, открытого боестолкновения не планируется, а на дистанции, да еще и ночью, мы можем остаться даже незамеченными. В общем, налет сумасшествия присутствует, но почти незаметный. Главной проблемой остаются мертвецы, вот они как раз и могут подкинуть неприятных вводных.
Прихватив все необходимое, мы вместе с Хатори и Эсси полезли на крышу пристреливать винтовки. Эсси для поддержки и контроля за мной, чтобы скучно не было.
Я установил впереди оптики ночные насадки, это оказалось довольно просто, тем более в автобусе нашелся мануал, вот только кратность на прицелах пришлось совмещать, насадки десятикратное увеличение не тянули. Патроны я взял дозвуковые, тоже из автобуса, так как планировал использовать глушители.
Дождались темноты и извели по несколько десятков патронов. По итогу стрельб стало ясно, что до снайперов нам как до Пекина в известной позиции, но при необходимости на паре сотен метров в какую-нибудь часть человеческой фигуры да попадем. Теперь главное, чтобы на месте оказалось подходящее здание на нужном расстоянии.
Надели шлемы с бинокулярами ночного видения, облачились в полноценные бронежилеты, мало ли, не с гобблерами воевать идем, может, и пуля прилететь. В придачу к снайперкам взяли свое постоянное вооружение. И ненадолго присев на дорожку, поехали совершать подвиги.
Большую часть дороги проделали с включенными фарами, потому что вокруг расстилалась кромешная темнота. Ну не совсем, конечно, кромешная, луна и звезды дают света прилично, да и вдалеке прорываются огоньки. Кстати, в стороне аэропорта стояло зарево, как от прожекторов, не исключено, что люди еще что-то там удерживают.
Когда до школы оставалось с километр, фары выключили и включили приборы ночного видения. Темнота сразу раскрасилась зеленоватыми оттенками и приобрела слегка размытые очертания. Нет, все-таки техника в армии и полиции у американцев на уровне. Просматривается все на сотню метров вперед довольно четко и даже объемно, так что ночью без особых проблем можно разъезжать. Как днем. Красота.
Гобблеры в основном вели себя в темноте почти как люди, то есть были полуслепые. Живчики, возможно, видели чуть лучше. За суперов не скажу, мы их не встретили, но я вполне обоснованно подозреваю, что видят они, как днем, просто не может быть по-другому. Все хищники, а суперы – это как раз вершина эволюции хищников, обладают ночным зрением.
О том, что бандиты на стоянке именно возле этой школы, мы поняли, не доезжая метров триста. Слышалась громкая музыка, хохот и пьяные крики. К тому же стояло зарево, парни на бензине не экономили, запустили походный генератор и подключили к нему несколько мощных ламп, а возможно, и фары в машинах включили. Полный идиотизм. Представляю, сколько возле них зомбаков. Некоторые школы в городе окружены высокими решетчатыми заборами, наверное, и здесь так, иначе гобблеры давно бы смельчаками подзакусили. А возможно, они на спортивном поле, там тоже почти всегда высокие заборы из сетки.
А вот дальше мой план стал лететь, как фанера над Парижем. Оказывается, вокруг школы высоких зданий, пригодных для позиции, не было. Да вообще высоких не было. Максимум двухэтажные, как почти все в этом районе. Наблюдалась примерно в километре непонятная конструкция, похожая на пожарную каланчу, но километр – это для меня как в луну целиться, попаданий гарантировано ноль. И как дальше, горе-снайпер, это я сам у себя спрашиваю. Стратег и тактик… Я покрутил головой, лихорадочно соображая, что же делать?
Вход в школьное здание был украшен стилизованной башенкой, высотой где-то примерно на уровне третьего-четвертого этажа, но попасть в башню можно было только изнутри школы. А что делать…
– Джонни, сидите, как мыши, даже желательно лечь на сиденья. Если что-то экстраординарное, то вызывайте нас по рации. Вас я тоже буду информировать по возможности. Если у нас появятся проблемы, я сообщу, заводишься, мы отступаем и валим отсюда подальше. Еще раз повторяю, сидите, как мышки. Мы пошли.
Около входа в школу зомбаков не оказалось, только несколько брошенных машин на стоянке и все. Входные двери были закрыты изнутри. По дурному примеру из фильмов я высадил в замок весь магазин пистолета, предварительно накрутив глушитель, но кроме дыры в двери ничего не добился. Пришлось выбивать окно, которое лопнуло в ночной тишине так звонко и оглушительно, что по обеим сторонам улицы мигом показались несколько фигур и побрели в нашу сторону, слава богу, не быстро. Я повыбивал осколки стекла, торчащие из рамы, заглянул внутрь и перемахнул подоконник. Присел и внимательно осмотрел коридор. Сразу прояснилось, почему я не смог открыть дверь, – она была намертво забаррикадирована изнутри столами и стульями, что означало: в школе до сих пор есть тот, кто это сделал. Но трупной вони не было, так что я подождал еще минуту и дал знак японке лезть за мной.
– Иди за мной, прикрывай сзади, если что, подашь сигнал голосом…
– Хорошо… – бедно-зеленое в свете ПНВ лицо Хатори было совершенно спокойным и невозмутимым. А меня всего внутренне трясло от… Не от страха, конечно, а от напряжения. Ну и чуть-чуть от страха, честно говоря.
Абсолютная тишина, слышно только едва различимые звуки наших шагов. В свете прибора ночного видения очень хорошо заметны пылинки, вьющиеся в воздухе.
Лестница на второй этаж…
– Поднимаемся, – я держу верх, ты низ…
– Ты верх. Я низ, – послушно повторила японка.
Нам в армии показывали движение в группе по лестничным пролетам, мы еще сами упрашивали нашего взводного капитана Чистякова показать… так там в составе группы, а нас всего двое… Млять, все не по-русски…
Встроенный прицел на немецкой винтовке в данной ситуации только мешал, закрывал вид, и я повернул винтовку набок, как в делают черномазые братки в фильмах.
Первый пролет…
Чисто и тихо, от напряжения здорово затекла спина, это у меня-то, без пяти минут чемпиона мира по боксу… Значит, вернемся домой, будем тренироваться…
Второй этаж…
Млять!!! Я чуть сознание не потерял от страха, на лестничную площадку выскочил хорек с дохлой мышью в зубах… сука, наверное, из зооуголка сбежал, уродец…
– Нет! – заметив, что я нацелился стволом на зверька, из-за спины выскочила Хатори и схватила зверька в руки.
– А ну на место, зараза… дура полоумная, на место, я сказал… – прошипел я. – Идиотка, а если он зараженный?
Хатори мигом засунула совсем не сопротивлявшуюся зверушку себе в «дей пак» за спиной и шмыгнула на свое место.
– Он не заразный! – прошептала она и старательно нацелилась стволом своего автомата в свой сектор.
– Зад порву, если еще раз подобное вычудишь…
– Не сможешь, мой господин, – хихикнула Хатори. – Он у меня тренированный.
– Тихо… идем дальше… – не найдя что ей ответить, закончил я разговор. Нет, ты смотри, детский сад, на хрен…
Дверь на второй этаж тоже оказалась заблокированной, пришлось минут десять повозиться, распихивая палкой через щель завал. Мне уже это уже перестало нравиться. Этот фортификационных дел мастер, если еще живой, может и пальнуть из-за угла с перепугу.
– Джонни, как обстановка? – шепнул я в микрофон рации.
– Нормально, мы лежим, три гобблера стоят около машины, активных действий не предпринимают.
– Пусть стоят, у нас тоже пока все хорошо… Конец связи…
Мы двинулись по направлению к башенке и наконец увидели первый труп, именно труп, а не зомби, на полу лежал уже здорово разложившийся тучный мужик в светлом костюме, во лбу чернела аккуратная дырочка Ага, а мужичок совсем не поеденный, значит, некому здесь пока харчиться. А вот хрен, в углу куча костей, да и у мужика бочина немного погрызена…
– Хатори, внимание! Здесь по-любому есть или живчик или супер…
– Вижу…
Я отодвинул гардину с окна и выглянул во двор. Рядом с нашим «Хамви» стояло неподвижно несколько фигур, один гобблер вообще сидел на асфальте, опираясь спиной на крыло. Ну и ладно, смирно стоят, не опасно…
Что дальше? Ага, вот и дверь в пристройку. Вот же сука, опять заперто!
Я налег плечом, и дверь чуть подалась…
– Сзади, – пронзительно крикнула японка, и сразу защелкал ее автомат.
Оборачиваясь и вскидывая винтовку, только успел заметить темную неясную тень, скользнувшую в приоткрытую дверь аудитории…
– Прикрывай, – скомандовал я Хатори и со всего маху ударил плечом по двери… еще… еще раз… Треск автомата сзади, и я, наконец, выбив дверь, кубарем влетел в пристройку.
Японка, не переставая стрелять, скользнула за мной, захлопнула дверь и налегла на нее всем телом.
– Спокойно… – я быстро восстановил баррикаду и вдобавок придвинул здоровенную кадку с засохшим кактусом. – Фу, мля… поседеть можно…
– Млиа… миножно… – эхом повторила за мной на русском языке Хатори и добавила несколько, наверное, нецензурных слов на японском.
– Ты это, не матерись, а лезь наверх… – показал я на выдвижную лестницу.
Японка засунула руку в рюкзачок и почесала хорька, с любопытством высовывающего голову, вот же животина ручная, а потом быстро вскарабкалась наверх. Через пару секунд донеслось чихание и ее голос:
– Здесь чисто… и пыльно…
Чисто так чисто, а где же человечек, пристреливший мужика и забаррикадировавший дверь? Наверное, через пристройку вылез на крышу и свалил, подобру-поздорову.
На верхнем этаже пристройки пахло старостью и плесенью, штабелями лежала разная старая мебель. Наверх шла еще одна лестница. Я откинул люк и оказался на небольшом чердачке, с рядом мутных окошек по стене, ага, вот так можно на самый верх вылезти. С площадки просматривались теннисные корты и спортивные поля. Как раз перед нашими глазами, на поле для сквоша и расположились разбойники, но нам было видно только часть их каравана.
Военный грузовик, автобус, похожий на школьный, пара пикапов и кусок кузова автобуса «пятидесятников», который, получается, они тоже прихватили с собой. А еще очень прилично просматривались сидевшие в ряд возле забора связанные по рукам и ногам сами пленники.
Устроились бандиты хорошо, вся спортивная территория была огорожена забором, да еще поля разделялись между собой сеткой, зомбакам, по крайней мере обычным, не суперам, было добраться проблематично. Чем разбойнички и пользовались по полной, орал реггатон, посредине поля стоял громадный газовый мангал для барбекю и вокруг него собралась толпа, человек пятнадцать. Всех нам не было видно, закрывали машины и крыша школы…
– Как ты хочешь это сделать? – поинтересовалась Хатори. Она уже вытащила из чехла снайперку, разложила сошки и всматривалась в прицел на поле. Очки ПНВ откинула наверх, правильно, и так площадку видно как днем…
– Не спеши… сейчас разберемся, – я вытащил небольшой лазерный дальномер и прицелился им прямо в громадного чернокожего в ярко-красной майке, разгрузке и широчайших камуфлированных штанах. Тихо клацнула кнопочка, зафиксировав расстояние. Но глянув на светящиеся циферки на дисплее, я понял, что занимаюсь бесполезным делом. Всего-то девяносто три метра. Какие, на хрен, снайперские винтовки, спокойно хватит и моей немки. К тому же на ней стоит трех с половиной кратная оптика.
Покосился на японку и с удовлетворением отметил, что она не улыбается при виде моих… гм… профессиональных действий. Вот и молодец, командир по определению самый-самый, и всему, что он делает, есть законные основания. Значит так…
Часовые все-таки есть. Парень на кабине грузовика прихлебывает пиво, но иногда посматривает по сторонам, в руках у него… в руках у него М-16, похоже военная, без всяких ограничений. Еще один часовой на кабине автобуса, на противоположном конце поля. У него болтовая винтовка с оптикой, это уже опасно.
– Хатори, твои часовые, первого работаешь со снайперкой. Целься им в середину груди, попадешь однозначно, дальше выбиваешь остальных, а я возьму группу у барбекю. Готовься, стреляешь по команде…
Так, что дальше? Пока вижу пятнадцать человек… нет, уже семнадцать, появились еще двое, на ходу подтягивают и застегивают штаны. Ага, отвалила следующая парочка и потащила за грузовик… млять, уроды, потащили молоденького парня, предварительно двинув по голове прикладом… Ржете, суки? Ну-ну… Я навел красный крестик прицела на самого большого ниггера и большим пальцем перевел предохранитель на автоматический огонь.
– Давай… – Винтовка судорожно задергалась, и сразу несколько человек швырнуло на землю А я потом коротко нажимал на спусковой крючок и старался ловить прицелом мечущихся людей на площадке. Рядом приглушенно, но резко бухала снайперка Хатори. Перезаряжая магазин, успел заметить, что, как бы там ни было, но мы попадаем. Один часовой валяется на кабине, в безвольно свесившейся руке застрял ремень от винтовки, а второй часовой совсем исчез с глаз…
Короткая очередь, и ползущий за угол толстяк уткнулся лысой башкой в землю. Белую майку, обтягивающую жирную спину, как будто взорвало изнутри. Метнулся еще один силуэт, но очередь подломила ему ноги, он кубарем покатился к сетке…
– Стоп, не стреляй… – скомандовал я. Вроде все… Нет, не все, тех двоих, что потащили парнишку за машину, не вижу. Ну и как же теперь, они же не идиоты, под пули не полезут.
– Сиди здесь и прикрывай меня, – я перезарядил магазин, вскочил на парапет и перепрыгнул на черепичную крышу школы. Придерживаясь рукой за конек, перебежал на другую сторону. Вот же сука, все равно не видно. Парнишку и еще чье-то тело видно, а уроды, похоже, попрятались или уже сбежали.
После небольшой паузы дал короткую очередь между машинами, пусть знают, что мы на месте, и спрыгнул с крыши на школьный автобус, стоявший во дворе. Потом на асфальт и вышиб ногой калитку на спортивное поле…
Прижал пальцем тангенту рации и скомандовал:
– Внимательно следи за стоянкой, по каждой тени стреляй. Даже просто так между машинами стреляй периодически. Я иду туда, если что, предупредишь…
– Есть, один, кажется, под грузовиком, – ответила японка и сразу раздался выстрел. – Точно под грузовиком, дернулся, урод. Но я его достать не могу. А второго не вижу…
– Держи его там… – я быстро проскочил три теннисных корта и перелез через забор мини-футбольного поля. Впереди замаячили силуэты машин, бухнула снайперка Хатори, и вдруг кто-то заверещал как заяц. Отлично!
Сука… Через забор лезть придется… Закинул винтовку за спину и, цепляясь пальцами за ячейки сетки и скользя ботинками, полез наверх. Опять вопль, выстрел Хатори. И автоматная очередь… млять… это уже оставшийся в живых балуется…
Перевалился через забор, спрыгнул вниз и сразу откатился к автобусу…
– Я на месте. Видишь кого?
– Осторожно! – обеспокоенно доложилась японка. – Мертвяки уже встают. Один из бандитос живой. И скорее всего, он на три часа от тебя за будкой. Это он стрелял в ожившего товарища, а второго, кажется, уже укусили, но я в него попала, сейчас его не вижу совсем. Но был прямо за автобусом, метра три от тебя…
– Прикрывай меня, – я осторожно выглянул из-за угла.
Так, понятно, дергается, вставая, толстяк… и еще два… Млять, это что, ни одному в голову не попали? Ну и ладно, хрен с ним, сейчас попаду. Быстро достал из кобуры пистолет и двумя выстрелами свалил парочку обратившихся, потом еще двух и заорал:
– Слышь, урод… если живой, подай голос…
– Мы живые, но к нам идут мертвяки… – живо отозвались пленные, и сразу над моей головой в кузов ударила короткая очередь.
– Хатори, спишь! Дави его, не давай высунуться, – я перекатился на другую сторону и пристрелил девчонку, которую, наверное, насиловали. Порванное в клочья платье, ноги в потоках крови, она уже брела к своим связанным товарищам.
– Ох, сука… – Кто-то на меня навалился сзади и дернул за край бронника около шеи. Я заорал от испуга, крутнулся, вырвался и, поджав ноги, изо всех сил пнул в бледную морду бандита с разорванной пулей щекой, потом чуть не отстрелив себе в спешке колено, пальнул ему прямо в лоб.
Стала часто стрелять снайперка японки, и воздух наполнился гулкими ударами пуль о железо. Сами выстрелы я почти не слышал, глушитель стоит, а вот пули били звонко.
– Урод, сдавайся… я тебя же хрен выпущу. Все равно тебе конец, – заорал я, внимательно осматриваясь. Млять, как я зевнул зомбака, до сих пор не понимаю.
– Иди, возьми меня… – последовал уверенный голос в ответ. По голосу взрослый мужик и не ниггер. Ты смотри, какой смелый.
Я прижался к земле и посмотрел в просвет между колесами. Нет, ни хрена не видно.
– Он за будкой для инвентаря, – доложилась японка и потом взвизгнула. – Перебежал ближе к пленным, я только тень видела.
Вот же напасть, еще заложников возьмет…
– Он схватил пленного, я не успела, – встревоженно закричала Хатори.
– Покажись, герой, я сейчас этому пацану мозги вышибу… – уверенный такой голос, даже насмешливый.
– Ты, урод, хочешь в полицию поиграться? – Я выскочил из-за машины и высадил полмагазина, стараясь целиться в голову прикрывающегося пареньком высокого худого мужика с лысым черепом и бородкой готи. Почему я так сделал, я не знаю… Ну, не знаю и все, злость душила, ненависть, не бросать же мне ствол на землю и сдаваться. Простите меня, кто там должен прощать. Ну не супермен я ни разу и не переговорщик…
Пули швырнули обоих на землю. Но бандит все-таки успел нажать на гашетку, и очередь вспорола воздух надо мной.
Убил! Я пристрелил заложника! Сразу забухало в висках и ноги налились каменной тяжестью. Ну и урод же я, мелькнуло в голове… Не надеясь ни на что хорошее, склонился над пареньком.
И облегченно выдохнул.
– Спасибо, мистер… – болезненно кривясь, прошептал парнишка.
– Обалдеть… Не понял, ты что, живой, парень?!! – я быстро оттащил мальчишку в сторону и ножом перерезал веревки. – Японский городовой! Ну ты везучий, млять…
Это надо же, отстрелил парню кусок уха и содрал пулей здоровенный шмат кожи с черепа, а так целый. Целый!!! Бандиту же почти вся очередь угодила прямо в голову и от нее теперь осталась только нижняя челюсть со слипшейся от крови бородкой.
– Сзади еще трое обратились… – предупредила Хатори.
– Сам знаю… – рявкнул я, отвлекся и, вытащив из кобуры «Вальтер», пристрелил мертвецов, потом прошелся по площадке и проконтролировал на всякий случай остальных.
Затем быстро освободил пленных. Их оказалось всего пятнадцать человек. Почти все пожилые и среднего возраста. Восемь мужчин, пять женщин, два ребенка лет по десять и один совсем маленький мальчик.
– Спасибо, парень… – меня крепко обнял мой старый знакомый Джек Уоллес. – Тебя нам прислал сам Господь Бог!
Мы с Джеком встретились еще в первый день моего выезда в город, и как раз он приглашал нас в Сакраменто в общину христиан-пятидесятников церкви «Вифания».
– Кто это такие? – поинтересовался я у него.
– Сбежавшие из тюрьмы преступники… мы их пригласили разделить с нами хлеб, а они… – Джек потупил глаза. – Сам видишь.
– Вижу. Кто у вас главный?
– Получается, я. Преподобного Марка убили… и Джошуа тоже, я думаю, теперь мне Господь вручил бразды правления нашей паствой… – Уоллес скромно потупился.
– Значит, так. Вооружайтесь и проверяйте грузовики. Грузите все. Сейчас я вызову сюда машину и будем убираться подальше, потому что скоро здесь от гобблеров будет не продохнуть.
Джек кивнул и убежал отдавать распоряжения.
– Хатори, сидишь пока на крыше, прикрываешь нас.
– Есть. У края поля порядочная толпа гобблеров собралась, могут и забор завалить. С другой стороны тоже, – быстро доложилась японка.
– Можешь немного потренироваться. Повыбивай самых шустрых. Джонни, ты меня слышишь?
– Четко и ясно. Все получилось?
– Да. Заводись и заезжай за школу с правой стороны, там решетчатый забор, выдави его. Паркуйся вплотную к школьному автобусу. Будешь на месте, доложишь. Как понял?
– Буду на месте, доложу. У меня Эсси рацию отбирает.
– Дай.
– Mi Soldato, с тобой все в порядке? Ты всех победил? Я тебя люблю! – возбужденно запищала Эсмеральда.
– Все в порядке. Всех победил, – улыбаясь про себя, ответил я. – Тебя тоже люблю. Заводитесь и езжайте.
Машин на поле оказалось восемь штук. Армейский грузовик с кунгом, автобус, похожий на школьный, только с решетками на окнах. Как-то знакомо он выглядит… Ага, тюремный автобус, вот что это. Классная штука! Дальше… Четыре пикапа, один из них тюнингованный гражданский «Хаммер», а другой, полицейский «Сабурбен». Остальные – незнакомые мне старые модели и два микроавтобуса, – «Шеви Экспресс» и «Форд Транзит».
– Джек, забираем все машины. Некогда разбираться, водителей хватит? Вот и хорошо. Все оружие и боеприпасы с трупов тоже в машины. Давай, давай, шевелитесь.
– Забор упал… – доложилась Хатори.
Плохо, но не критично, впереди у них еще ограждения. Время есть. Это если суперы не появятся.
– На месте, – доложился уже Джонни.
– Хатори, забери мой ствол и вылезай на крышу, не отключайся, будешь докладывать поэтапно, – договорив, я закинул винтовку за спину и залез в кузов головного «Хаммера». Подождав, пока заведутся все машины, я наклонился к кабине, где сидел Уоллес, и скомандовал: – Джек, мимо трибун, вот так прямо на выезд. Заборы вали. Потом заворачиваешь к школе, а дальше я покажу. Вперед.
– На крыше, – сказала рация голосом японки.
– Ты умница, девочка. Теперь подходи к краю, там внизу школьный автобус, рядом с автобусом стоит Джонни. Прыгай на крышу автобуса, потом скомандуешь Паку, как удобней стать, и с автобуса прямо в машину. Как поняла? По исполнении доложишься.
– Поняла. Доложусь… – эхом отозвалась японка.
Я помахал рукой остальным водителям, показал следовать строго за нами и постучал по крыше, давая Уоллесу сигнал двигаться. «Хаммер» мощно рыкнул движком и, прокатив десяток метров, с ходу выбил секцию забора.
Вдалеке мелькнуло несколько юрких теней, и я сразу пожалел, что залез в кузов. Как приманка торчу. Не дело это… Заколотил кулаком по крыше, и когда машина приостановилась, мигом шмыгнул в кабину. Вот так-то лучше.
С треском вылетела секция последнего забора, и мы вырулили на улицу. Твою же мать!!! Японский городовой, сколько же их? Лучи света от фар выхватывали из темноты целые толпы мертвецов… Удар, корпус машины содрогнулся, мощное рыло «Хаммера» разбросало мертвяков по сторонам, потом еще и еще, все лобовое стекло забрызгало бурой жижей и слизью…
– Я в машине, – раздался голос Хатори. – Ногу подвернула…
– Умница! – заорал я, не сдерживаясь. – Теперь выезжайте на Марипоза-стрит и ждите, мы уже на подходе. Потом поведете нас домой…
– Принял, – ответил Пак.
Неужели у нас все получилось? Нет, все-таки я рожден быть чемпионом мира… Сука, не в боксе, так по жизни!
– Видишь «Хамви», вот давай теперь за ним, – я показал Уоллесу нашу машину и от избытка чувств хватил кулаком по панели. Нет, все-таки чудеса-чудесные, мы завалили почти двадцать человек и почти без потерь. Дай-то бог, чтобы Хатори не сильно ногу повредила.
– Вроде вырвались, – Джек вытер рукой пот со лба. – А мы уже воздали последнюю молитву.
– Не спеши, доберемся домой, тогда вместе помолимся. Ваша техника ко мне на территорию не вместится, поэтому поставите ее рядом, там тоже все огорожено. Сами ночевать будете у нас, думаю, поместитесь. Как у вас с припасами?
– Все есть. Эти уроды приехали всего на трех машинах, на этом «Хаммере», автобусе и «Сабурбене». Весь остальной транспорт наш. В машинах все необходимое, мы серьезно подготовились к путешествию в Сакраменто. Так что не беспокойся, и провизия, и палатки у нас есть.
– Что теперь планируешь? – поинтересовался я.
– То же, что и планировали. Если не возражаешь, мы денек отдохнем, приведем все в порядок, придём в себя и поедем. А мое приглашение, кстати, в силе. Ты займешь достойное положение в общине, подумай.
– Посмотрим. – Я вызвал по рации Джонни, мы приостановились и я пересел к ним в «Хамви».
– Ну, парень, ты нереально крут! – на обожженном лице корейца засияла широкая улыбка. – Мне Хатори тут успела рассказать.
– Алехандро!!! – запищала в свою очередь Эсси и бросилась мне на шею и неожиданно залилась слезами. – Ты всех победил… но ты все равно дурачок. Я так переживала, так переживала… Больше я тебя никуда не отпущу…
– Я и не пойду, mi Amor. Перестань, все же закончилось, – я попробовал утешить Эсси, понимая, что нагло и беспардонно ей вру. Пойду, и еще не раз, просто не смогу бездействовать, не смогу сломать себя, не в моем это идиотском характере.
Японка молча сидела в уголке и поглаживала хорька, удобно устроившегося у нее на коленях.
– Что с ногой?
– Ерунда… – Хатори улыбнулась и покрутила ступней. – Вывиха и перелома нет, немного растянула голеностоп, через пару-тройку дней все будет в порядке.
– Ты молодец.
– Я просто делала то, что должна, – Хатори церемонно наклонила голову и приподняла зверушку. – Познакомьтесь, это Аматерасу, можно называть Ами, она девочка. Она хочет к нам в отряд. Вы не против?
– Привет, Ами, – Эсси почесала хорька за шею. Зверек легонько ухватил ее зубками за палец, а затем лизнул ладошку узеньким длинным язычком. Признал.
– Привет, – я тоже протянул руку, но клятый хорь вдруг вздыбил шерсть на загривке и угрожающе рявкнул.
– Что за?..
– Спокойней, Ами не терпит фамильярностей… – с улыбкой пояснила японка. – Дома дашь ей кусочек мяса, и она разрешит тебе себя погладить, а пока она признает только девочек. Правда, Ами?
Хорьчиха еще раз угрожающе рыкнула и потерлась головой о ладошку японки.
– Ты ей передай, если будет рычать на командира, получит пинков, а не мяса, – возмутился я, не хватало еще, какая-то пушистая сарделька будет на меня клыки скалить. – Я здесь главный, понятно, зверюга?
– Не наезжай на девочку… – хором завопили Хатори и Эсси, а потом, к моему удивлению, за зверушку еще вступился и Пак. – Она же еще к тебе не привыкла, Алекс.
– Все равно держите ее подальше от меня. И хватит, закончили митинг в защиту животных, лучше за дорогой следите… – прекратил я прения, но решил по приезду попробовать подлизаться к Ами с помощью куска колбасы.
Доехали без приключений, машины «пятидесятников» загнали на соседний склад, самих людей разместили к ангаре у корейцев. Хатори переехала ночевать к нам, Эсси не возражала, да и сама японка тоже. Они, похоже, с моей женой стали симпатизировать друг другу.
Первым делом мы наскоро помылись. Пада, Соль и Сун щеголяли новыми царапинами и синяками. Видимо, прения по поводу поста главной жены Джонни все еще продолжались. Но, несмотря на это, они приготовили неплохой ужин. Налопавшись до отвала, все сразу завалились спать, так как денек, особенно у «пятидесятников», выдался не из легких.
Мы с Эсси немного повозились на диванчике, немного стесняясь Хатори, потому что японка легла спать в нашей каморке на походной кровати. Но потом, плюнув на условности, первая это сделала Эсси, кстати, и сделали то, без чего уже не могли заснуть. Как мне показалось, японка не спала и внимательно на нас смотрела… Ну и ладно, жалко, что ли, пусть смотрит… Так даже прикольнее…

26 марта, понедельник, утро. Лос-Анджелес

– …Ты же меня спасешь? Ну что тебе стоит… еще совсем не поздно… – бледная Анжелика жалобно смотрела на меня мертвыми глазами. Находилась она в том же помещении, где и прошлый раз, только теперь лежала на спине закутанная в саван, на длинном черном столе, покрытом черной атласной скатертью. Вокруг нее стояли мертвецы и молча тянули к ней опухшие, покрытые трупными пятнами руки…
– Да что тебе нужно?.. – заорав во сне, я рванулся с постели и уже потом понял, что проснулся.
Эсси испуганно дернулась, но я, поцеловав ее, несколько секунд гладил по голове, пока опять не заснула.
Сон, опять долбаный сон! Подсознание фокусы выкидывает. Нет, так дело не пойдет, надо что-то делать…
Побрел в душ и чтобы чем-то занять себя и отвлечься, морщась, не люблю это дело, побрился. На меня из зеркала смотрело лицо взрослого мужика, гораздо старше, чем я есть, и с полностью отмороженным, с легким налетом сумасшествия, взглядом. Взглядом человека, увидевшего и испытавшего очень многое в этом мире.
– Плохо спал? – Хатори тоже проснулась и, сбросив длинную футболку, встала под душ.
– Да… – я невольно бросил взгляд на сильное, блестящее от воды тело японки. – Как нога?
– Уже лучше, хотя пару дней буду прихрамывать, не беспокойся, ты в душ идешь? Вода холодная, как раз по твоему вкусу, – Хатори стала в сторону, освобождая мне место.
– Я позже… – предложение было соблазнительным, но я отказался, Эсси проснется и устроит второй апокалипсис. – Я пока кофе и чай сделаю.
Пока закипал котелок с водой, я отрубил здоровый кусок ветчины и положил перед хорьчихой, терпеливо ожидавшей, когда появится хозяйка из душа. Зверюга при виде меня опять вздыбила шерсть, но мясо мгновенно схватила и утащила в угол, где с утробным рычанием сожрала за пару секунд, потом подошла поближе и умильно уставилась на меня, блестя маленькими пуговками глазок и даже наклонив головку.
– Держи еще… – я присел и протянул зверьку следующий кусочек в вытянутой руке. Ами, порыкивая, осторожно приблизилась и стала есть прямо из руки, щекоча шершавым язычком по пальцам.
– Ну вот и хорошо, а то рычать… – гладить зверушку я все же не стал, мало ли что у нее на уме, может и грызнуть.
– Подружились? – Эсмеральда зевнула, поцеловала меня и пошлепала к японке в душ, через пару секунд раздался пронзительный визг, Эсси не терпела холодной воды.
Я залил чай кипятком и поставил на таганок турку с кофе, у нас есть кофемашина, но включать генератор не хотелось. Дождавшись, пока поднялась пена, перелил напиток в чашки.
Рука непроизвольно протянулась к радиоприемнику и включила его. Сразу динамик разразился хриплой скороговоркой Анжелики…
– …Еще два дня… еще пара денечков и я покажу своим мозгам этот прекрасный, мать его, мир… Сашка, ты урод… урод… урод… Слушайте «Парк Горького», дебилы…
– Тьфу ты, зараза, – я от досады чуть не растоптал приемник. Настроение сразу опустилось ниже плинтуса. Я-то при чем? Ну не могу я тебя спасти. Не могу и все.
– Дамы, выходите… кофе на столе, – заорал я подозрительно затихшим в душевой девушкам, натянул брюки, взял чашку с чаем и, прихватив дробовик, вышел во двор.
Все уже проснулись, женщины установили походную плиту и вовсю кашеварили, кореянки под руководством Пака делали зарядку. Интересно, это в качестве поощрения или наказания? Кореец нешуточно порыкивал на своих девушек, это чем это они ночью провинились? Наверное, опять передрались.
– Доброе утро, Алекс, – ко мне подошел Уоллес. – Как спалось?
– Все нормально, – буркнул я. Разговаривать не хотелось, а тут еще этот баптист… тьфу ты, «пятидесятник», со своими вопросиками. Какое твое дело, как я спал?
– Идем, оружие и трофеи примешь, – предложил пастор и потер скулу, на которой расплывалась огромная гематома.
Все вчерашние узники бандитов в той или иной мере были покрыты отметинами, но держались бодро, даже улыбались. Парнишка, который успел вчера побывать заложником, сидел в раскладном кресле с головой, полностью замотанной бинтами, и очумевшим взглядом, но вполне себе так бодренько наворачивал из большой миски кашку.
– Оружие – это хорошо, а вам что, ничего не надо? – осторожно спросил я. Правильный у дядьки подход, трофеи мне здорово улучшают настроение, но вежливость соблюдаем.
– Мы свое уже все отобрали, у нас его много. Но и у бандитов было немало, теперь стволы ваши, да и машины с добром тоже.
Я оглядел кучу оружия на расстеленном брезенте, пятидесятники оказались предельно честными ребятами и аккуратно сложили все бандитское оружие, вплоть до пистолетов и ножей.
Внимание привлек маленький армейский карабин Colt Commando 993, модель со съемной ручкой для переноски и планками Пикатинни. На ней уже стоял маленький коллиматор Aimpoint M-66, тактическая рукоятка, совмещенная с фонарем и тактический глушитель. Полезная штука, может пригодиться. Рядом с ним лежали две модифицированных полицейских FN FAL, точно такие же, как мой первый трофей, и куча магазинов, полноценных, двадцатипатронных. Наконец-то разжился, а то у меня такой всего один, остальные куцые.
Так, что у нас дальше? М16А4 – три штуки, две из них с коллиматорами, а одна с оптикой, две М-16А1, без обвеса, опять «Кольты Коммандо», но уже с несъемными рукоятками, две М-14, в первозданном виде, то есть в обычном армейском варианте, без современных наворотов. И один почтенный старичок, карабин М-1. Это тот, что под патрончик 30 Carbine.
Картинку дополняла парочка болтовых винтовок с оптикой, куча дробовиков и… о боги!.. слонобойка Терминатора, коротенький рычажный дробовик десятого калибра Winchester Model 1901. У Шварца, правда, был с обрезанным прикладом, а это девственный, даже воронение не облезло и ореховый приклад на месте. Патронташ бандольеро рядом лежит и в нем всего десяток патронов, но это не беда, у меня пара пачек есть, когда мародерил первый охотничий магазин, прихватил, а это, уже вместе, шестьдесят патронов получается.
На радостях отложил в сторону четыре помповых охотничьих дробовика, болтовую винтовку Marlin и обе М-14 с М-1, потом добавил три револьвера под калибр 357 Magnum и здоровенный Smith &amp;Wesson под 44 Magnum и подвинул к Уоллесу:
– Забирай, это вам.
– Не откажусь, благодарю, – Джек не стал скромничать и пожал мне руку. – Оружие сейчас всегда пригодится, у меня тоже есть для тебя подарок, но это потом, предлагаю небольшой обмен. У тебя здесь в трофеях есть нужные нам патроны, а у нас много армейских 5,56×45, могу обменять.
– Давай, – я с радостью согласился. – А какие тебе нужны?
Американцы есть американцы и это их качество мне очень нравится. Наш бы просто попросил, типа «они тебе на хрен не нужны, давай я заберу», и я бы отдал, у самого американской практичности почти ни на грош, только воспитывается. К тому же у меня скопилась куча патронного неликвида, который хранил, не зная куда приткнуть.
– Весь .357 и .44, .357SIG, .40 S&amp;W, 30–30, 30–06, 222 Remington и 338 Winchester Magnum, 30 Carbine и 41 Magnum, если есть, то и двадцатый для гладкоствола заберем, – деловито перечислил пастор. – У нас есть оружие под эти боеприпасы, и оно людям нравится, к тому же есть гильзы и пули, можем сами снаряжать, что, сам понимаешь, немаловажно.
– Нет вопросов… – на такую удачу я даже рассчитывать не мог.
Через полчаса я стал обладателем трех тысяч патронов М-193, в пластиковых пакетах по двести штук. Очень даже неплохо, если считать, что я сбыл почти весь неликвид. К тому же обменял на патроны три своих самозарядных АR-15 разных производителей, два болта под 222-й калибр и пять охотничьих двустволок. На обмен пошел и тюк армейского устаревшего камуфляжа, тоже на патроны. Опять же бандюганы были хорошо обеспечены боеприпасами, и нам в наследство от них досталось еще несколько тысяч нужных мне калибров.
Потом Джек вручил мне подарки, два пластиковых кейса и красивую деревянную коробку. В одном кейсе лежала небольшая, очень элегантная бразильская револьверная винтовка Rossi, под мелкокалиберный патрон 22LR. В комплекте к ней шел небольшой фирменный двух с половиной кратный оптический прицел, куча принадлежностей, в том числе специальный ключик, запирающий барабан, и даже инструкция на трех языках, в том числе и на русском. Отличный подарок Эсси будет, она ко всем револьверам неровно дышит.
В деревянной коробке находились подарки, по моему мнению, опять для Эсси и для Хатори. Два миниатюрных дерринжера под револьверный патрон 38 Special, позолоченные, с инкрустациями и щечками из эбенового дерева, достойный подарок для женщин, куда ценнее, чем золотые побрякушки и бриллианты, особенно в наше время.
И наконец, подарок для меня, которому я порадовался от души. Гладкоствольный отечественный карабин «Вепрь», превращенный стараниями американской фирмы Robinson Arms, в тактический и жутко навороченный. С полным набором принадлежностей и девайсов в виде тактических ручек, дульных насадок и даже набором магазинов, вплоть до здоровенной двадцатипатронной банки. Тяжеленный, около пяти килограммов, но надежный и мощный, как танк Т-34, к тому же родной, русский. А я всегда считал себя русским человеком, несмотря на изрядные примеси колумбийской крови.
А от машин, посоветовавшись с Джонни, отказался совсем. Были мысли забрать «Хаммер» или «Сабурбен», но они реально нам ни к чему. Машин и так хватает. Правда, мы выгребли из бандитского транспорта все полезное и получили от Джека три бочки с бензином и четыре полных газовых баллона, как компенсацию. Кстати, он забирал только американский «автозак», «Хаммер» и «Сабурбен», остальные оставлял, тоже оказались не нужны, да и водителей у них стало маловато. Он даже подкинул нам еще провизии, – масла, консервов и муки, так что по итогу все оказались очень довольны друг другом.
Провозились до обеда, поели, а потом все разбрелись по ангарам немного передохнуть. Мне спать и отдыхать не хотелось, поэтому, набрав трофейного оружия и принадлежностей для чистки, я забрался на крышу нести службу и приводить оружие в порядок. Ненавижу грязные ботинки и нечищеное оружие. Правда, затаскивать трофеи пришлось в несколько приемов, за один раз тяжеловато получалось, одних пистолетов полтора десятка досталось. Захватил и солнечную батарею, пришло время подзарядить рации, телефон и ноутбук, на который я собирался закачать с дисков несколько обучающих роликов по обслуживанию оружия и стрельбе. Диски я тоже выгреб в магазине, своих знаний не хватает катастрофически, да и американское оружие для таких лузеров, как я, сложновато в обслуживании.
Эсси мылилась сначала со мной, но потом, когда я ее собрался привлечь к чистке оружия, о чем-то пошепталась с Хатори и на крышу лезть передумала.
А подаркам девочки очень обрадовались и обязали меня вечером вывезти их в город, опробовать оружие.

26 марта, понедельник, обед. Лос-Анджелес

Сеанса связи с Колумбией у меня вчера не было, он и не планировался, но все равно я очень беспокоился. О ситуации там я могу только догадываться, но однозначно такой страны уже не существует. Дело усугубляется тем, что государственное устройство в этой стране крайне непрочное, куча наркокартелей, разных революционеров, и все они просто не могут не воспользоваться ситуацией и не попытаться попробовать свести счеты и прибрать все оставшееся к своим рукам. А это война, это смерть и анархия, добавим апокалипсис и желание туда ехать у нормального человека должно пропасть напрочь. Одна надежда, что дед держит ситуацию в своих руках и у него достаточно возможностей отстоять свои позиции или хотя бы спасти жизни своих людей.
Ладно, все равно пока никуда не еду, и неизвестно, когда поеду, есть проблемы гораздо насущнее. Апокалипсис апокалипсисом, а полицию пока еще никто не отменял и в сохранившихся анклавах она обязательно присутствует. А значит, мне пока в них тоже ход заказан, не исключаю, что кое у кого-то память хорошая. А может, и базы данных сохранились, а на мне труп полицейского висит, это никогда не прощается и не забывается, а значит, по доброй американской традиции, здравствуй, ближайший сук дерева и петля. И что… а ничего, если к людям, то только в Колумбию или в Сакраменто к «пятидесятникам». Благо Джек говорит, там и в мирное время запасов было на год осады и организация в таких общинах всегда на уровне, да и соотечественников процентов шестьдесят… Да, только туда…
Я повертел массивный Colt 1911A1, внушающая доверие машинка, ну не может быть плохим пистолет, выпускающийся чуть ли не со времен Первой мировой войны практически без изменений. Да и калибр солидный, вот только патронов в магазине маловато. Да и ладно. Упаковал вычищенный пистолет в пластиковый пакет и положил в сумку, туда же отправились три его близнеца разной степени подержанности и два пистолета поменьше, Colt New Agent называются, все тот же 1911 и тот же калибр .45АСР, но более компактные. Что у нас еще сорок пятого есть? Ruger P97, этот уже с пластиковой рамкой, вид более современный, но тоже в сумку, меня полностью устраивает мой HK USP. И калибр тот же, и надежность немецкая, да и наворотов на него хватает. Можно хоть пистолетный коллиматор фирменный поставить, вот только не нужно, не на соревнованиях IPSC выделываться собираюсь, и так справляюсь.
Я отвлёкся, хлебнул чаю и осмотрел окрестности в бинокль. Все как всегда: тишь и благодать, солнце, пальмы, воздух вроде даже как чище стал. Ну и, конечно, зомбаки… куда без них. Высмотрел сидящего возле перевернутого автобуса гобблера и взялся за снайперку, потом плюнул и положил ее назад… сиди, патрон дороже тебя на порядок.
Рука потянулась к радио, но я сразу спохватился и отдернул ее назад. На хрен… только настроение выправилось, опять наслушаешься Анжелики – и хоть вешайся.
В голове опять замелькали идиотские мысли.
А может, все-таки попробовать ее спасти, получилось же мормонов? Тьфу ты, сука, заговариваться стал. Не мормонов, «пятидесятников». Делов-то, проехать по хайвэю, нырнуть в город, а в «Хамви» или «Додже» даже суперы мне ничего не сделают. Потом зачистка здания или придумаю, как по-другому попасть, и вот я пред твоими ясными очами, герой и спаситель в одном числе. Ну а как Эсси объяснить? Ладно, вернемся к размышлениям завтра с утра, Говорова же обещала еще пару дней не стреляться.
Настроение поднялось, вроде и не отказался ехать, – то есть не совсем сволочь, и не поехал, – то есть не совсем идиот.
Что там дальше с оружием? Опять «Беретты» – две штуки, обычные, девяносто вторые, затвор не усиленный, вроде в приличном состоянии, не люфтят, трещин в стволе нет, они под 9×19, значит, в отдельную сумку.
Револьверы я все отдал Джеку, не лежит у меня душа к такому оружию, возможно, просто не привык.
– Алекс, я к тебе, смотри не пальни, – раздался голос Джонни снизу, и через пару секунд над козырьком показалась его голова. – Я к тебе, достали девчонки до чертиков.
– Сам себе гарем набрал, вот и терпи, падишах. Садись М-16 чисти, только всю оптику сразу поснимай и отдельно отложи. Вот специальный набор для ее чистки, – я показал на пластиковый бокс.
– Ага, это я умею, – Пак поставил рядом со мной переносную сумку-охладитель. – Бери пиво, не самое ледяное, но прохладное. Слушай, чего я тебя хотел спросить. Ты что планируешь дальше делать? Мне с девочками Джек предлагает с ними в Сакраменто ехать. Вроде неплохой парень.
– Я с ним не еду. Джонни, у меня есть планы выбираться из Штатов. Ну… так ситуация складывается. У меня родственники в Колумбии, зовут к себе. Там, думаю, от меня будет больше пользы, да и Эсси, наверное, безопаснее.
– В Колумбии? – кореец от удивления так широко раскрыл глаза, что почти перестал быть похожим на корейца. – Ты думаешь, там безопаснее?
– Дед там, он очень влиятельный человек. Но пока сижу на месте. Еще думаю, да и меня еще не готовы встретить, так что на ближайшие пару недель я здесь. А ты?
– Если честно… Думаю с Джеком поехать. Девочки тоже не против.
– Хатори?
– Хатори однозначно останется с тобой, я знаю, даже спрашивать не хочу. Если, конечно, ты ее не прогонишь.
– Оставлю, но решать будет сама.
– Расскажи про этих «пятидесятников»… – попросил кореец и ткнул мне в руки банку с пивом.
– Верующие люди. Дружные. Порядочные в рамках своей религии. То есть действительно порядочные. В Сакраменто у них большая база, с ней однозначно ничего особенно плохого не должно случиться, да и Джек говорит, созванивался, пока связь была. Церковь расположена на бывшей военно-авиационной базе, коммуникации остались. Там к тому же некоторое время был военный санаторий. Но, Джонни! Это церковь! Со своими правилами и со своими пастырями, то есть боссами. И жить там можно только по их правилам. По-другому не получится. Какие там правила? Я только догадываться могу, но еще раз повторяю, обычно в таких условиях все ужесточается ради послушания и дисциплины. Ну, еще разные навороты могут быть. Но пока ты играешь по их правилам, ты там будешь как за каменной стеной. Пойми, я тебя ни в коем случае не отговариваю, возможно, для вас это лучший выход, чем ехать в Сан-Диего. Военные, ты сам знаешь, тоже не сахар. Идеальный вариант для тебя выбираться в Аризону или Техас. Вайоминг и Небраска тоже подходят. Народ попроще, да и организация там должна быть получше, ну не верю я, что Техас сожрали, как Калифорнию, не может так быть. Но тут я тебе не советчик, решай сам. Можешь к мормонам в Юту податься, там тебе с твоим гаремом самое место.
– Не завидуй. Я пока справляюсь… Сам-то на японку глаз положил?
– Да… но как это сделать, пока не знаю. Эсси шары отстрелит на раз.
– Твоя может. Ладно, есть идея прошвырнуться по окрестностям. Я уже в норме, – Пак изобразил стойку шаолиньского монаха.
– Не знаю, поздновато уже. Но есть встречный вопрос. Ты не против в Резеду съездить, попробовать одного человека спасти.
– Да ради бога! Легко, – кореец беспечно махнул рукой. – А кого? Девчонку? Красивую?
– Одноклассницу. Красивую… – Беспечность корейца мне совсем не понравилась, что-то парень совсем себя и меня за суперменов принимать стал. Это плохо, но с другой стороны, самому ехать – верная смерть. – Это, если что, завтра с утра, только для всех это секрет, придумаем другой повод. Хатори не берем, здесь останется для охраны. Понял?
– Не вопрос, ну так что сейчас, едем?
– Я на сегодня планировал только стрельбы устроить, попробовать новое оружие, да и девчонок немного поучить, совсем же не умеют, да и особенно не стремятся, я смотрю. Это я о Паде, Соль и Сун. Можно, конечно, и здесь, но на грохот гобблеры набредут.
– У них мозги сейчас другим заняты. Ладно, давай выедем, заодно, может быть, и проверим, что еще неразграбленным осталось.
На том и порешили, я перевооружил кореянок, вручил каждой по карабину Colt Commando, по размерам и весу самое то для них. Обеспечил боекомплектом, по пять магазинов на ствол, предупредил Джека, он с товарищами занимался своими машинами, согласовал с ним связь и мы выехали. Как всегда, я с Эсси и Хатори на «Хамви», не то чтобы мне эта машина очень нравится, просто на ней стоит крупнокалиберный пулемет. Как раз он и может при случае решить многие неприятности.
Пак и кореянки взяли Ford Super Duty, его мы угнали со стоянки еще в первый день знакомства, с тех пор он так и стоял без движения. И совершенно зря. Машина отличная, в грузопассажирском варианте, еще и частично тюнингованная. Во всяком случае, ходовая усиленная, силовой обвес местами присутствует и диски восемнадцатидюймовые.
Далеко не планировали отъезжать, мне всего-то и нужно было небольшое скопление зомбаков, одно дело стрелять по бутылкам, а другое – по людям, хотя бы и условно мертвым. Собственно, LA весь сейчас стал таким местом и долго позицию искать не пришлось.
Со стрельбой у девушек обстояло лучше, чем я ожидал, все же не медведя учить на велосипеде ездить. Эсси со своей револьверной винтовкой, спалив пару десятков патронов, так вообще стала показывать чудеса меткости. Это я, конечно, хватил, но на семидесяти метрах она попадала даже движущимся зомбакам уверенно в голову. К моему удивлению, пуля двадцать второго калибра, попав в голову, уверенно успокаивала, зомбаков – это простых, не живчиков.
Кореянки тоже до пяти десятков метров довольно неплохо стреляли и даже возомнили себя ганфайнтерами. Но всего этого мало, дело не в стрельбе, дело в решимости и уверенности. Просто я совсем не уверен, что они, попав в экстремальные условия, не запаникуют и не побегут.
И дабы проверить свой личный состав, мы с Паком задумали эксперимент, довольно рискованный, кореец мог лишиться своего гарема разом, но истина, как говорится, дороже.
– Карабины за спину. Соль, тебя как учили на предохранитель ставить? Вот так, – скомандовал я.
Кореянки и Эсси – сама высказала желание, и во избежание скандала пришлось уступить, выстроились возле машины. Я встал за пулемет, Хатори и Пак расположились во второй машине с винтовками наготове. Со стороны парка медленно ковыляли несколько мертвецов, – вяленькие, быстрых мы уже выбили заранее.
– Стоим, ждем. Огонь по команде. Стреляем из пистолетов. Не переживайте, мы вас прикрываем. Патрон в патронник и ждем…
Девчонки нервно переминались с ноги на ногу, только Эсси изображала совершенно спокойную ковбойшу. Картинно отставила руку с револьвером и даже немного приплясывала в такт одной ей слышной музыке. Знаю же, что боится, но виду не показывает, просто умница у меня жена.
Когда до гобблеров осталось метров тридцать, а команды стрелять все еще не последовало, кореянки одна за другой стали поворачивать к нам головы. Эсси продолжала мажорить и, судя по ее внешнему настрою, пугаться пока не собиралась.
– Ждем, я сказал. Огонь по команде. Целимся в головы. Разобрали цели слева направо. Ждем… Пада, не дергайся, мать твою… ты сможешь… не отвлекаемся, друг на друга не смотрим.
На двадцати метрах первой не выдержала Пада и пальнула, за ней от испуга начали палить остальные. Эсси только презрительно на них посмотрела и показала мне язык.
– Не стрелять, мать вашу! – рявкнул я. – Быстро перезарядили магазины, быстро, сказал… Вот так, молодцы…
На пятнадцати метрах отдал команду стрелять.
Эсси со второго выстрела попала в голову длинному парню в белой, заляпанной бурыми пятнами рубашке, третьим упокоила толстую оплывшую негритянку. Собственно, свой урок она уже выполнила, и теперь на кореянок осталось всего три зомбака.
После нескольких секунд пальбы… Их так и осталось трое, девчонки спешили, отчаянно боялись. Словом, все, что я и подозревал, явилось мне воочию. Пришлось Эсси срочно добить исклеванных пулями зомбаков, что она сделала блестяще, просто талант у девочки. А потом мы эвакуировали всех в машины, у кореянок уже совсем стали сдавать нервы и они были на грани истерики.
Вывод очевидный, эту троицу можно смело записывать в постоянные домохозяйки, на выездах толку от них пока ноль или надо каждый день подобным образом тренировать, что не совсем приемлемо – опасно и дорого. Словом, уже не о прибыли думаем, а об избавлении от убытков, хотя ничего нового и страшного я не увидел, не всем же с автоматами бегать, нужно кому-то и тыл обеспечивать, у девочек это как раз неплохо получается. Эсси тоже особенно не удивила и я страшно ею гордился.
Особенно помародерствовать по пути домой не получилось, набрали кучу дисков и плазменную панель, вечерами фильмы смотреть, да обчистили до конца небольшой гриль-бар, естественно, мясо все уже давно стухло, вонь стояла неимоверная, но полезного тоже много чего нашлось. В завершение поездки набрали постельного белья, туалетных принадлежностей и разной бытовой химии в дешевом магазинчике. Тоже все нужно, от цивилизации трудно отвыкать, например, меня не заставишь бриться ножом и драить кастрюлю песком.
Есть еще один немаловажный факт, рано или поздно мы с Эсси прекратим свое отшельничество и присоединимся к одному из сохранившихся человеческих анклавов. И неважно, где он будет расположен. Там, где есть люди, всегда налаживается определенного рода экономика, тем более в Америке. И теперь, когда деньги превратились в ненужный хлам, их место занимают вот эти самые остатки благ цивилизации, и мне совершенно не хочется появиться в обществе, образно говоря, с голым задом.

26 марта, понедельник, вечер. Лос-Анджелес

Пока мы отсутствовали, наши гости привели в порядок машины и затеяли на вечер грандиозное барбекю, правда, свежие стейки заменили копченые сосиски, колбаски и даже картошка. Сара и Мария, женщины, ответственные за приготовление пищи, напекли к тому же целую гору кукурузных и пшеничных лепешек, горячих, хрустящих, доставляющих истинное наслаждение после опостылевших, никогда не черствеющих, непонятно из чего приготовленных булочек для хот-догов. Ко всему этому великолепию мы добавили свои запасы, много прохладного пива и вечеринка удалась на славу.
Джек и Питер – паренек, которому я отстрелил кусочек уха, наяривали на банджо, все с удовольствием танцевали и веселились, и если бы не два по очереди сменяющихся, до зубов вооруженных охранника на крышах и миллионы зомби, окружающих нас, можно было сказать, что идет обычный сельский праздник.
Мы с Джеком набрали в тарелки еды, взяли пиво и отошли в сторонку.
– Хорошо! – Джек одним глотком опорожнил половину бутылки «Будвайзера». – Ну что ты решил, Алекс? У нас в общине почти каждый вечер такое веселье.
– Везет вам. Но у меня пока есть свои планы. Скажу так… Если не получится, ваша община будет первым местом, куда мы отправимся. Честно.
– Смотри сам… – развел руками Джек. – Как мне говорил мой брат по вере Михаил, «человек предполагает, а Бог располагает». Я искренне рад буду видеть тебя.
– Когда вы отправляетесь?
– Я сначала планировал завтра рано утром, но твой товарищ Джонни попросил задержаться, у вас, кажется, завтра с ним дела?
– Да, планировали. Он собирается с вами?
– Да, а вот и он, как раз тебе сам сейчас скажет, – Джек показал рукой на появившегося корейца.
– Да, Алекс, мы посовещались и решили отправиться в Сакраменто, – подтвердил Пак. – Я думаю, так будет лучше для нас. И я все еще надеюсь тебя уговорить поехать с нами. Получается, мы все очень обязаны тебе, и я сейчас очень неловко себя чувствую.
– Джонни, чувак… – я хлопнул его по плечу. – Быстро прекращай разводить сопли, ничем вы не обязаны. А то я начинаю подумывать, что если бы мне драл задницу супер, то ты бы прошел мимо и еще бы ему посоветовал, как это сделать быстрее и качественней. На моем месте вы поступите точно так же, не дай бог, конечно. Давай лучше подумаем, что скажем девочкам по поводу завтрашней прогулки… – Я постарался как можно быстрее сменить тему разговора. Не то чтобы он был мне неприятен, но как-то уже я сжился с Джонни, привык к нему и чувствовал себя сейчас немножко тоскливо.
– Парни, а вы не хотите мне рассказать, что вы задумали, возможно, как-нибудь помогу или подскажу, – предложил Уоллес.
Я поколебался и рассказал:
– Сейчас в Резеде в здании местной радиостанции находится знакомый мне с детства человек, он… А точнее она, в одиночестве и никого вокруг, кроме мертвецов, нет. Припасов осталось на пару дней, и она в отчаянии, понимает, что ее никто не спасет и уже совсем собралась покончить с собой. Я ее слышу по радио, она продолжает вести передачи, но позвонить ей или как-то сообщить о себе не могу. Мне очень тяжело, и если я хотя бы не попытаюсь ей помочь, то сойду с ума. Вот такие дела. И мы завтра собрались попробовать.
– И не хотите, чтобы ваши женщины знали об этом. Так? – поинтересовался Джек с очень серьезным лицом.
Я молча кивнул.
– Где она сейчас находится, я тот район неплохо знаю.
– Пересечение Шерман-авеню и Корвин-стрит. Здание радиостанции «Союз».
– Знаю, белое старое трехэтажное здание, по углам башенки. Это рядом со станцией метро «Шерман Парк»… – кивнул Джек. – Парни, но там сейчас ад. Резеду накрыло одну из первых, и ее практически не защищали, там погибли почти все, – Джек задумался, потер виски и продолжил: – Ты задумал благое дело, Алекс, тебе воздастся за это, но если ты откажешься от своих намерений, то вины и греха на тебе не будет, сами помыслы уже оправдывают тебя. Твоя жертва будет напрасной…
– Как бы то ни было, я сделаю это… – я перебил его.
– Не спеши, парень… – покачал головой Джек. – Я с тобой не поеду, на мне судьбы братьев и сестер моих. Хотя поверь, я хочу это сделать. Но все-таки попробую помочь, скажите, парни, кто-нибудь из вас с вертолетом управляться может?
– Нет, – ответил я.
Джонни тоже помотал головой.
– Плохо… – Джек помрачнел и задумался, потом повернулся и позвал Питера. Парень уже отложил банджо и с аппетитом уписывал сосиски. – Питер, иди сюда, мальчик мой.
– Да, дядя Джек, – парнишка моментально нарисовался перед нами.
– Скажи, пожалуйста, ты же, кажется, водишь вертолет?
– А то нет! Я же лицензию недавно получил. Даже ношу с собой. – Питер гордо продемонстрировал пластиковую карточку. – А что, есть вертолет?
– А ты действительно летать умеешь? – подозрительно поинтересовался Джек, очевидно имея законные основания сомневаться.
– Да, конечно, у меня же сам Билл Сикорски инструктором был… – Питер вдруг запнулся. – Это с правами на машину у меня не очень получилось, а к вертолету, Билл говорил, у меня талант. Правда, не вру, лицензия вот же…
– Все, все, верю… – Джек успокоил парнишку. – Скажи, где поблизости можно раздобыть исправный вертолет?
Питер задумался, поскреб рукой голову под повязкой и заявил:
– Вот прям здесь не знаю, а дома, в Инглвуде, сто пудов наш клубный «Raven» стоит. Как раз, когда гнев Божий начался, ему Билл с Джозефом профилактику делали и я помогал. Вот тогда собака и покусала их, а мне пришлось убегать. Потом, вы же знаете, что началось, так что он по-любому там. Ну, на крайний случай, второй в ангаре стоит, кажется, тоже в рабочем состоянии, на нем только движок поменяли. Там же и AWGAS в хранилище есть. Ну, бензин то есть. Наш город вы знаете… – Питер сильно помрачнел. – Практически полностью сожрали, так что все на месте, никто не улетел…
– Питер, мальчик, не горюй, родных твоих Господь уже принял в лона свои, – Джек прижал к себе парня. – Лучше скажи, если тебя доставят на аэродром, ты сможешь, отвезти джентльменов в Резеду и обратно, а потом на вертолете долететь в Сакраменто к братьям нашим.
– Да запросто. У него запас хода около трехсот миль, только надо будет топливо машинами везти. А я буду лететь, если надо, присяду и дозаправлюсь, может, и не понадобится даже – это в Сакраменто-то, а в Резеду я и на одной заправке сгоняю, легко, еще и больше половины бака останется, – Питер от энтузиазма даже подпрыгнул, а потом опять яростно стал скрести голову под повязкой. – Когда двинем?
– Ты иди, перекуси, мы пока не решили, а потом позовем, – когда Питер отошел, Джек повернулся к нам с Джонни. – Слушай меня, Алекс. Вертолет после вашего дела улетит с нами. Это не обсуждается. Ты обязуешься оберегать мальчишку, как своего ребенка. Я решил тебе помочь скрепя сердце и только потому, что ты спас наши жизни и Господь мне велит помочь тебе. Делайте свое дело, мы подождем с отправкой. Тебе все понятно?
– Да. Я обязуюсь, – коротко ответил я.
– И я тоже, – добавил Джонни.
– Вот и хорошо. Давайте карту. Я покажу, как безопаснее всего доехать к аэродрому.
Вот так просто образовался план, как спасти Анжелику и одновременно спасти меня от сумасшествия. Я очень благодарен Джеку, вертолет, по моему мнению, здорово упрощает ситуацию. Это если, конечно, еще не завелись летающие мертвецы. А в самой Резеде уж как-то справимся, хотя бы попытаемся, сильно я не обольщаюсь, мне главное, что я хотя бы попытался. Теперь осталась только как-то объясниться с Эсси…
– Ты совсем забыл про свою жену, Алехандро Гарсия, – ко мне на колени плюхнулась раскрасневшаяся Эсмеральда, только закончившая отплясывать с Хатори и остальными девочками. – На тебе пива, ты уже полчаса пустую бутылку в руках держишь.
– Я про тебя никогда не забуду, – серьезно сказал я. – Просто думаю. Это же моя обязанность – заботиться о нашей семье.
– Конечно, твоя. А моя обязанность заботиться о тебе. И я все вижу. Давай рассказывай, что уже задумал.
– Тебе, вместе с Хатори, завтра придется побыть здесь без меня и присмотреть за остальными. До вечера. Мы с Джонни смотаемся в Инглвуд за вертолетом.
– За вертолетом? – Эсси наморщила лобик. – А зачем нам вертолет?
– Ну как тебе сказать…
– Так и скажи, что собрался лететь за своей школьной любовью… mierda… я так и знала, что ты не успокоишься, я с тобой, без разговоров.
– Ты останешься, дорогая. Не беспокойся. Все будет нормально. Ты в вертолет просто не поместишься.
– Не будет нормально, не будет, ты же с ней будешь наедине. Так и знала, что ты такой, как все… – завопила девушка со злостью.
– Эсси, я тебе давал основания так про меня думать? Успокойся, женщина, и заруби себе на носу, я тебя люблю и никогда тебе не изменю.
– Правда? – всхлипнула Эсси, она уже совсем собралась пустить слезу. – Тогда не лети никуда.
– Ты хочешь… хочешь, чтобы я с ума сошел? Я должен это сделать, а то свихнусь. Я обещаю тебе, что не буду совать голову в пекло. Все же очень просто. Прилетели, забрали и улетели, или прилетели, убедились, что ничего сделать не можем, и улетели. Правда. На вертолете это совсем просто.
– Ну, ладно… только это точно в последний раз, ты меня понял? – Эсси двинула меня кулачком по груди. – Я знаю, ты меня обманываешь, Алехандро, но я тебя точно больше никуда не пущу. Иди, занимайся, чем ты собрался, но сегодня ночью будешь делать все, что я тебе прикажу. Ты понял?
– Понял, mi Amor… Идем, поговорим с дедушкой, как раз время подходит, а потом я немножко займусь делом, а после этого…
– После этого ты мой…
Разговор с дедом ничего по ситуации не прояснил. Все, как всегда, уверенный, властный и сильно уставший дед. Все хорошо, подготовка к эвакуации идет, с проблемами удается справляться, в крупных городах в Колумбии, так же как и в Штатах, живых практически не осталось, но дед укрепился в загородном имении и удерживает не только его, но и небольшой городок.
Государства и централизованного управления нет, но это, в принципе, и до апокалипсиса почти так было. Правят оставшимися группами людей все те же, кто и правил, только уже легально, и в некоторых местах все-таки порядок наводят согласно своим убеждениям, но от зомбаков народ все же защищают. Ну и, конечно, грызня между ними идет нешуточная, несмотря на всеобщий песец. Так всегда было и будет, люди… человеки, одним словом, когда это им окружающая действительность мешала кровушку проливать?
Все-таки разговор меня немного успокоил, не думаю, что дед тащил бы нас с Эсси в пекло, значит, как-то справляется. Ладно, пока не самая насущная проблема. Я забрал Питера с Паком, и мы сосредоточились на планировании завтрашнего маршрута.
Оказалось, добираться нам завтра предстояло не в Инглвуд, вертолет стоял на муниципальном аэродроме Хоторна.
– Это практически рядом, вот смотрите, – Питер, продолжая одной рукой почесывать голову под повязкой, второй тыкал в дорожный атлас. – Вот, по Западной Эль Сегандо, никуда не сворачивая, прямо до аэропорта. Дорога двухполосная, широкая, с пробками проблем не должно быть.
– А что за аэропорт? Большой? – поинтересовался Джонни.
– «Джек Нортроп Филд», одна полоса, ну и рулежки, конечно, не сильно большой. Я его как свои пять пальцев знаю, – похвастался Питер. – Нам надо в западную его часть, там стоянки вертолетов.
– Прекрати башку чесать, скальп себе снимешь.
– Я не виноват… чешется, зараза, – Питер принялся решительно срывать бинт с головы. – Не болит, а чешется.
– Стой… – я попытался его остановить, но было уже поздно. Перед глазами явилась голова парня с обритой левой половиной, торчащими огненно-рыжими патлами на второй половине и… и кривым красным шрамом. Именно шрамом, а не раной.
– Э-э-э… братец, да у тебя все зажило, – озадаченно протянул Пак.
– Ну да, – Питер сдернул пластырь уже с уха и продемонстрировал уцелевшую часть, тоже с зарубцевавшимися багровыми краями.
– Джонни, ты что-нибудь понимаешь? – поинтересовался я у корейца.
– Да нет, – Пак в свою очередь тоже почесал голову. – Ураганный метаболизм у парня, хотя у меня тоже все очень быстро зажило, но я не обратил на это внимания. Так это и хорошо.
– Ну да, наверное… ладно, не отвлекаемся, парень, теперь яви мне, как ты собираешься лететь вот сюда…
Обсуждали недолго, собственно, дорогу в аэропорт и порядок действия.
Машину оставляем в аэропорту в ангаре, пересаживаемся в вертолет. Затем летим в Резеду, Питер высаживает нас с воздуха прямо на крышу радиостанции, сам уходит к медицинскому центру Эйзенберга, там, на крыше главного корпуса есть вертолетная площадка, которую мы предварительно очищаем от зомбаков, если потребуется. Добираемся до Анжелики, выводим ее на крышу и сообщаем Питеру. Он нас эвакуирует. Вот примерно так. Больше ничего, к сожалению, не спланируешь… Ни хрена больше не известно просто.
– Парень, что у тебя с оружием?
– Все в порядке, Алекс… – Питер с гордостью продемонстрировал громадный револьвер «Ругер» под патрон сорок четыре «магнум», в потом сбегал и принес румынский «калаш». К моему удивлению, полноценный автоматический, с уродливой деревянной рукояткой под цевьем. Ну, это, на мой взгляд – уродливой, кому, может, и нравится.
– Ну, ничё… – с великим сомнением выразился Пак.
– Ладно, патронами загрузишься по максимуму, если нет, я дам. Всё, для тебя отбой.
– А пиво…
– Одна банка и бегом спать. В шесть утра я тебя вижу перед своими глазами – трезвым и экипированным. Всё, свободен, – я, чуть не давясь от смеха, очень комичным был вид у парня с половиной шевелюры на голове, отправил его отдыхать.
– Ну что, Джонни, как говорится, нас ждут великие дела. Ты полностью экипирован, так что тоже давай потихоньку сворачиваться…

27 марта, вторник, раннее утро. Лос-Анджелес

Проснулись мы одновременно, в половину пятого, даже, несмотря на то что угомонились вчера далеко за полночь, полностью позабыв про стеснение. Хатори тоже. Она почти открыто за нами наблюдала и… ладно, опустим этот момент.
Я побрел в душ. А девочки принялись готовить мне завтрак. Потом я сидел с кружкой чая и сэндвичем с салями в руке и отдавал последние указания.
– Отсутствовать я буду до вечера. Вы полностью принимаете командование. Никто за ограду ни ногой. Баптисты… тьфу… верующие, короче, пускай занимаются своими делами. Вы же большую часть времени находитесь в ангаре. Найдите занятие себе и девочкам. Связь с вами я буду держать по спутниковому, через каждые два часа. Это предварительно, если задержусь на десяток минут, то ничего страшного. Хотя нет, давайте я буду докладывать вам поэтапно. То есть – доехали, взлетели, сели… Вот в этом ракурсе. Запомните строго-настрого, наши гости доступа к нашим припасам не имеют. Есть запасы продуктов на день, вот ими и оперируйте. Все понятно?
– Есть, сэр.
– Сильно не командуй, сами знаем.
Надеюсь, кто из девочек что сказал, пояснять не надо? Эсмеральда всегда в своем репертуаре. За что и люблю ее. Так… пора снаряжаться.
Тактические брюки, множество карманов, удобные, встроены даже жгуты для перетягивания конечностей в случае кровотечения. Некоторые места усилены кордурой. Мелочи по карманам.
На ноги, конечно, ботинки от «5.11+». Легкие, практически невесомые, из специального дышащего материала и еще хитрой конструкции, оберегающей голеностоп от вывихов и растяжений.
Поверх футболки легкую штормовку той же фирмы, опять же удобно и куча карманов. Да и материал производитель заявляет сверхпрочный… Но очень надеюсь, что все-таки жевать меня никто не будет, а от пули у меня есть бронежилет. Я пристегнул к нему дополнительные плечевые баллистические фрагменты и воротник. Магазины уже были распределены. Пять двойных для G36, это все-таки триста патронов и парочка магазинов для пистолета. Остальные магазины к пистолету и сам USP в кобуре на набедренную платформу. Пару осколочных и светошумовую гранату на внешнюю подвеску, еще три штуки в штурмовой ранец. Туда же пару магазинов для винтовки, паек, флягу, аптечку и пачку картечи для «Винчестера 1901», той самой терминаторской слонобойки, – раритет я вчера скрепя сердце превратил в обрез, безжалостно спилив приклад. Ну, собственно, его тоже в ранец. Что осталось?
Наколенники, налокотники, тактические закрытые перчатки, легкий шлем пока в руки, и еще несколько мелочей. Попрыгал, покрутился – удобно, но тяжеловато и не совсем габаритно. Ну и хрен с ним, меньше брать инстинкт наотрез запрещает. Утащу, – главное, чтобы вертолет поднялся, а остальное все мелочи. Японский городовой… забыл. Взял с собой гранатомет AG-36 и бандольеро на десять гранат, приладить все это на себе не получилось, гранатомет уже в рюкзак не лез, и я быстренько разобрал его и прикрепил к винтовке как подствольник, благо это оказалось совсем нетрудно.
Всё, вроде готов. Включил радио и, услышав пьяные причитания с матюгами Анжелики, сразу его выключил. Живая – да и ладно, не хрен раньше времени себя накручивать, скоро увидит меня своими ясными очами. Не свихнулась бы от радости. Телефон в специальном чехле тоже в рюкзак. Ну, вот и все.
– Если с тобой что-нибудь случится, домой не приезжай, прибью… – всхлипнула Эсси и уткнулась в плечо Хатори.
– Это как? – удивился я.
– Ты все понял. Иди, – легонько подтолкнула меня к двери японка. – Все будет нормально.
Во дворе, возле машины, уже суетились Пак и Питер. Кореец снарядился практически так же, как и я, все-таки в одном месте снаряжение мародерили, а вот паренек соригинальничал.
Во-первых, он обрил голову с другой стороны и получился жуткий ирокез. В комплекте со шрамом и порванным ухом видок получился, честно говоря, жутковатый. Добавим ярко-красную мотоциклетную куртку, разгрузку, утыканную магазинами к «калашу», и тигровой расцветки брюки с ботинками на шнуровке по колено. Американская военная угроза, однако, да и ладно, надеюсь, зомбаки только от его вида толпами побегут прятаться.
Провожали нас полным составом, и я, дабы избежать обычных при этом напутствий и всяческих соплей, дал команду быстрее выезжать. «Хамви» рыкнул и лихо выкатился за ворота. Всё. Теперь правильность нашего поступка может рассудить только итог операции. Правильно или неправильно, я честно говорю – не знаю. Как для меня – однозначно правильно. А вот для людей, которых я втянул в эту авантюру – даже не знаю. Одна надежда на то, что все хорошо закончится.
Окружающие постапокалиптические пейзажи уже не шокировали, зомбаков и запустение мы уже стали воспринимать как повседневную реальность. Человек привыкает ко всему, даже к ходячим мертвецам.
Путешествие в надежной защищенной машине, да еще при наличии хорошего личного вооружения, даже в нынешних условиях довольно безопасно. Ну никак нам не могут повредить гобблеры и всякие разные живчики с суперами. А у последних, по моему мнению, даже развились определенные высшие инстинкты, если, конечно, не зачатки разума. Во всяком случае, тупо под пули они не лезут. А у некоторых я даже замечал предметы в руках. А это, согласно дедушке Дарвину, уже признак эволюции. Нет, все-таки классифицировать некробратию мало-мальски качественно я не могу. Знаний не хватает. Вот никак я не тот же Дарвин и даже не Павлов. Знаний катастрофически не хватает…
– Питер! Ты что, спать намылился? Нет, парень, так не пойдет. Назначаю тебя наблюдателем. Крутишь башкой и выискиваешь разные опасности. Приступай, – я откинулся на сиденье, приспособил наушник и щелкнул кнопкой плеера. Зазвучала фантастическая композиция «Don’t make me happy», не менее фантастической группы «Deep Purple». Вот большой поклонник я этой группы! Джонни за рулем, Питер вертит головой на триста шестьдесят градусов. Ехать всего пару миль, Можно немножко расслабиться…

Не заставляй меня быть добрым,
Не своди меня с ума,
Не заставляй меня летать.
Не делай меня счастливым…

– А можно я за пулемет стану?
– Нет!
– Нет!

Мне все равно, что ты думаешь,
Но подумай об этом:
На моем месте мог быть кто-то другой,
Остерегайся своих желаний!
Теперь дверь закрыта…

– А вон зомбаки кучкуются, давай отстреляем.
– Нет.
– Заткнись, у тебя что, склад патронов в запасе?

Трать мое время, пей мое вино,
Забирай мои деньги.
Все в порядке, я не возражаю.
Только не старайся быть веселой…

– А можно я из пулемета хотя бы разочек стрельну?
– А можно я тебя стукну? – я пришел в себя и выключил плейер. – Питер, тебе сколько лет?
– Двадцать.
– Будь немножко серьезней, это же не игрушки, – попробовал урезонить я парнишку. Ну в самом деле, ведет себя как обыкновенный школьник начальных классов. И не скажешь, что уже совсем взрослый… и этот… верующий евангелист… тьфу ты, опять путаю. Пятидесятник! Вот! Джек мне уже пытался объяснять, чем его религия отличается от остальных конфессий, но я особо не прислушивался. Веруют себе люди, да и веруют, – личное дело, тем более без веры во что-то сейчас не обойтись.
– Ну так скучно же, – Питер тряхнул ирокезом и изобразил на физиономии крайнюю степень скуки.
– Потерпи, скоро станет весело. Насколько я понимаю, за этим забором уже аэропорт, – Джонни остановил машину. – Куда дальше?
Мы остановились возле высокого бетонного забора. За ним просматривались несколько ангаров из рифленого металлопрофиля. По другую сторону улицы были расположены какие-то складские терминалы, возле них стояло несколько отцепленных от грузовиков грузовых фур с логотипами «FedEx» Это курьерская доставка грузов, солидная компания, даже имеет свой авиатранспортный флот.
– Мы сейчас на Джек Нортроп-авеню. Вот по ней прямо до бульвара Креншо, а там забор из сетки, выдавим и мы на аэродроме. Совсем немного осталось, – Питер оживился, наверное, предвкушая, как он заполучит в свои руки вертолет.
Ох, не нравится мне это, я бы ему руль автомобиля не доверил, не то что возить людей по воздуху, но… но имеем, что имеем. Из меня, например, пилот как из медведя баянист, а из Джонни еще что похуже.
По пути отметил для себя склад компании Costco, если все пройдет нормально, можно наведаться на обратном пути, там может оказаться очень много полезного. Компания занимается так называемой клубной розничной торговлей всем чем угодно. Тем более склад на первый взгляд закрытый, скорее всего, не разграбленный и рядом стоят несколько грузовиков, будет куда загрузиться.
Гобблеров по пути встречалось совсем немного, всего лишь несколько совсем ослабевших зомбаков. Они избегали прямого солнечного света и кучковались в теньке. Один тощий, длинный африканец совсем уже собрался погнаться за нами, но запутался в своих ногах и упал. Из полусгоревшего автосервиса метнулась к нам парочка более подвижных, в синих рабочих комбинезонах, но потом вдруг резко сменили направление и убрались с глаз подальше. Пуганые уже, что ли?
Особой разрухи не наблюдалось, только брошенные автомобили, полное отсутствие живых людей, несколько полностью обглоданных и разорванных на части скелетов. Нормальное по нынешним временам зрелище. Особенно меня поражала тишина. Полное отсутствие каких-либо звуков, присущих человеку. Цивилизованному человеку…
– А вот и вертолеты, – ткнул рукой Джонни в сторону аэродрома.
Забор сменился на сетчатую изгородь, и мы увидели за ней два вертолета… Вот только они уже никуда полететь не могли, один был весь утыкан дырками от пуль, а второй лежал на боку и почти полностью сгорел. Рядом стояло два джипа, тоже расстрелянные, возле них в останках трупов ковырялись несколько зомби.
– Это двести шестые «Джет Рейнджеры», они «Спейс Эксплорейшен Текнолоджис» принадлежали… – со знанием дела доложил Питер.
– Ты же говорил, на аэродроме все спокойно было?
– Ну как спокойно… – парень запнулся. – Я же сразу убежал и поехал домой. Это уже, наверное, потом…
– А наш вертолет? То же самое… – Джонни покрутил рукой, поточнее подбирая выражение. – Тоже, может быть, разнесли на хрен. Только не понимаю, зачем они это сделали?
– Что не понятно? Желающих улететь было больше, чем вмещалось, вот кто-то и решил, что не полетит никто. Вот только нам от этого не легче. Где наш стоит? – поинтересовался я у парня. Затея с вертолетом мне начинала нравиться все меньше. Не одни мы здесь такие умные, вертолет в местных условиях обычное дело, пользуются очень многие, очень часто заменяет такси, так что шансы найти его – тают очень быстро.
– Вот тут можно ограду снести. И я покажу, – Питер совсем приуныл.
Джонни переехал через бордюр и вынес носом машины ограду, после чего помчался по взлетной полосе. Промелькнуло несколько ангаров с небольшими самолетами рядом, на взлетке застыл самолет размером побольше, неизвестной мне модификации с двумя движками и подломленной стойкой шасси с правой стороны. Еще самолеты, еще ангары… Пара вертолетов со снятыми лопастями…
– На диспетчерскую вышку рули, за ней здание аэропорта, а за ним с правой стороны и наш ангар, – скомандовал Питер.
– Здесь должно быть зомбаков до черта, только что-то я их пока не вижу… – настороженно высказался кореец. – А в здании так по-любому.
Проехали вышку, за ней небольшое здание аэропорта. Потом подрулили к маленькому вагончику с вывесками «Star Helicopters», «Helicopter Tours» и «Flight Training». На высоком флагштоке трепетали флаги Калифорнии и Соединенных Штатов. Вот только вертолетов никаких рядом не наблюдалось.
– Ну и?..
– В ангаре! Должен быть в ангаре, видите, ворота закрыты, значит, там второй «Raven» стоит, – Питер рванул дверцу и выскочил наружу.
– Стой, дебил, – я выскочил следом, отвесил парню затрещину, затем схватил за пояс и затащил обратно в машину. – Ты что, дурачок, делаешь?
– Ну так в ангар же надо… – испуганно пробормотал Питер и потер затылок.
– Это нехорошая затея, Алекс. Я с этим парнем не полечу, – мрачно заявил Джонни.
– У меня лицензия есть… Мне говорили, что я прирожденный пилот, – Питер готов был расплакаться.
– Да мне по хрену, как ты летаешь. Тебя же одного оставить нельзя, ты, уродец, завезешь нас и бросишь, а потом тебя сожрут, потому что ты идиот, ну на хрена мне эта напасть, – я со злости двинул кулаком по дверце. Довезти он, может, и довезет, а вот потом, когда уйдет в сторону и присядет в госпитале, хрен его знает, что учудить может. Ну пацан совсем! Первый класс, вторая четверть.
– Я довезу… честное слово, буду слушаться. Я просто не подумал…
– Надо что-то решать… – Джонни показал рукой на подтягивающихся со всех сторон гобблеров. Особенно много было со стороны здания аэровокзала и грузовых терминалов.
– Давай к ангару… – другого выхода я не придумал. Правда, есть надежда, что вертолет окажется неисправным и все закончится, как страшный сон.
– Вы вместе с Питером внутрь, готовите машину к вылету, а я здесь попробую гобблеров задержать. Потом вытягиваете вертолет на полосу и забираете меня, – скомандовал я и перелез к пулемету.
Джонни с Питером быстро побежали к ангару. Я передернул затвор и прикинул расстояние. Метров сто пятьдесят… а вот группа товарищей от вокзала уже поближе. Поймал бегущие неестественно дергающимися движениями фигурки в прорезь прицела и даванул на гашетку. Басовитый грохот, пули выбили желтые искры и облачка бетонной крошки на десяток метров ближе.
– Все ясно. Ну, с Богом, – я взял поправку, и теперь уже несколько фигурок кувыркаясь отлетели в сторону, вся очередь легла прямо по группе, здорово проредив ее. Обернулся. Пак лупит ломиком в дверь… отлично… выбили…
Первую группу мертвяков я положил еще на пятидесяти метрах, мертвецов порвало и раскидало тяжелыми пулями еще на подходе. А потом стал крутиться с пулеметом, как юла, стараясь не подпускать гобблеров близко. Возможно, они как-то оповещали друг друга или, скорее всего, просто перли всем скопом на шум, но гобблеров с каждой минутой становилось все больше. Разные, медленные, быстрые, уже начинающие изменяться, даже мелькнули за аэродромными машинами несколько уродливых фигур суперов. Пули хлестнули по топливозаправщику, и он через секунду вспух яркой вспышкой, удивительно похожей на атомный гриб. Горящее топливо расплескалось по взлетной полосе, но дерганые фигурки упорно лезли, горели и лезли.
– Млять, какого хрена вы там возитесь?.. – заорал я в рацию и короткой очередью снес уже совсем не похожую на человека женщину в остатках делового костюма.
– Питер осмотр делает, карандашиком на дощечке что-то пишет… – ответил Пак. – Говорит, скоро полетим, топливо в вертолете есть.
– Пни его, пусть шевелится… – Пулемет выплюнул последние выстрелы и, клацнув затвором, замолк, звякнули пустые звенья в коробе.
Твою мать, вовремя, зараза… Я вытянул из бандольеро гранату и затолкал в подствольник. Основные группы я повыбивал, теперь открыто не лезут. Стараются прикрываться строениями и машинами. А если так…
Подствольник хлопнул, граната взорвалась как раз в проеме между двумя тягачами. М-да, толку-то…
– Выталкиваем вертолет. Как обстановка?
– Давай, только быстро, пока рядом чисто.
Я выпустил еще две гранаты, впрочем, кажется, толком никого не задев, и увидел, как Джонни и Питер, упираясь изо всех сил, толкают ярко-желтый вертолетик с высоко поднятым винтом. Потом парень заскочил в кабину…
Отстрелял магазин из винтовки, кажется, одного живчика все-таки свалил, прихватил ранец и побежал к вертолету. Лопасти начали раскручиваться, – сначала медленно, потом все быстрее и наконец превратились в сверкающий круг. Забросил рюкзак в салон и заскочил сам.
Фу-у… теперь еще взлететь без проблем, да и вертолет какой-то игрушечный. Вдруг, совершенно неожиданно для меня, бетонка стала удаляться вниз, раздался ликующий вопль Питера. Неужели взлетели?
– Я же сказал, взлетим! – заорал Пит, неизвестно кому отдал честь и, шевельнув штурвалом, заложил над аэропортом лихой вираж.
– Ты это… верю я, верю… а можно как-то по прямой? – вцепившись в кресло, вежливо попросил Джонни. И правильно, сейчас мальчишке подзатыльников не надаешь, уронить может.
Я покрепче схватился за поручень и глянул вниз, хотя взлетное поле застилал дым от горевшего заправщика, оно напоминало разворошенный муравейник. Гобблеры даже завалили ограду около нашей машины. М-да… а как же мы будем пересаживаться? Вопросик, однако, но ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, а проблемы, похоже, у нас только начинаются. Я пересчитал гранаты к подствольнику. Пять штук. Печально, но не смертельно. Затем попросил посторониться Джонни и перелез в кресло рядом с нашим пилотом Питером.
Мальчишка, а по-иному его язык не поворачивается назвать, даже, несмотря на его двадцать лет, совершенно преобразился. Появилась уверенность, даже некоторая вальяжность. Я ни хрена не разбираюсь в управлении вертолетами, но сразу понял, что парень знает свое дело.
Питер показал на панель, где висели наушники, а когда я надел их щелкнул тумблером.
– Что это за вертолет? – я убедился, что эта стрекоза летает, но все равно здорово опасался. То ли дело отечественный МИ-8, с которого я в армии пару раз десантировался, прямо как слон и моська в сравнении.
– «Робинсон» R-44 «Raven», отличная машина, эта модель как раз четыре человека вмещает. Надежная, как «Харлей», и простая, как велосипед, – Питер с гордостью погладил вертолет по панели приборов.
– Вспомнил, я где-то читал, что его даже можно автомобильным бензином заправлять. Да?
– При необходимости можно, но нежелательно, на высоте воздушные пробки могут в цилиндрах образоваться, – Питер снисходительно на меня посмотрел. Примерно как учитель смотрит на первоклашку.
– А мы нормальным, авиационным бензином заправлены? – на всякий случай поинтересовался я. Все-таки по воздуху летим и, учитывая личность нашего пилота, не грех и лишний раз спросить.
– Не, все нормально. Заправка восемьдесят процентов, нам с головой хватит, а вот лететь в Сакраменто маловато. Придется где-то дозаправляться. Хотите я экскурсию над LA проведу. Можно в Голливуд слетать?
– Не надо! – в один голос заявили мы с Джонни, он подвинулся к нам и тоже с интересом слушал Питера.
– Ну, как хотите, – немного разочарованно согласился с нами Пит. – Вот смотрите, я лечу прямо над Сан-Диего-фривей, долетаем до Вентура-фривей и мы уже, считай, в Резеде. Расчетное время подлета сорок минут, можете расслабиться и получить удовольствие.
Удовольствие? Вот как-то сомневаюсь, что смогу. Хрен знает, что впереди, тревога так и захлестывает. Хотя, черт с ним, глаза боятся, руки делают, летим же уже. Нечего панику разводить. Я выудил телефон и набрал номер. Эсси откликнулась мгновенно.
– Как ты, уже летишь, уже нашел свою девку…
– Mi Corazon, мы только взлетели, все нормально, дорогая, если хочешь, я вернусь, ну не стоит эта девушка твоих волнений.
– Правда? Ладно… лети уже. Но смотри у меня!
– Как у вас дела?
– Нормально. Джек и компания с машинами копаются, постовых он выставил. Мы из нашей формы себе новые наряды делаем, приедешь – посмотришь и попробуй только не похвалить.
– Уже хвалю. Ладно, дорогая, долетим – сообщу. Я люблю тебя.
– Я тоже, Хатори тебе привет передает. Тут еще это… – Эсси хихикнула. – Ами сделала из твоих футболок себе гнездо и говорит, что не отдаст.
– Хатори тоже передавай привет, а вот зверюге скажи, что вернусь и сделаю из нее коврик на стену. Пока. Целую, – я спрятал телефон. Вот и хорошо, хоть за что-то я спокоен.
– Как они? – поинтересовался Джонни.
– Отлично, шьют что-то…
Земля внизу была расчерчена геометрически правильными квадратами жилых кварталов, между которых извивалась змея шоссе, с воздуха об апокалипсисе не напоминало ничего, разве что застывшие машины на дороге, и то, казалось, что они едут, только с небольшой скоростью.
Я посмотрел на частокол небоскребов Даунтауна справа. Представить себе не могу, что там творится. Даже здесь в пригородах, где плотность населения гораздо меньше, выжить можно, если только очень сильно повезет, а там… а там ад.
Сильно засосало под ложечкой, вдруг я почувствовал зверский голод, всегда у меня так, когда волнуюсь, помню, перед последним боем жрал ложкой в раздевалке конфитюр. Нашарил в ранце ланчбокс и вытащил завернутые в фольгу сэндвичи. Пихнул Джонни, отдал ему один, а во второй с жадностью впился сам. Поколебался немного и все-таки отдал третий Питеру, а что… ему за рулем… тьфу, за штурвалом, отвлекаться нельзя. Пак в свою очередь достал пару банок пива. Это, конечно, не есть хорошо, но пивко здесь как водичка, так что если очень хочется, то можно. Благодать, куда девались все тревоги. Вот человек, божье создание, – из потребностей только пожрать да поспать, а в промежутке трахнуть кого-нибудь, а остальное… остальное как раз в нагрузку…
Вдруг пахнуло очень знакомым запашком…
– Мама… – я оцепенел от ужаса. Питер подпалил здоровенный «косяк» и с наслаждением сделал большую затяжку. – Ты что же делаешь, урод, угробить нас решил, идиот?
– Да не парьтесь… – беспечно махнул рукой парень. – У меня под этим делом только лучше получается.
– Да ты же верующий, чудило, – вырвалось у меня. Нет… за какие грехи такие грехи меня Господь наказал? Вернемся – ей-богу, прибью этого дауна.
– Да какой я верующий… прибился к ним, да потом словечек нахватался, куда мне было одному… – Питер помрачнел. – Не беспокойтесь, довезу. Я только шмалью и спасаюсь, первые три ночи совсем не спал, сестренка и родители как живые перед глазами стояли. Я же их сам, своей рукой…
– Ладно, парень, успокойся. Главное, ты живой… – пробормотал я. А что я ему могу еще сказать, я боксер, а не психолог, а тут… тут рота психологов не поможет, пока человек сам не переживет свое горе.
– Да терпимо уже. На самом деле Джек со своей верой очень помог, я как бы даже взаправду верить стал. Да и «косяк» у меня последний. Больше не буду. Грех это на самом деле. Замяли.
Замяли так замяли, надеюсь, долетим и вернемся, я постарался расслабиться и даже, кажется, у меня получилось. Не все так плохо, живые же. Во всем, как говорится, можно найти положительные моменты. А вообще, идиотская мысль, человечеству почти конец а я, млять, положительные моменты ищу. Даже нахожу во всем этом особую прелесть, возможность проявить себя, что ли, проявилась. Да-а, понесло тебя, дружище, а вроде Питер «косяк» смолит, а не я. Нет, идиотизм все-таки.
Я обернулся и посмотрел на Джонни. Кореец откинулся в кресле и безмятежно дремал, во всяком случае, глаза у него были прикрыты, а лицо оставалось абсолютно спокойным. Вот такой он почти всегда. Спокойный и уверенный, то ли национальность влияние оказывает, или нервы железные. Да и все воспринимает гораздо проще, чем я. Нормальный парень, жалко, что уедет. Я твердо решил, что отдам ему одну спутниковую трубку и буду общаться, мало что может случиться, может, еще и встретимся.
– Мы на подлете, – сообщил Питер. – Резеду уже видно.
– Давай сначала к медицинскому центру, посмотрим, что там. Возможно, площадку придется расчищать.
Уже хорошо был виден госпиталь. Два многоэтажных белых здания, на одном из них как раз и расположены концентрические круги вертолетной площадки. А вокруг обычные для пригородов одноэтажные и двухэтажные постройки. Шерман-авеню, ведущая как раз к зданию радиостанции. Длинные, тонкие, очень смешные пальмы по сторонам и посредине улицы, брошенные машины. И гобблеров не видно.
Питер облетел посадочную площадку по кругу, гобблеров и другой нежити было не заметно. Заметно – не заметно, а проверить все равно надо…
– Заходи на посадку и не выключайся, надо осмотреть тщательней, – скомандовал я Питеру. – Джонни, я первый, ты рядом.
Вертолетные полозья мягко коснулись площадки, и мы с корейцем одновременно выпрыгнули из вертолета. Так… что у нас здесь? Площадка, от нее съезд к лифту. Надстройка с закрытыми дверями… закрытыми ли? Я осторожно подобрался к дверям и дернул за ручку. Створка неожиданно легко подалась.
– Зараза… – В нос ударил кошмарный запах падали, нас одновременно с Паком вывернуло. У дверей лифта, на лестничной площадке, в луже запекшейся крови и слизи лежало два вздувших трупа. Мужик в медицинском халате, с разнесенной выстрелом головой и перетянутой жгутом ногой. Рядом с ним на полу валялся пистолет. И молодая негритянка в больничном халатике, вся покрытая ранами от пуль и тоже с простреленной головой.
– Она покусала врача… – сделал вывод Джонни.
– А он ее пристрелил, а потом сам себе вышиб мозги, видимо уже знал, чем все закончится, – добавил я. – Их не пожрали, значит, доступа сюда у мертвяков нет.
– Хорошо. Но желательно все-таки двери заблокировать чем-нибудь, как-то не хочется спускаться вниз проверять, – Пак собрался забрать пистолет, но заметил, что он лежит в луже слизи и страдальчески скривился.
С этим я согласен полностью. Вниз спускаться не хочется категорически. Рядом с пристройкой стояли раскладные медицинские носилки. Немного повозившись, мы сломали их, а стойками заблокировали двери. Супера, конечно, не остановит, а вот обычным мертвякам сюда уже хрен попасть. Будем надеяться, что пока мы будем извлекать Анжелику, Питер здесь отсидится без происшествий. Ага… как говорится, надежда умирает последней, вот ни капельки я не уверен в нашем водителе или пилоте, даже не знаю, как его назвать правильно. Но ладно, как бы там не было, пока все идет нормально. Я тайком перекрестился и полез в вертолет.
Теперь радиостанция – а вот и она. Трехэтажное здание в готическом стиле с двумя башенками на фасаде. Не маленькое, ну и где ты там сидишь, Анжелика?
– Питер, ты все уже знаешь, но повторяю еще раз. Высаживаешь нас и уходишь в госпиталь. Из вертолета не выходишь, даже дверцу не открываешь. Ждешь сигнала по рации. Получаешь сигнал, взлетаешь и немедленно нас забираешь. Если сигнала не последует в течение трех часов, уходишь домой. Это не обсуждается. В любом случае мы постараемся сообщить тебе, что случилось. Ты понял?
– Понял.
– Молодец, парень. Мы очень на тебя надеемся. Давай…
Вертолет завис почти над самой крышей, и мы благополучно десантировались. Питер махнул рукой, немного поднялся и, заложив вираж, ушел в сторону госпиталя. Всё, теперь наш выход.
Крыша плоская, по краям украшена готическими загогулинами и вся утыкана коробами вытяжек. Вход внутрь через небольшую будку с узкими дверями. Ну, значит, нам туда.
– Готов? – поинтересовался я у корейца, дождался кивка в ответ и вышиб ногой дверь.
Узкая лестница, куча пыли, паутина и, главное, никакого запаха падали. Это бодрит.
Осторожненько, стараясь держать пространство перед собой на прицеле, я стал спускаться вниз. Джонни повторял все мои движения, не знаю, как мы смотрелись со стороны, но, кажется, все делали правильно.
Низенький чердак, деревянные балки и стойки, здание явно не новое, даже можно сказать старинное, современными материалами и не пахнет. Ага, стойка антенны. Рядом несколько металлических шкафчиков, обвитых жгутами проводов. Значит, в этой стороне здания радиостанция и находится.
– Люк, – показал стволом Джонни.
– Ага… я первый. – Я включил подствольный фонарь, если на чердаке еще было достаточно светло, то внизу уже темень. Не понял? Где шум генератора? Если Анжелика выходила на связь, значит, генератор работал…
– Тихо… – встревоженно сказал кореец. Видимо, подумал о том, о чем и я.
– Может, топливо экономит. Взяла и выключила, – предположил я.
В ответ на мои слова на лице Пака появилось легкое сомнение. Ну да, не очень правдоподобно.
Я откинул люк и посветил вниз. Вроде чисто и не пахнет, спустил раздвижную лестницу и, нащупывая ботинками перекладины, спустился. Сделал шаг в сторону, прижался спиной к стене и присел, направив ствол в длинный коридор с рядом дверей по обеим сторонам. Пахнет или не пахнет, у меня легкая аллергия на пыль, а пылюки на чердаке хватает. Обоняние отрезало почти моментально.
Полная тишина. Джонни слез и занял место рядом со мною.
– Не могу почувствовать… Вонь есть или нет?
– Есть. Только слабо… идем?
– Давай, – мы двинулись по коридору. Офисы каких-то непонятных контор. Ага, эта дверь посолидней – стоматолог. Значит, этажом ниже.
Луч света выхватил сидевшего на лестничной клетке мужчину в летнем светлом костюме. Гобблер? На лице рваная рана, висят лохмотья кожи и сочится бурая слизь, Овощ, подпитаться, наверное, не смог.
Медленно повернул голову к нам и зашевелился. Нет, дружок, ты лучше сиди, не разделяем мы твоего желания познакомиться поближе. Я перевел винтовку на одиночный огонь и вышиб несчастному мозги. Или что там у него, почти черные сгустки, переместившиеся на стену, я никак мозгами назвать не могу.
Лестничный пролет, на ступеньках засохшие бурые пятна, ведут снизу.
Спускаемся, пока все нормально, да и не должно здесь быть много зомбаков, почти все офисы еще не сданы, табличек на дверях нет.
Еще коридор, перегорожен в самом начале железной решёткой. Сука, на замке, а где же ключ? Лучи света выхватили в глубине коридора останки минимум двух человек. Видны головы… одна женская, длинные светлые волосы, а вторая… уже непонятно.
Ага, вот и товарищи, которые нам не товарищи. Я просунул ствол в решётку и пристрелил трех гобблеров. Двух, сидевших у стены, и третьего, довольно быстро метнувшегося к решетке. И как всегда начудил, ни хрена ты, Сашка, не профи, забыл переключиться на автоматический…
Да и ладно, пристрелил, да и все. Научусь, при таком стечении обстоятельств в этом мире, если не сожрут, то быстро профи станешь, жизнь научит.
– Это, скорей всего, верхний решетку закрыл, ключ должен быть у него, – догадался Пак.
– Иди, глянь, – буркнул я. А что? Инициатива… это самое, самого инициатора.
Джонни матюгнулся, но пошел. Ничего, следующий раз я сам. Радиостанция однозначно на этом этаже. На стене висит табличка. Вот как раз и радио «Союз». Чего же так тихо? Спит, наверное, Анжелка, набухалась и вырубилась. Мысли о худшем варианте я отчаянно гнал из головы, обещала же до завтра жить.
– Нет ключей, долбаный урод посеял где-то, – лицо у Пака критически бледно-зеленое, как у зомбака. Руки трет влажными салфетками.
– Стой, – я выудил из кармана флягу с водкой и вылил половину ему на руки, а потом сунул ее ему.
– Ага… – корец хлебнул, скривился и отдал фляжку. – Ну и что теперь, ломать ее долго придется.
– Сейчас, – я примотал гранату скотчем к замку, у меня как раз небольшой рулончик нашелся. Вот и пригодился. Посмотрел на вытаращенные глаза корейца и скомандовал: – Вали наверх, Джонни, некогда нам во взломщиков играть.
Подождал, пока Пак уберется, дернул чеку и сам сломя голову ломанулся на верхний этаж.
Грохнуло не особенно сильно, но штукатурка попадала почти со всего потолка, и мы стали похожи на две мумии, еще и присыпанные мукой. Да и в ушах звенело неслабо, все-таки закрытое пространство. М-да, ну есть у меня слабость к чрезмерным внешним эффектам, каюсь. Мысль о том, что у нас есть небольшой ломик, пришла с запозданием и была беспощадно загнана обратно. Поздно, решетку вынесло внутрь, вместе с косяком из металлического уголка.
Пока пыль оседала, проверили нижний этаж. Пусто и дверь во двор закрыта изнутри. Вот и отлично.
Дверь в офис взрывать не пришлось, кореец быстренько, видимо опасаясь, что я опять захочу поиграться во взрывника, взломал ее ломиком.
Большой холл. Мебель перевернута… пусто…
Коридор, в конце дверь с надписью «Студия».
Из боковой комнатушки выскакивает толстяк. В желтом пиджаке и красных брюках и сразу валится кулем на пол. Пули разворачивают ему грудь и голову.
От двери ползет к нам толстая женщина с высокой растрепанной прической. Половина волос со скальпом выдрана, одна нога почти по пах отсутствует. Осталась только бедренная кость, волочится за ней на каких-то ниточках.
Выпускаю ей в голову короткую очередь, и почти сразу Пак валит парня с оранжевой козлиной бородкой и бровями, густо усаженными пирсингом. Теперь вроде чисто…
С размаху двинул ногой в дверь, потом еще раз плечом. Влетел в студию и сразу закашлялся от невыносимого смрада человеческих экскрементов…
– Буффа, где ты, твою мать?!! – я быстро обшаривал глазами и не видел ту, ради которой я, собственно, и влез в авантюру. В операторской, загороженной стеклянными панелями…
– Твою же мать… – Я дернул за плечо Анжелику. Она лежала на полу, безжизненно вывернув голову, в руке был зажат маленький никелированный пистолетик. В виске чернела аккуратная дырочка. На полу и на столе валялись пустые бутылки из-под виски и окурки. На микрофон натянут презерватив. Пустые лекарственные облатки и обертки от шоколадных батончиков… А на стеклах громадная надпись помадой.
«УБЛЮДКИ».
– Долбаная сучка, что же ты наделала?.. – заорал я. – Ну как это называется, сучка ты драная? Я за ней перся через весь LA, а ты себе проветрила башку. Уродка!!!
Со злостью пнул стол и только потом заметил на нем листок с криво написанной фразой…
«ВСЕ ПИДАРАСЫ, ОДНА Я ПРИНЦЕССА…»
И ниже…
«НАДЕЮСЬ, ЧТО ТЕБЯ, УРОД, СОЖРАЛИ ПЕРВЫМ…»
– Что она написала? – поинтересовался Джонни. Он ошарашенно поглядывал на царивший в помещении бардак. Особенно на микрофон в гондоне.
– Что? Все геи, а она дочка королевы…
– Я не гей… – обиженно буркнул Пак.
– Надеюсь. Убираемся из этого дурдома. Джонни, извини меня, я хотел…
– Ладно, парень, не парься, ты же не виноват, что она с катушек слетела, – кореец хлопнул меня по плечу. – Ты ни при чем. Мы же хотели, как лучше сделать. Все нормально.
Выбрались на крышу. Я хлебнул водки, хотел глотнуть еще, но пересилил себя и спрятал фляжку. Хотелось выхлебать ее до дна. Я действительно ни при чем. Хотел же, как лучше. Все же сделал правильно. Если откатить ситуацию по времени, – поступлю точно так же. Ну не могу я по-другому. Сейчас уберемся домой, и забуду все как страшный сон.
– Джонни, вызывай Питера, – попросил я Пака, а сам набрал по спутниковому Эсмеральду.
– Мы все сделали, mi Amor.
– Она с тобой? Дай мне с ней поговорить. Ты уже сказал ей, что у тебя есть жена?
– Ее нет. Она убила себя.
– Ой… Алехандро…
– Все нормально, моя роза. Скоро мы прилетим. Милая, накрой, пожалуйста, стол… Хочу жрать и пить…
– Обязательно. С вами все в порядке?
– Да… – я вложил телефон в футляр и убрал в рюкзак. Ни хрена со мной порядка нет. Сплошной идиотизм. Очень хочется кого-нибудь пристрелить… И лбом о стену стукнуться…
– Что там, Джонни?
– Сейчас будет. Говорит, что все в порядке. Алекс, не переживай…
– Все в порядке… – я поднял руку. – Заткнись, Джонни, правда, все нормально.
Вертолет появился через пятнадцать минут, сделал круг над зданием и завис над крышей. Я взобрался в салон и бессильно откинулся на спинку кресла. Питер не задавал нам вопросы, по лицам все было понятно.
Мы набрали высоту и взяли курс домой. Вдруг вертолет вздрогнул, раздался пронзительный скрежет над головой и одновременно заорал Питер:
– Держитесь… редуктору конец, попробую посадить…
– Твою мать… – заорал Джонни, лихорадочно пытаясь пристегнуться к креслу.
– Мать твою за ногу… – я невольно вцепился в кресло и увидел через лобовое стекло несущуюся на меня землю.
Легкое чувство невесомости…
Еще больше скрежета…
Неразборчивые вопли Питера…
Маты на корейском и русском языках…
Запах горелой изоляции и жженого масла…
Полная тишина и чрез мгновение удар и темнота…

27 марта, вторник, обед. Лос-Анджелес. Резеда

…дикая боль в ноге… сука, какого хрена… горю же. Отчаянно забарахтался, дернулся, вырывая ступню из-под чего-то тяжелого, и окончательно пришел в себя, двинувшись со всей силы об землю.
Отчаянно стараясь продышаться, грудь как сковали громадными тисками, кашляя и сплевывая кровь, я лежал на асфальте и смотрел на наш вертолет…
– Мля-я-я… – Вертолет весело горел, испуская чадный столб дыма.
Мы упали на громадный восемнадцатиколесник, так здесь называют большие грузовые трейлера, вертолет торчал носом вниз, между сплющенной в лепешку кабиной грузовика и рефрижераторной фурой. Лопасти обломало, салон разорвало в клочья, осталась только торчавшая вверх как флагшток хвостовая часть.
– Су-ука… Питер… Джонни!!! – орал я, а сам, судорожно перебирая ногами и руками, старался отползти от машин. Стал на корточки, попытался встать на ноги, заорал от прострелившей грудь и ребра боли, но все-таки встал. Спотыкаясь, отбежал и, когда уши рванул грохот взрыва, а в спину ударил огненный жар и волна, я с облегчением опять потерял сознание.
– …Уходи. Уходи, я сказала, тебе здесь не место, – Анжелика в длинном белом плаще с капюшоном выталкивала меня из большой светлой комнаты, полной фигур в таких же белых одеяниях.
– Буффа, какого хрена… – я попытался оттолкнуть ее и заорал от прострелившей ребра боли. Твою м-мать… я же живой. Меня отбросило к стене какого-то здания. Грузовик с вертолетом горел в двадцати метрах, обдавая гарью и жаром… Надо вставать. Я оперся об бетон… сука-а, больно-то как. Дышать трудно.
– Сука-а-а… – Я увидел прямо перед собой, в пяти метрах, мужика в синем комбинезоне, истыканном пулями, заляпанном кровью и с выеденным боком. Толстое лицо оплыло и перекосилось набок, обнажая в кривой ухмылке желтые зубы.
Рука сама по себе вытащила пистолет из кобуры. Мушка, приплясывая, нацелилась в морду гобблеру. Треск выстрела, боль в ребрах и осевший на бетон зомбак.
Встал окончательно. Твою мать, где винтовка?.. А нет винтовки. Это хреново, это совсем хреново. Пытаясь определиться, я обвел глазами окрестности. Какой-то двор. Несколько машин, выбитые ворота.
– Надо валить… срочно, – сказал я сам себе и, придерживаясь за стенку, добрался до двери в здании. А вот хрен, толстый навес и громадный амбарный замок.
Оглянулся… в воротах в проеме ворот появилось несколько фигур…
Выстрелил несколько раз в замок. Только звон рикошетов и слегка примятая передняя пластина.
Нащупал торчавшую в ранце рукоятку «Винчестера», передернул скобу и, почти прижав ствол к замку, нажал спусковой крючок.
Оглушающе бабахнуло. Рука с обрезом отлетела в сторону, но на замке появилась внушительная вмятина. Так уже лучше… Еще разочек…
Перед тем как выстрелить, инстинктивно оглянулся. Во двор, разметав ковыляющих зомбаков, влетела большая уродливая фигура, похожая на громадную человекообразную обезьяну. Тварь занесло на повороте… А дальше я не видел, бабахнул в дверь, сорвал навес и влетел в коридор, захлопывая за собой дверь.
Сразу же последовал сильный удар и меня сбило на пол створкой двери, отчаянно налегая на нее спиной, я схватил выпавший дробовик и, загнав патрон в патронник, выстрелил в просовывающуюся во все расширяющийся проем бугристую морду.
Грохот, ствол в очередной раз выбило у меня из руки, но тварь, пискнув, убрала башку, позволив мне захлопнуть дверь и опустить массивный засов.
– Твою м-мать… сука… – Я судорожно закашлялся и сел на пол, упираясь спиной в стену. Дверь металлическая, толстенная, засов похож по толщине на рессору… выдержит, такую не сразу даже из гранатомета вывалишь. Сильный удар подтвердил мои мысли, дверь не поддалась ни на миллиметр.
– Живой… живой же… – стуча зубами, шептал я вслух. Адреналиновая волна прошла, тело трясло крупной дрожью. Подобрал дробовик, стянул с себя ранец и, вытащив коробку с патронами, загнал в магазин «Винчестера» три штуки. Потом поменял магазин в пистолете. В голове колотилась мысль: «Почему я?»
Почему? С Питером понятно. Он был на месте пилота, от кабины ничего не осталось. Джонни? Какими-то фрагментами пришли воспоминания, но в целом картина напрочь исчезла… Джонни… Джонни же сидел на месте второго пилота. Твою мать… А я? Ремни безопасности? Возможно, они и спасли, не знаю, не важно, живой главное. Теперь надо собраться.
Так, что мы имеем?
Живой, руки-ноги-голова целы, а вот ребрам, похоже, кирдык. Плюнул на ладонь, сука, кровь! Но это уже с расквашенных губ. Слава богу. Значит, ребра легкие не повредили. Это радует. Хорошо.
На ноге неглубокая рваная рана и ожог. Обугливания нет, просто налился огромный волдырь. Стоп, стоп – это потом. Где я?
Короткий коридор и дальше опять дверь. Матерясь, доковылял, закрыта, слава богу. Вот теперь можно немного прийти в себя.
Вытянул коробку с аптечкой, вытащил шприц-тюбик с обезболивающим… Стоп, опять хрень порю. Хрен его знает, как оно действует, вырублюсь еще. Не-ет, надо по-другому. Сделал хороший глоток из фляжки с водкой и зашипел, как змея. Опять идиот, губы же разбиты.
Дрожь из тела постепенно ушла, чувства обострились, но немного притупилась боль. Вылил из флакона на рану обеззараживающую жидкость, затем промокнул тампоном. Можно не зашивать, сойдет и так, да и нечем. Вернее, есть хитрый медицинский степлер, да хрен его знает, как им пользоваться.
Залил раны, волдырь на ожоге лопнул сам, спрыснул специальной пеной из баллончика и наложил подушечки с антисептическим покрытием. Затем плотно замотал бинтом. Так, что еще? Морда покоцана, бровь разбита. Промыл и наугад заклеил пластырем. И так все личико в шрамах: скоро на Фредди Крюгера буду похож. Да и ладно, шрамы украшают мужчину. Теперь точно всё.
Выпил пару таблеток универсального антибиотика и невольно выронил аптечку на пол. Во входную дверь опять супер врезался, такое впечатление, как грузовик на таран пошел.
– Хрен тебе, зараза, угомонись, сволочь. Силенок маловато у тебя… – заорал я, отметив, что уже понемногу прихожу в себя. Во всяком случае, ясность мысли и бодрость духа уже наблюдаются.
– Питер… Джонни… простите меня, парни, пусть там, где вы сейчас, будет легко и спокойно. И тебе, Анжелика! – Я глотнул еще водки.
Чувства вины нет, просто злость на себя и на всех на свете. Да, я организовал эту идиотскую затею, но силой же никого не тащил. Мы все сделали правильно. Кто мог знать, что эта чертова стрекоза рухнет. И на этом хватит. На терзания будет еще время. Главное, выбраться домой. Что с патронами?
Винтовки нет. Осталась в вертолете или… хрен его знает, куда она делась. Дробовик и пистолет: двадцать два патрона с картечью и четыре полных магазина к пистолету. Жить можно. Только вся эта артиллерия против такого гада, что ломится в дверь, как по медведю воздушка. Есть ручные гранаты… зараза, осталась всего одна светошумовая, осколочные вместе с кармашками сорвало чем-то с крепления. Пять гранат для подствольника… Ага, в задницу можно себе зарядить при желании. Гранатомет испарился вместе с винтовкой. Хренова туча магазинов к винтовке… То же самое можно сделать с ними, но пусть будут, пригодятся. На базе еще одна G36 есть, а до дома я доберусь однозначно. Рация и телефон… Надо Эсси отзвониться…
– Милая. Как вы?
– Хорошо, кучу еды наготовили и готовим еще. Вы когда будете? – голос Эсси немного встревожился.
– Позже. Все хорошо, но есть проблемы с вертолетом. Сели, теперь его чиним. Думаю, пару часов и все будет нормально. Передай Джеку, слово в слово. К вечеру будем.
– Чините вертолет? Милый… ты же врешь… стой, я отойду в сторону. – Эсси сделала паузу, послышались шаги, потом опять ее голос: – Алехандро, скажи мне правду. Не надо считать меня дурочкой. Я слышу, что ты живой, но все равно скажи лучше правду.
– Мы разбились… – Не знаю, правильно я поступил на данный момент, но соврать не смог. Не смог и все.
– Что с Джонни и Питером?
– Их нет… погибли.
– Mierda… что с тобой?
– Я целый. Ерунда, лицо немного разбито и ушибы. Ходить и бегать могу. Сейчас в безопасности.
– Дева Мария Гваделупская!..
– Никому ничего не говори. Только Хатори. Для всех мы задерживаемся из-за проблем с вертолетом. Я по-любому к вечеру приеду. Обязательно. Объясню все сам. Ты меня поняла, милая?
– …поняла, – сказала после небольшой паузы Эсси. Голос напряженный, но истерикой даже и не пахнет. Она еще раз выматерилась и продолжила: – Я тебя, когда приедешь, сама убью. Но ладно. Это потом. Я все сделаю. Позвонишь мне, когда сможешь.
– Обязательно. Если что-то тебя насторожит в поведении Джека, сразу звони. Договорились? Больше говорить не могу, надо решать, как выбираться. Целую тебя и люблю.
– Я тебя тоже, но ты сволочь, как и все мужчины. Все…
Вот и хорошо. Не знаю, как поведет себя Джек, узнав о реальном положении вещей, поэтому пускай пока будет так. Мужик он хороший, но… но хрен его знает. Оставшиеся без мужчин девочки и припасы очень лакомый кусочек. Может наделать гадостей только из желания сделать лучше. Ладно, пока все сравнительно терпимо. Но надо выбираться.
Я сложил все опять в ранец, пристегнул его и, взяв в руки дробовик, встал. Ходить больно, бегать, наверное, еще больнее, но жить захочешь – поскачешь, как молоденький козлик. Ничего критического пока нет.
Подошел к двери во внутренние помещения. Двухстворчатая пластиковая дверь, на первый взгляд, крепкая. Закрыта на внутренний замок. Прислушался. Супер ломиться в дверь перестал, в помещениях тоже тихо.
Во двор мне ход заказан, супер никуда, сто процентов, не делся, по-любому где-то рядом, может еще несколько неподалеку. Я уже успел приметить, что поодиночке они редко встречаются, да и обычные зомбаки никуда не девались. Значит, мне прямая дорога внутрь.
Попробовал плечом выдавить дверь и не смог… Больно, при малейшем резком движении ребра простреливает так, как будто их ломиком выворачивают. Подумал немного и вынес замок вместе с куском двери выстрелом из «Винчестера».
Ух-х… в ушах зазвенело. Все-таки зачётная штука, грохот, как из гаубицы палишь, отдача соответствующая, но моща тоже неслабая, не сравнивал, но кажется, двенадцатый калибр отдыхает. Из такого пулей можно и по суперам палить. Вот только нет у меня этих пуль. Не озаботился с собой взять. На базе коробка готовых патронов есть, и гильзы, и порох с пулями. Два пластиковых пакета: в одном Бреннеке, во втором незнакомые, похожие на пульки от пневматической винтовки, только очень большие. Всего штук пятьдесят. Приеду и снаряжу все. Так, что тут?
– Дева Мария Гваделупская… – невольно вырвалось у меня. – Куда я попал? Святой Георгий Победоносец, это же, это же…
Я подхватил с прилавка цветной буклетик. «Big Bullet» – оружейный магазин. Только какой-то странный, на стенах, стойках и на прилавке оружия почти нет. Пара жутко старинных на вид, с толстенными дулами мушкетов, несколько дульнозарядных пистолетов. Красочные картины африканской охоты, головы зверей на стенах, преимущественно тоже африканских. Звери громадные, носороги со всякими буйволами.
– «Оружие для настоящих мужчин, если вы собрались поохотиться на тираннозавра, то сначала заскочите к нам. Толстый ствол и толстый член – все, что нужно для настоящего мужика»… – прочитал я в рекламке.
Слоганы на буклетике перемежались фотографиями монструозных винтовок, громадных револьверов и охотничьих ружей ужасающих размеров…
– Ого! – Я прошелся по залу. Окна забраны толстенными решетками и закрыты занавесями. Дверь под стать стоящей на выходе во двор. Все закрыто, значит, мародеры здесь не побывали, но где же оружие? Скорее всего, хозяин вывез. В зале бардак. Такое впечатление, что собирались в спешке. Все разбросано, на некоторых витринах прилавка еще лежат патроны и разные приспособления к оружию. Забирали не все, наверное, только определенного калибра…
Я поднял валявшуюся на полу гигантскую винтовку. Твою мать, килограммов десять весит, не меньше. Старого вида, воронение потертое, дерево потемнело, но сразу видно, орех элитный. Толстенный ствол, в дуло большой палец без проблем влезает, затвор мощный, как у ПТРа. Отомкнул магазин… ептыть… какой же патрон сюда заряжать? Пробежался по витринам и нашел три деревянные коробочки, в которых лежало на бархате по десять толстенных, похожих на сардельки патронов. Посмотрел маркировку. Семисотый «Нитро-экспресс». Они, угадал, в магазин влезло три штуки. Сочно лязгнул затвор. Теперь и гранатомета не надо, только бы самого отдачей не убило. Глянул на этикетку, привязанную к спусковой скобе. Тридцать штук баков? Ни хрена себе… вот это я удачно зашел.
Пробежался по залу и подсобкам. В результате разжился еще одной винтовкой с рычажным затвором. Она был зажата в тиски на верстаке в небольшой мастерской. Неизвестный мастер монтировал на ней кольца под оптику. Винтовка «Browning BLR», называется. Кра-асивая. Современного исполнения, явно штучного выпуска. Под калибр.450 Marlin. Не семисотый, конечно, но тоже патрон жуткого размера. И главное, патронов к ней штук тридцать разыскал. Разных производителей и с разными пулями, но одного калибра. И порох, и пулелейки, и гильзы с капсюлями, и даже специальные колпачки из томпака. Прицел тоже нашелся, семикратный «Hensoldt». Набралось добра целый рюкзак. Повертел в руках дульнозарядный шестиствольный револьвер: ну прелесть, а не оружие. Жалко, залпом из всех стволов жахнуть нельзя. Вздохнул и положил его обратно. Жаба повозмущалась и согласилась со мной: ну никак я одновременно все не унесу. Возможно, придется одну из винтовок оставить или переносить частями в машину… Машину? Осторожно отодвинул штору и увидел на улице, совсем рядом с магазином… Твою мать, как же несолидно. Малюсенький «Жук»-кабриолет, да еще жуткого ядовитого желтого цвета. А другие машины на стоянке на сотню метров дальше. Это с моей нынешней быстротой нереально.
Ладно, что-то я выбился совсем из сил. Доковылял до подсобки и упал на диван. Надо отдохнуть и подумать. Голод напомнил о себе, и я, содрав пленку с пайка, немного подкрепился. Так гораздо лучше. Чайку бы горячего да крепкого… Но не все коту масленица. Оружие есть, ноги не поломаны – уже хорошо. Теперь надо к машине выбираться. Для начала…
А для начала надо грохнуть супера, а для этого… я обвел глазами подсобку. Потом с грехом пополам встал, все-таки побился неслабо, и стал сносить к задней двери всякий хлам и складывать под дверью. Через час я навалил целую кучу и полностью заблокировал выход. Дверь еще открыть было можно, но всего на двадцать сантиметров, так как я и задумал. Работая, я постоянно стучал по двери и во весь голос матерился. И супера костерил, и от боли. Ребра разболелись до невозможности. Конечно, давал тварюке знать, что я никуда не делся. Вот он я, постарайся и получишь меня на ужин. Последним притащил стол. Установил его на расстоянии двух метров от двери. На стол специальный станок для стрельбы. Хитрое такое приспособление. В станок пушку, иначе эту винтовку я никак назвать не могу…
Посидел, перевел дух и решительно открыл дверь, а сам быстро убрался за стол и прицелился в проем.
– Иди сюда, ушлепок, иди к папочке, гондон штопаный, – заорал я, надсаживаясь изо всех сил. Не знаю, сработает ли мой план, но не завалив супера, я отсюда не выберусь.
– Иди сюда, козлина, я тебе зад порву на британский флаг…
Дверь чуть двинулась, а затем одним рывком в щель протиснулась отвратительная серая бугристая харя, перечёркнутая чуть ли не пополам щелью пасти, обрамленной жуткими клыками в несколько рядов.
– Ох ебтыть… – я прижал как можно плотнее приклад к плечу и надавил на спусковой крючок.
Грохнуло так, что посыпалась штукатурка с потолка. Меня чуть не опрокинуло на пол и выбило почти весь воздух из груди. Даже, кажется, на долю секунды потерял сознание от жуткой боли в ребрах… Помотал головой, проморгался, куда-то напрочь подевалась резкость, и уставился на двери.
– Твою мать… – Пуля расколола башку суперу как тыкву и вбила фрагменты черепа дальше в туловище. Тварь еще была жива, тело содрогали конвульсии, монстр судорожно загребал когтищами, но все уже было ясно. Для верности я пальнул из дробовика в мешанину из костей и черного мяса, потом плюнул и ушел в зал. Стоять рядом с монстром было невозможно, дыхание спирало отвратительным смрадом.
– Минус один… – констатировал я факт. Твари конец, но из этого ружья я больше стрелять не буду. Однозначно. По крайней мере, в нынешнем своем состоянии. Опасно для здоровья и даже жизни.
Теперь второй этап… Зараза, как же башка кружится… Я подтащил оружие и рюкзак к входной двери и решительно снял все засовы. Приготовил карабин, все же калибр поменьше, честное слово, второго выстрела из «Машки», так я назвал приобретенную гаубицу-винтовку, я не переживу, и высунулся в щель. Пусто… наверное, зомбаки все собрались на заднем дворе. Отчаянно вертя головой во все стороны, доковылял до «Жука» и залез в салон, благо верх был откинутый.
Ключи… А хрен тебе, а не ключи. Выдрал панель и стал наугад соединять проводки. Лишь бы не было разных секреток. Да не должно быть… машина древняя, старше даже, чем я… «Мини-Купер» Эсмеральды так просто уже не заведешь…
– Ура-а… – Мотор чихнул и негромко затарахтел. Я воткнул передачу и подрулил к двери. Быстро перекидал в салон пожитки и с пробуксовкой рванул с места. Как раз на крыше высунулась башка очередной твари, а из-за угла показалась толпа зомбаков.
– Хрен вам… – Я на скорости развернулся и выскочил на дорогу. «Жучок», позвякивая и поскрипывая, бодренько понес меня домой.

27 марта, вторник, вечер. Лос-Анджелес. Трасса Сан-Диего

Из Резеды я выехал благополучно, бензина в машинке оказалось чуть меньше половины бака и, учитывая ее малую прожорливость, я вполне добирался домой без дозаправки. Светового дня оставалось еще три часа, чего вполне должно было хватить… если, конечно, не появятся проблемы.
Старушка-машинка бодро катилась по почти не загроможденной трассе, я потихоньку прихлебывал из фляжки остатки водки… согласитесь, повод есть и, загоняя в глубины подсознания жуткие мысли о погибших друзьях, орал во всю глотку:
– По башне епнула болванка-а… Погиб сплоченный экипа-аж… Четыре трупа-а возле танка-а… Украсят утренний пейза-аж…
– Нет… чего же так муторно. Козел ты, Сашка, последний, угробил друзей. А сам водку жрешь и жизнью наслаждаешься… – неожиданно для себя я заорал во весь голос, притормозил и помотал головой. Нет, пора завязывать с истериками. А это что за нахрен? Лампочка замигала, а стрелка на датчике топлива плотно упала вниз. Вот тебе и домой без дозаправки. Ладно… пару минут передышки. Набрал Эсси.
– Я уже еду.
– Ты не врешь? Я очень боюсь…
– Правда, милая. Еще пару часиков и буду дома. Как обстановка?
– Я сказала Джеку, что вы задерживаетесь.
– И что?
– Не знаю… – в голосе Эсси послышалось волнение. – Он подробно выспрашивал, но вроде все нормально. Сейчас со своими людьми разговаривает.
– Я понял… Пожалуйста, будьте внимательны, я очень на тебя надеюсь, я скоро буду, и все закончится. Дай мне, пожалуйста, Хатори.
– Да, chief.
– Как ведет себя Джек?
– Мне он не нравится… – сообщила японка. – Вроде все нормально, но слишком себе на уме. Уже вызывал наших кореянок на молитву. Они не пошли, и это ему не понравилось…
– Хатори. Пускай все будут вооруженными, из ангара не выходите. Я скоро буду.
– Все сделаю. Не беспокойся. Тебя тут Эсси добивается…
– Алехандро, я тебя люблю и ты просто обязан доехать.
– Я доеду. Будь умницей. Когда буду подъезжать, наберу. Целую тебя, mi Reina.
Ну-у, с натяжкой будем считать, пока все нормально. Джек, по крайней мере, сегодня активных действий не должен предпринять. А вот завтра… А завтра уже я их предприму.
Тронулся с места и покатил, особенно не разгоняясь, высматривая на трассе машину с бензиновым двигателем.
Судя по указателю, через милю заправка с кемпингом, а пока… Пока одни большегрузы на трассе, да и тех почти нет.
По обеим сторонам дороги появились каменистые холмы, поросшие приземистым кустарником, редкими пальмами и выгоревшей травой. Мотор чихнул, машинка дернулась, но справилась и покатилась дальше. Это уже совсем плохо, скоро, очень скоро я встану намертво. Одна радость – мертвецов в округе нет. Откуда им здесь появиться, но пешком до заправки шагать не очень хочется, да и скоро стемнеет…
Наконец показалась заправка, рядом с ней закусочная и мотельчик небольшой, придорожный «Драйв-Ин». Вовремя, мотор как раз расчихался и умолк. Умница, машинка, не довезла всего десяток метров.
На стоянке возле заправки и мотеля застыло несколько машин. «Шеви-Экспресс» с распахнутыми дверями в салон. Твою же соседку… По-любому здесь зомбаки есть. Машина вся изрешечена пулями, на бетоне рядом лужи запекшейся крови. Но трупов нет… уже бродят, наверное. Магазинчик при заправке весь перевернут, стекла разбиты, у стены валяется куча окровавленного тряпья и несколько обглоданных костей. Весело…
Я подхватил дробовик и осторожненько двинулся к мотелю, перед которым стояло две машины. Грузовик «Фриландер» с рефрижераторной будкой и «Шеви Блейзер». Вроде целые. Мотель при ближайшем рассмотрении оказался тоже весь разгромлен. Какие же это уроды так повеселились?..
Из-за угла вылетел зомбак в красном комбинезоне с логотипом заправки и, словив в голову заряд картечи, кубарем покатился по асфальту.
Из дверей мотеля показалась девушка в одной разорванной майке, с бурыми потеками на голых ногах. На долю секунды замерла и кинулась. Опять грохнул дробовик, лицо девчонки превратилось в кашу, и она упала в проеме двери.
Я понемногу отступал к машине и заталкивал в магазин патроны и не заметил выскочившую из-за машины сухопарую тетку в длинных белых шортах и оранжевой майке. Мертвячка сшибла меня с ног, вцепилась руками в подвесную и, мотыляя головой, клацала зубами, пытаясь укусить, но раз за разом натыкалась на подсумки с магазинами.
– Ах… ты ж су-ука… – Я, пытаясь вырваться, крутнулся, даже двинул ее кулаком по голове, впрочем, без особого результата, и наконец исхитрился и отпихнул ногами. Чувство омерзения просто захлестывало, воняла девка неимоверно. Давясь позывами к рвоте, я вдавил ствол дробовика в глазницу твари и нажал на гашетку. Приглушенно грохнул выстрел. Голова лопнула как арбуз, я отполз в сторону, встал и сломя голову кинулся к своей машине, совсем забыв, что в ней кончился бензин.
Доковыляв, я немного опомнился и оглянулся. Тетка валялась на асфальте, даже зомбаки без головы существовать не могут, а у нее башка превратилась в бурое месиво с белыми кусочками черепа. А больше-то никого и нет. Отдышался, подождал минуту… Точно никого. Так запросто можно инфаркт получить. Гребаные зомбаки!
В «Шеви Блейзере» бензина в баке оказалось совсем на донышке, ровным счетом две кварты. Это кошкины слезки. На заправке бензин должен быть в танках, закопанных в землю, хотя бы на дне, мне-то нужно всего литров двадцать-тридцать. Машинка моя что-то обнаружила нешуточный аппетит. «Шевроле» и «Фриландер» не пожелали заводиться категорически. Матерясь от злости, я побрел сбивать крышки с цистерн заправки.
Попробовал срубить замок пожарным топором и выбросил его в сторону. Размахнуться как следует не получалось, грудь и ребра начинают болеть непереносимо. Сломал лопату и, от отчаяния отойдя на пару метров, пальнул в замок из дробовика…
– Сука… – Толку никакого. Пистолет тоже не помог, замок попался какой-то запредельно крепкий. Это уже не смешно, киногерои на раз сшибают. Ладно, я побрел за «Браунингом». Из «Машки» я стрелять ни за что не буду, и так на плече вздулась здоровенная гематома.
Вдруг из-за холма послышался нарастающий звук музыки, орало техно, а затем выскочили… Выскочили три настоящих «Big Truck», монструозные джипы на громадных колесах, все в силовом обвесе, раскрашенные в невероятные цвета, и два автобуса как из сериала «Безумный Макс». Вся эта машинерия, лихо притормозив, остановились возле заправки. Из машин повыскакивали… мама… Да куда я попал? Сука, это же цирк уродов какой-то…
Попробую объяснить. Я довольно толерантно, то есть терпимо отношусь к разным… как бы это помягче сказать, секс-меньшинствам… Ладно, в конце концов, каждый дрочит, как он хочет. Главное, чтобы они мне не осложняли жизнь и как можно реже попадались на глаза. А вот как назвать персонажей, высыпавших из машин, я даже не знаю…
Почти все гипертрофированно раскачаны…
Все затянуты в кожу, ремни и обвешаны оружием, как новогодняя елка игрушками.
И самое главное, все они мужики однозначно, но почему-то наряженные бабами и половина в разных париках. Морды размалеваны макияжем… Есть черные, и латиносы, и белые…
Голоса писклявые, манерные…
По крайней мере, трое из них очень смахивают на женщин, ну просто не отличишь, красивые, фигурки точеные, сиськи зачетные присутствуют. Но при этом они по-любому мужики…
В военном деле грамотные, несколько человек моментально рассыпались по сторонам и грамотно держат сектора. Остальные отливают у дороги по-мужски, в том числе и похожие на женщин…
Предводитель, как я понимаю, громадный, черный мужик, наверное, – в кудрявом розовом парике уставился на меня. Я так и стоял на виду, не успел спрятаться, да и просто застыл в изумлении.
Мужик выкрикнул команду и моментально на меня нацелился десяток стволов. А потом он поманил меня пальцем.
А я что? Не пойдешь – распылят на молекулы. Поднял руки и поковылял. Сердце бешено колотилось в ожидании чего-то пакостного. Ну что еще можно ожидать от таких персонажей? Вот и я о том же.
– Мальчик, ты как здесь оказался? – манерно пробасил черный. – Такого симпатяшку я обязательно спасу от противных зомби-и-и…
Толпа за его спиной визгливо расхохоталась. Несколько рук с накрашенными длинными ногтями моментально освободили меня от всего оружия. Песец… приехали…
– Чего молчишь, дурашка? Не бойся нас, мы очень ласковые девочки…
Я приготовился подороже продать свою жизнь. Или свою задницу… Или на что они там посягать собираются…
– Хорош стебаться, Аманда, – в круг вступил, или вступила, ни хрена уже не понимаю, красивая женщина со сногсшибательной фигурой, в байкерской куртке, узеньких кожаных шортиках, драных колготках в крупную сетку и кожаных шнурованных ботинках на платформе. Платиновая блондинка, удивительно похожая на Мэрилин Монро. – Все, говорю, занялись делом, драные кошки, видите, парень на ногах не стоит.
– Так и скажи, Мэрилин, что на красавчика глаз положила, – добродушно пробасил негр и громогласно, в лучших сержантских традициях заорал: – Ночевать будем здесь. Бесси, организуй ужин, Сара, на тебе посты. Шевелимся, девочки. Шевелимся.
Моментально машины стали в круг, появились складные стол и стулья, запылал мангал, меня усадили в кресло и «Джессика», так, по крайней мере, ее называли остальные, охая и причитая, но тем не менее очень профессионально стала осматривать мои раны. В руки мне сунули бутылку с пивом, а напротив расположилась сама «Мэрилин». Чуть позже на столе появились тарелки с жареными колбасками и горой картошки.
– Ну, рассказывай, – «Мэрилин» внимательно на меня посмотрела и, заметив растерянность, улыбнулась и решительно заявила: – Так, парень, я понимаю, ты еще не в себе. Но не бойся, ничего плохого с тобой не станется.
– Ну, я Алекс…
– Дальше…
– А вы… Вы кто?
«Мэрилин» расхохоталась.
– Насмешил. Короче, мы травести-театр «Pink Lily». Надеюсь, объяснять не надо, что это значит?
Я мотнул головой.
– Не надо. Я понял.
– Когда настал песец, мы выжили и организовались, благо что увлекались еще не только шмотками и танцами… – продолжила «Мэрилин». – Вот так сейчас и живем. База у нас в Санта-Монике. Сюда решили прошвырнуться за припасами и всякими ништяками. А ты?
Я вздохнул и рассказал все от начала до конца. К концу рассказа вокруг нас собрались все свободные от дел «девочки». Они участливо вздыхали и охали, а Аманда даже разрыдалась. Дикое зрелище: плачущий гигантский негр, вытирающий размазанную тушь батистовым платочком.
– Да, Алекс… покрутила тебя жизнь. Слушай, а давай к нам, а? Мы тебя с твоей цыпочкой с радостью примем, а потом когда соберешься, к границе проводим. – Мэрилин тоже промокнула платочком глаза.
– Мэрилин… девочки… – я обвел взглядом всех присутствующих. – Давайте договоримся так… Мне кровь из носу надо сейчас домой. Сами понимаете, там хрен знает что может начаться. А потом свяжемся… да я со всей душой…
– Не вопрос, ну что, девочки, поможем? – «Мэрилин» решительно пристукнула кулаком по столу.
– Да-а-а!!! – заревели «девочки» совсем не девчоночьими голосами. – Он такой милый…
Вот такое приключение случилось, несмотря на все мои предубеждения и на нетрадиционный вид, ребята очень здорово мне помогли. Нагрузили «Жучка» продуктами, заправили под завязку, дали еще две канистры бензина. «Аманда» – тот самый негр-великан подарил армейскую М4А2, с подствольником М-203, коллиматором EOTech и полным набором дополнительного оборудования SOPMOD. И десяток полных магазинов и пять гранат для подствольного гранатомета. Кстати, он, как я и подозревал, оказался бывшим сержантом морской пехоты. Боевым сержантом. И он же вдобавок организовал сбор подарков для Эсси и как бы с легким намеком, что и я могу воспользоваться, если вдруг пойму свою сущность. Во мля, вот это мужика жизнь покрутила, охренеть можно. Но это я хренею, а он, похоже, совершенно счастлив.
Новые знакомые здорово прояснили мне ситуацию по региону обитания. Поселений, кроме военных баз, было немного и в основном по побережью и в горах. Да и про причины песца я от них узнал немало. Ребята оказались колоритнейшие, очень здравомыслящие, и как вариант я вполне рассматривал присоединение к их компании. Только как вариант, конечно, слишком они… как бы это помягче сказать… нетрадиционные. Вот.
Кстати, «Джессика», которая меня осматривала, оказалась в прошлой жизни довольно известным хирургом и авторитетно заявила, завернув несколько латинских терминов, что ребра у меня не сломаны, просто сильный ушиб, максимум трещины. Она же научила пользоваться меня некоторыми медицинскими девайсами из моей аптечки, и популярно, на пальцах объяснила, почему на нас заживают раны, как на собаках. Дело в необычайно агрессивном вирусе, убивающем всех своих конкурентов, он же как раз и причина всей некрокатавасии вокруг нас. Это была только ее теория, не основанная ни на каких исследованиях, только на наблюдениях, но я поверил. Собственно, почему нет. Человек профессионал, хотя и несколько необычного внешнего вида.
Они хотели отправиться со мной, как группа поддержки на случай возможных осложнений, но я отказался. Это уже лишнее, особых проблем я не жду, да и раскрывать наше убежище раньше времени не хотелось. Сердечно попрощались, «Мэрилин» выделила джип в качестве сопровождения до самого Инглвуда, и я поспешил домой.

27 марта, вторник, ночь. Лос-Анджелес. Хоторн

– Что у вас, милая?
– Как ты? Алехандро, немедленно отвечай! – чувствовалось, что Эсси начинает нешуточно паниковать.
– Все нормально. Через сорок минут буду. – Я действительно уже был рядом. Летел как на гонках, выжимая из многострадального «Жучка» все, на что он был способен, и остановился только для того, чтобы прояснить ситуацию.
– Слава деве Марии Гваделупской… – Эсси всхлипнула и экспрессивно продолжила: – Быстро ко мне! Я уже совсем с ума сошла.
– Не спеши. Я спросил, как дела. Как себя ведет Джек?
– Полчаса назад приходил, заводил разговоры про поездку в Сакраменто. Соль, Пада и Сун согласились уже давно, так он нас с Хатори уговаривал. Намекал, что вас уже не будет, Господь якобы уже забрал. Мы сказали, что ты живой и без тебя мы никуда не поедем. Ушел недовольным. Завтра они собрались уезжать, и думаю, будут проблемы.
– Не будут. Успокойтесь, – заверил я Эсси. – Я обязательно позабочусь, чтобы проблем не было. А вот кое у кого они обязательно появятся, гарантирую. Что они сейчас делают?
– Они, кажется, уже легли, во всяком случае, света в ангаре нет. Соль, Пада и Сун с ними. Кстати, я уже отложила им долю на случай, если они все-таки уедут. Правильно отложила, ты будешь доволен. Вот только оружие не трогала, это ты уже сам. Короче, хватит болтать, я через полчаса выхожу с Хатори открывать ворота. Быстрее давай.
– Лечу, mi Felicidad… – Я двинулся с места. Несмотря на то что отсутствовал всего день, соскучился неимоверно. Это и есть любовь. Самая настоящая. Когда тебя тянет к своей женщине, когда ты не можешь без нее находиться даже дня и мысли у тебя только о ней.
Джек… А поведение Джека, в принципе, предсказуемо. Мужик практичен до мозга костей. Девочки остались бесхозные, при них куча добра. Солидная такая куча. Почему бы не воспользоваться? К тому же все это выглядит так, как будто он протягивает руку помощи, заботится о близких спасшего его человека. Меркантильные соображения идут как бы вторым планом, опять же все на благо общины, то есть и самих женщин. Личной корысти, скорее всего, у него нет. Опять же, он сам предложил свою помощь мне. Хотя при ближайшем рассмотрении это его действие как бы взаимовыгодно. Он должен был получить взамен вертолет. По нынешним временам он дороже его веса в золоте. Так что все абсолютно взаимовыгодно. И очень честно.
Питер и Джонни… Я немного уже отошел, но все равно любое воспоминание о них резало как ножом. Питер и Джонни погибли – это нынешняя действительность, парни сами сделали свой выбор. И в том, что я остался жив, есть только воля провидения и никакой моей заслуги. Я оказался просто более везучим.
Хотя я все-таки полный идиот… Сидел бы ровно на попе, и все остались бы живы… Ладно, все, хватит. Я их не развлечься с собой брал. Человека спасать. И если надо будет, еще раз полезу…
Свет фар выхватил из темноты наши ворота, и сразу же они начали откатываться на роликах.
«Жука» во двор загонять не стал, и так места маловато. Отогнал его в сторону, чтобы проезду не мешал. Хатори прикрывала нас, а я вместе с Эсси в два приема перетаскал все пожитки, как ни странно, их оказалась немало. Это и намародеренное в магазине, и подарки.
Потом долго стоял в ледяном душе, приходя в себя. Оказавшись дома, я сдулся, как воздушный шарик, сил не осталось совсем. Потом страдальчески кривясь, разбитые губы давали о себе знать, ел, пил коньяк и рассказывал. Девочки плакали. Мы так и не заснули до утра. Говорили, успокаивали друг друга. Я вылакал бутылку коньяка и ни капельки не опьянел, просто как бы одеревенел и отупел. Все это в комплексе помогло, я пришел в порядок. А когда первые лучики света проникли через щелки в наш ангар, решительно вышел на улицу.

28 марта, вторник, раннее утро. Лос-Анджелес. Хоторн

– Где Питер? – первым задал мне вопрос Джек. Агрессивно задал. Это были его первые слова, когда он меня увидел.
– Он умер. И умер Джонни, – коротко ответил я. – Разбился вертолет.
– Как?.. Я же тебе доверил…
– Кого ты мне доверил, Джек? Питера? – перебил я его. – Да, ты мне его доверил. И я его оберегал, как мог. Его не съели. Его не убили бандиты. Он погиб в авиакатастрофе. В чем моя вина?
– Ты это затеял! – От злости у Джека исказилось лицо.
– Да! Я это затеял. И вина за его смерть на мне. И я перед собой за это отвечу. Но давай вспомним, почему ты послал его.
– Тебе помочь, так мне велел Господь! – выкрикнул Джек.
– Только ради этого? Насколько я помню, сделка была взаимовыгодной. Ты в результате получал вертолет, и не надо рассказывать о Боге. Ты и я прекрасно понимали, чем все может закончиться. В чем я не прав? – стараясь быть спокойным, сказал я.
И не стал напоминать ему, кто их спас, хотя это мое действие выглядело не меньшей глупостью, чем поездка за Анжеликой. Мужик явно переигрывает. Его план рушится. Какой план? Не знаю, но план у него явно был. Именно в такие моменты люди проявляются во всех своих истинных качествах…
– Ты… Ты… – Джек махнул рукой и замолчал. Его люди молча стояли за ним. У некоторых было оружие в руках, но ни один человек не направлял его в мою сторону. Кореянки стояли отдельно и, обнявшись, плакали. К ним подошли Эсси и Хатори и отвели в сторону.
– Что я, Джек? Ты меня можешь в чем-то упрекнуть? Тогда скажи это.
– Нет, Алекс. Я не буду тебя упрекать. Ты виноват не передо мной, я все помню… Мы тебе были обязаны, и ты взял свою плату за это. Пускай будет так, – Джек взял себя в руки. Говорил спокойно, мрачным голосом.
Я промолчал, хотя всего прямо разрывала злость. Долбаные американцы! Все покупается, даже добрые дела. Вывернул же, урод, все на свой манер. Ну никак я не привыкну к этому и не привыкну никогда. Хорошие же люди, но большинство пропитано насквозь своей гипертрофированной практичностью и коммерческой жилкой. Млять… ненавижу.
– Мы сегодня уезжаем, – продолжил Джек. – Пада, Сун и Соль едут с нами. Это их решение. Отдай им их долю вещей.
Я посмотрел в сторону кореянок. Девочки кивнули.
– Хорошо.
– Тебе я тоже предлагаю…
Я молча, подняв руку, прервал его.
– Но…
– Я все сказал. Я отдаю девочкам две машины «Форд» и «Додж», автобус. Заправлю под завязку. С добром и оружием тоже разберусь. С ними разберусь, но не с тобой. И не дай бог, я узнаю, что ты поступил с ними плохо. Собирайтесь… – я развернулся и пошел к своим девушкам.
– Ты не прав… – сказал мне в спину Джек.
Я просто промолчал. Думаю, я все сказал.

28 марта, вторник, обед. Лос-Анджелес. Хоторн

– Мы немного позже приедем, проведаем вас, – на прощание сказал я кореянкам. Мы присели на дорожку с ними у нас в комнатушке.
Все уже собрались и загрузили вещи. Я выделил девочкам долю оружия и патронов. Эсси еще вчера разобралась с вещами по своему разумению, и все остались довольными. Теперь девочки приедут в общину даже богатыми по нынешним меркам, правда, не знаю, как с этим обстоят дела у верующих. Скорее всего, понятие личного богатства отсутствует напрочь. Наверное, так даже и правильно. Наверное, утверждать не берусь. Но корректировку с оружием и патронами сделал, девочкам в бой ходить не придется. С ними уезжало почти все гражданское оружие, то есть самозарядное. Почти все помповые дробовики и несколько болтовых винтовок. Патронами я их снабдил тоже в достаточном количестве. Не жлобился, у нас всего оставалось в достаточном количестве, да и непорядочно это было бы с моей стороны. Хотя бы в память о Джонни.
– Алекс, Эсси… – Сун размазывала слезы по лицу. – Мы вам очень благодарны… не обижайтесь, что мы едем… так будет лучше для нас. Да и вы скоро уедете.
– Перестаньте, – Эсси тоже расплакалась. – Все нормально.
Хатори внешне была невозмутима, но тоже украдкой смахивала слезинки. Делала вид, что ей попала соринка в глаз. Ну да, самурайская невозмутимость не очень срабатывает, самому не очень весело.
– Ладно. Пора.
Мы проводили караван. С Джеком я больше не разговаривал. Но остальные его люди по очереди к нам подходили и благодарили, оставляя небольшие подарки на память. От чистого сердца благодарили, искренне. И еще я заметил, что Джек этим не очень доволен, но сдерживает себя, возможно влияние его не безгранично. И скорее всего, так. У них, похоже, скоро произойдет смена власти, во всяком случае, Джефри, седой, бородатый, но кряжистый и бодрый старик, от своего лица пообещал мне, что с кореянками все будет в порядке, лично приглашал в гости и вел себя достаточно независимо. И большая часть людей прислушивалась к нему. Пускай так. Надеюсь, с ними все будет хорошо. Мы заперли ворота и остались сами.

11 апреля, вторник, утро. Округ Лос-Анджелес. Хоторн

Закрутил последний болтик, спрятал в футляр шестигранник и приложил карабин к плечу. Отлично, теперь только пристрелять – и все в порядке.
Я сижу на своем посту на крыше и привожу в порядок легкий самозарядный карабин «Мини-14 “Target”» под.223-й калибр, предназначенный для высокоточной стрельбы. Производители снабдили его более длинным, тяжелым матчевым стволом и удобным прикладом с регулируемой щекой, а я смонтировал на нем оптический прицел «Burris Xtreme Tactical». Такую, вполне компактную бандуру с изменяемой кратностью от трех до десяти и сошки от компании TDI. И это все не для себя. Дело в том, что у Эсси просто рекордными темпами проснулась страсть к высокоточной стрельбе и, самое главное, у нее получается. Она фактически за неделю переросла свою револьверную винтовку под мелкокалиберный двадцать второй калибр и потребовала ствол помощнее. Пришлось вспомнить об этом карабине, который я собирался отдать кореянкам, да потом оставил, больно он красивый и ладный оказался.
Стрелять из.308-го Эсси по определению не могла, отдача явно не для нее, а вот.223-й – самое то. И отдачи никакой практически, и метров на четыреста вполне стрелять можно. Да и сама Эсси винтовку потребовала «красивенькую».
Вообще, ее отношение к оружию меня сначала довольно сильно озадачивало. Ну никак она не хотела оперировать такими понятиями, как убойность, удобность и скорострельность. Все сводилось к понятию «красивенькое» и общалась она с оружием, как со своими куклами или игрушками.
Пистолеты на дух не переносит, обязательно подай малогабаритные никелированные револьверчики.
Определил ей как личное оружие «Кольт Коммандо», так она навязала на него разных бусиков и платочков, слава богу, только на приклад и ствол. И заставила сменить на нем коллиматор EOTech на Aimpoint. Видите ли, он гораздо эстетичней ей показался. Слава богу, хоть глушитель не заставила снять, хотя и крутила недовольно носом.
В общем, поводов возмутиться и топнуть ногой у меня более чем достаточно. Все-таки командир и муж как-никак. Но! Есть очень основательные причины, заставившие меня смириться.
Во-первых, люблю я свою жену больше жизни и всеми правдами и неправдами стараюсь ее как можно меньше огорчать, конечно, если это касается моментов, не связанных с опасностью для нее самой. Тут я диктатор и деспот, и никакие слезы меня не разжалобят. Хотя, честно говоря, Эсси, несмотря на свою внешнюю легкомысленность, очень здравомыслящая девушка и поводов диктаторствовать мне не дает. В общем, подкаблучником меня назвать явно нельзя, но если исходить из формулы, что мужчина, любящий свою жену, по определению подкаблучник, то наверно – да.
Во-вторых, есть еще один момент, на мой взгляд, еще более важный. Эсси стреляет из всего своего разукрашенного эстетичного арсенала, как богиня Артемида. Я, конечно, учил ее, но она как-то незаметно обставила меня по всем показателям, за нереально короткий промежуток времени. Наверно, у нее природная склонность к этому делу. Девочка совершенно не заморачивается теоретическими моментами. Просто стреляет и попадает, как у нее так получается, я не знаю. Пытался делиться с ней своими жалкими познаниями в баллистике, но быстро перестал, когда увидел, как Эсси, сделав десяток выстрелов из этого карабина на сотню метров с голого прицела, следующей десяткой снесла девять бутылок. И так из любого оружия, понравившегося ей. Главный тезис – «оружие, которое ей нравится».
Буду объективным, супербойцом она не стала, хорошо стрелять – для этого очень мало. С боевым духом и выдержкой проблемы. Героя строит из себя, конечно, но я слишком хорошо ее знаю. Это только внешнее. Да и такие моменты, как суперскоростная стрельба или стрельба на бегу, ей недоступны, по одной-единственной причине – слишком мало времени прошло с того момента, как она сделала первый выстрел в своей жизни, но со временем я даже загадывать не хочу, просто знаю точно – она это будет делать мастерски. Но тяготеет она именно к снайпингу.
Я положил карабин на столик и выловил в ведре с холодной водой бутылку минералки. Жарковато, хотя и апрель. Калифорния все-таки. Хотя бывают и здесь зимы противные.
Посмотрел в бинокль. Гобблеры, мать их ети… Каждый раз, просыпаясь и открывая глаза, я надеялся, что вся творившаяся сейчас в мире и вокруг нас мерзость не более чем страшный сон. И каждый раз понимаю, что все это навсегда. Не будет никогда беспечной, спокойной, полной всяческих благ, цивилизованной жизни: по крайней мере, в обозримом будущем.
Особенно остро я стал воспринимать весь ужас происходящего, когда потерял своих товарищей. До этого, конечно, я тоже все осознавал, но чем-то все смахивало на декорации к очередному фильму ужасов, на игру, на некую параллельную реальность, – страшную, но все-таки до конца весь ужас не доходил. Или я просто не пускал его в себя. А вот после…
После я провалялся три дня, не столько оправляясь от травм, сколько находясь в душевном ступоре. Никак не мог понять, что Джонни и Питера больше нет, и особенно страшно и горько было от того, что, возможно, они так и остались неупокоенными. На четвертый день встал, и с молчаливого согласия Эсси и Хатори, мы собрались и поехали на место нашего падения. Я знал, что если не сделаю этого, то буду мучиться всю жизнь. Сели в полицейский автобус и поехали.
Доехали без проблем, не выходя из машины, я убедился, что от вертолета и, соответственно, от Джонни с Питером ничего практически не осталось. Вертолет и грузовик, на который он упал, взорвались, вдобавок еще сгорели дотла. Не скажу, что мне стало сильно легче от этого, но в себя пришел.
На обратном пути забрали наш «Хамви» с аэродрома. Теперь, без боеприпасов к пулемету, он не то что был особенно нам полезен, машины у нас есть и получше. Но я все-таки надеялся со временем боеприпасы где-нибудь раздобыть. Зомбаки на аэродроме опять рассосались по щелям, и операция прошла вполне безопасно. Сравнительно, конечно. Ничего безопасного в этом мире уже не осталось.
По пути назад вынесли почти подчистую склад-магазин Costco. Продукты там оказались не то чтобы особенно качественные, но зато хранить их было можно очень долго, если не вечно. Плюс там оказалось довольно много всякой полезной мелочи, даже двадцать коробок гражданского варианта американских армейских пайков MRE. Потом встретилась аптека и тоже пошла под разграбление. Я с каким-то остервенением забрал практически все, вплоть до сигарет и одноразовых пеленок и памперсов. Да, в Америке сигареты продаются в аптеке. Нам опять повезло, и мертвяки стали подтягиваться, когда мы уже практически закончили. Но все-таки мне пришлось с десяток отстрелять и, отъезжая, протаранить целую толпу. Дома я в тот вечер нажрался до потери сознания. Ночью кошмары не снились, утром проснулся с дикой головной болью, но без особых моральных терзаний. Пришел окончательно в норму. Опять стал тренироваться и потихоньку сооружать из «Хамви» зомбодавилку. Благо инструменты и материалы есть.
Оставшись в одиночестве, мы совершенно не скучали, работы днем хватало, а вечерами смотрели фильмы. Устраивали сами себе вечеринки и даже играли в «Монополию» и карты. Эсси с Хатори прекрасно уживались, а я с ними и подавно. Такая дружная семейка образовалась, за исключением того, что Хатори со мной не спала. Пока не спала… А вот с Эсси… Короче, я вполне серьезно стал подозревать свою жену в склонности к девушкам. Есть причины…
С дедом созванивались каждый день, у него, по его словам, все было нормально, но наш выезд он постоянно откладывал.
– Ну как? Готово, Алехандро? – Эсси повернулась на спину и нетерпеливо протянула руку. Они с Хатори были рядом со мной. Только я службу нес и занимался общественно полезным делом, а они загорали на надувных матрасах и болтали, обсуждая, как всегда, всяких актеров и музыкантов. Хорьчиха Ами, обленившаяся и отожравшаяся до невозможности, валялась вмести с ними, только изредка поводя ушами и готовая изображать активность только при виде куска ветчины, до которой оказалась великой охотницей.
– Держи, снайпер ты мой. Только надо пристрелять его. Прицел выставить…
– Это как? – Эсмеральда наморщила лобик, а Хатори хихикнула.
– Ну, понимаешь… В оптическом прицеле есть прицельная сетка. Она регулируется после установки. Надо ее выставить так, чтобы на ста метрах прицельная точка совпадала с точкой попадания… – я замялся, не совсем понимая, как доступно объяснить Эсмеральде термин «пристрелять».
– Это сложно! Убирай этот прицел, – решительно заявила Эсси и, увидев мое озадаченное лицо, весело расхохоталась. – Шучу, милый, мне Хатори уже все объяснила. Мы с ней сами пристреляем его. Иди, я тебя поцелую…
Я увидел в руках Хатори как раз мануал к этому прицелу, дамы теоретически подковывались. Сами так сами, самостоятельные вы мои. Но я прекрасно знаю, что мне сейчас, по ходу событий, придется выбираться на проспект и рисовать на боку автобуса несколько мишеней.
– Надо немножечко порисовать, Алехандро, – Эсси состроила умоляющую рожицу.
– Стреляйте по старым, – отказался я, хотя прекрасно понимал, что придется выезжать, от старых мишеней уже ничего не осталось.
Эсси, да и Хатори за компанию, все свое свободное время убивали на стрельбу, и я уже всерьез подумывал установить им жесткий лимит патронов. Дороговатое по нынешним временам удовольствие. Одна надежда на запасы, про которые рассказал помощник деда.
– Не вредничай, – Эсси теперь изображала недовольство.
– Ему просто патронов жалко, – присоединилась Хатори к моей жене.
– Ну, я не знаю…
– Ну ладно, я напеку сегодня тортильяс, так уже и быть, – попробовала подлизаться Эсси.
– И оружие сами вычистите после стрельбы.
– Ну ладно…
– Ты самый вредный…
Пришлось ехать. Район наш практически свободен от гобблеров, так что большой опасности эти поездки не представляют. Конечно, вполне можно нарваться на супера, но пока Бог миловал, тварей вблизи не наблюдалось. Пока. Но это в любой момент могло измениться.
Я слез с крыши прямо в кузов «Хамви», потом перебрался в кабину.
– Девочки, не спите. Все время наблюдаете за местностью. Как поняли? – передал я по рации.
– Мы само внимание, – хихикнула Эсси и пискнула: – Ай, Хато… не щипайся.
– Я вам сейчас устрою хаханьки.
– Езжай уже…
Я вырулил из нашего переулка и подъехал к фуре, перегораживающей дорогу. Проезд был, но я установил там две растяжки, пожертвовав две гранаты. Мало ли что, ночью мы спим, да и на своем посту на крыше бываем только до обеда, а если рванут гранаты, услышим по-любому. Еще несколько минут ушло на снятие закладок, растяжки я ставил быстросъемными. Вот он, автобус. Вылез на крышу и внимательно осмотрел местность, заодно пристрелил довольно быстрого гобблера, рванувшего ко мне из кафешки. Про себя отметил, что стреляю все лучше, если такая практика продолжится, то скоро стану настоящим стрелком.
– Давай быстрее, – сообщила мне Эсси. – Начали подтягиваться. Но ты должен успеть. Если что, мы отстреляем.
Я быстро намалевал на боку автобуса краской из баллончика несколько концентрических кругов и повесил на крючках из проволоки четыре пустые литровые бутылки. Вот и мишени готовы. Потом вернулся в машину и с удовольствием понаблюдал, как уже спешившие ко мне зомбаки один за другим валятся на асфальт с простреленными башками. Не все с первого выстрела, справедливости ради надо сказать. Раз пуля стеганула по асфальту и еще несколько раз Эсси попала в туловище. Но это двум первым. Остальным устроила вентиляцию в черепах уже без промахов. И это не делая поправки на прицеле, скорее всего, на глаз, корректируя по попаданиям. Талантище.
Зомби остались валяться на асфальте, неряшливыми кучками дважды мертвой плоти, источавшей зловоние…
Нет, все-таки как мерзко пошутила с людьми природа. Блевать я уже почти перестал, но омерзение изжить никак не получалось. Выше это моих сил. Тьфу, мерзость…
– Видел? – гордо сообщила мне Эсси.
– Видел. Ты лучшая.
– Я знаю. Давай домой, мы кое-что придумали.
– Уже еду… – Я заранее настроился протестовать против этого «придумали». Ехать никуда не хотелось, сегодня я собирался наконец поставить кое-что из силового обвеса к «Хамви», зря, что ли, целый день вчера мучился, трубы гнул.
– Что? – первым делом поинтересовался я, когда вернулся.
– Я хочу на пляж, – заявила Эсси. – Хато тоже хочет.
– Здравствуйте, милые девушки. Вы случайно ничего не перепутали? Или зомбаки вокруг – мои галлюцинации?
– Ну, Алехандро! Мы же на автобусе, ты на крыше посидишь, а мы быстро искупаемся. Вот очень, очень хочется.
– Вода холодная, – безапелляционно заявил я.
– А мы быстро… – парировала Эсси.
– Завтра… или послезавтра. Сегодня у меня дел хватает, да и у вас. Кто мне тортильяс обещал? Ничего не хочу знать.
– Ты вредный…
Еще двадцать минут препирательств, и я все-таки настоял на своем. Конечно, девочки молодые, легкомыслие даже у Хатори периодами зашкаливает, так на то я и грозный и мудрый командир, чтобы пресекать всякие глупости и вольнодумства. Мое, так сказать, право.
– Ладно… – Эсси надулась, все своим видом изображая обиду и недовольство. – Но тогда мы сегодня смотрим три серии «Твин Пикса».
– Что хотите, смотрите, но никуда мы не поедем… – радостно пообещал я и вдруг до меня начало доходить. – Стоп, стоп, мы же вчера это клятый сериал смотрели, а сегодня договаривались «Грязного Гарри» посмотреть. Так нечестно…
– Ты сказал! – торжествующе расхохоталась Эсмеральда. – Я же тебе говорила, Хато, что у меня получится.
Я смотрел на смеющихся девушек и вполне уже понимал, что пляж и купание были отвлекающим маневром. Никто никуда и не собирался ехать, а просто хитрая девчонка запудривала мне мозги, изначально просчитав, что я соглашусь на всё.
– Ты… ты лиса. Как тебе не стыдно?
– Мне не стыдно. Потому что ты меня любишь! – категорично, но совсем не логично заявила Эсси.
Хатори молча улыбалась.
– А ты что смеешься? – поинтересовался я у нее. – Признавайся, кто это все придумал?
– Мы.
– Совести у вас нет.
– Есть. Только женская, – невозмутимо ответила японка.
Ами вдруг приподняла голову и издала непонятный звук, одновременно похожий на шипение и рычание, пополам с писком. Но поддерживала она явно не меня. И эта колбаса мохнатая туда же.
– Спелись… – я хотел обидеться, но не смог. Хрен с ним, посмотрю сегодня это «мыло». Нет, ну все-таки женскому коварству нет предела, а коварство моей жены обычными категориями, даже в превосходной степени, не опишешь достоверно.
Вдруг раздалась трель спутникового телефона. Трубка постоянно была со мной, так хотел дед, но сам он еще ни разу не звонил, и поэтому я от неожиданности чуть не упал со стула.
– Да? – вдруг меня стало наполнять мерзкое чувство тревоги.
– Сеньор Алехандро… – раздался очень встревоженный голос помощника деда. – С вами будет говорить сеньор Гарсия.
– Алехандро… – услышал в трубке очень уставший, но совершенно спокойный голос дедушки. А еще на фоне его голоса я услышал длинные очереди из автоматических винтовок и приглушенные взрывы.
Как только я услышал звонок телефона, что-то подобное мне сразу и представилось. Я подспудно ждал такого развития событий все это время, только старательно загонял свои предчувствия как можно глубже.
– Алехандро. Я говорю с тобой в последний раз, мой мальчик. Слушай и не перебивай меня. Так сложилась судьба, что мы с тобой не увидимся, но я горд, что у меня такой внук. Ты достойно носишь нашу фамилию, пообещай мне, что ты выживешь и сохранишь Эсмеральду. Обещай, мой мальчик.
– Дед, что случилось? – заорал я в трубку. Все прекрасно я понимал… а вот верить, что все-таки это случилось, не хотел.
– Обещай, Алехандро, – стальным голосом перебил меня дедушка.
– Обещаю, дед. Я еще обещаю, что наш род никогда не прервется и все наши потомки вырастут достойными людьми, – просто и коротко пообещал я, чувствуя, что дед хочет от меня услышать именно эти слова. До меня, наконец, дошло, что действительно разговариваю с единственным своим родственником в последний раз.
– Ты настоящий мужчина. Дай трубку Эсмеральде.
Эсси все слышала и сама схватила телефон. Побелела, из глаз катились слезы, но только послушно кивала головой и говорила: «да, дедушка», потом сунула мне трубку в руки и тихо завыла.
– Алехандро, береги жену и… прощай… – Я услышал усилившийся грохот выстрелов, крики на испанском языке, сильный взрыв и короткие гудки.
Выключил телефон и положил его на столик. Вот и все. Что случилось с дедом, я четко и ясно понял. Все к этому шло… И пришло, наконец…
– Твою мать… – с дикой ненавистью неизвестно к кому выругался я. К судьбе, к карме, или кто там еще нами управляет…
– Ну почему-у… – ко мне в плечо, сразу промочив майку слезами, уткнулась Эсмеральда.
– Я знаю, – тихо сказала Хатори, на глазах у нее показались капельки слез. – Беда никогда не приходит в одиночестве…
Я промолчал. Что я могу сейчас сказать? Деда я ни разу не видел, но как ни странно, любил, и меня самого раздирали слезы. И еще в одночасье испарилась наша цель, и теперь нам некуда было идти.
– Что мы теперь будем делать? – как бы подтверждая мои мысли, тихонечко спросила Эсмеральда.
Девочка уже давно представляла нашу жизнь в Колумбии. В большом красивом доме, в окружении многочисленных родственников. Там же представляла себе и нас, с кучей детишек. Как водится у женщин, она все уже распланировала до мелочей, и теперь, кроме единственного родственника на нас двоих, потеряла еще свою мечту. Тяжело…
– А поехали куда-нибудь, – тихо предложила Хатори.
Эсси только всхлипнула.
– Поехали? – вслух подумал я и рявкнул: – Слушай мою команду. Через тридцать минут построение возле автобуса в полном боевом вооружении. И… И полотенца не забудьте. И еды побольше. И воды. И бутылку водки. Едем в Санта-Монику. Заберем стволы из тайника и заодно в гости к трансам заедем, если сложится. И на пляж, конечно. Время пошло, курочки, – бегом, бегом…
Наверное, не самое умное решение, даже граничащее с идиотизмом. Но этот идиотизм сейчас нужен нам как воздух. Тяжело, очень тяжело переносятся такие вещи, и лучше их переносить, занимаясь делом. Опасным делом, как в нашем случае. Некогда будет голову печалью и состраданием к самому себе забивать…

11 апреля, вторник, обед. Округ Лос-Анджелес. Хоторн

– Ну, и куда дальше? – поинтересовался я, стоя на крыше автобуса с биноклем в руках. С эстакады неплохо просматривалось все на несколько километров в окрестностях. – Через Санта-Монику переть смысла нет.
– Сейчас по развязке съедем на Санта-Моника-фриуэй и по ней до Пасифик Вест. А там я покажу, – Эсси, как всегда, была за штурмана. Плакать она уже перестала, но глаза все еще были припухшие и покрасневшие. – Так мы город объедем и окажемся как раз на Костланд Драйв. Ну а потом я покажу тебе, как к твоим «девочкам» ехать.
– Mi Corazon… они не мои. И они совсем не девочки, как ты можешь? – возмутился и одновременно обрадовался я. Начала ревновать, – значит, потихоньку приходит в себя.
– Это как раз и пугает, – ехидненько заметила Хатори.
– И ты туда же…
– Не надо наезжать на Хатори, – грозно предупредила Эсси. – Увижу этих девочек, посмотрим. А пока к тебе доверия нет. Поехали.
– Поехали, – вздохнул я. – Злые вы.
– Мы справедливые. Налево поворачивай.
В Санта-Монике по определению никто не мог выжить. Курортный город. Город богатых пенсионеров. Город туристов. Оружие у людей, как почти везде в Америке, там было, а еще не было умения, решительности и желания его применять. Жизнь на побережье в курортной зоне почти богемная, к решительности отстаивать со стволом в руке свою жизнь не располагает, даже наоборот. Город сожрали за три дня, и почти никто не успел эвакуироваться. Так мне рассказали мои знакомые… Как же их правильней назвать? Трансы… нет. Голубые… тоже нет. Во! Байкеры-извращенцы. А что? По-моему, в самый раз… Так, опять отвлекся. Дурная привычка, самому с собой разговаривать, так и свихнуться недолго.
– Алехандро, так что мы теперь будем делать? – поинтересовалась Эсмеральда. Она, как всегда, за впередсмотрящего, сидит рядом на пассажирском сиденье. Голос печальный, но уже хоть не рыдает.
– Уезжать отсюда, милая. LA мертвый город, а нам надо как-то устраивать свою жизнь… Среди людей. Хато, а ты что по этому поводу думаешь? – поинтересовался я у японки, сидевшей рядом с Эсси.
– Я пока с вами. Вот помогу вам устроиться… И сама рядом устроюсь. У меня же никого, кроме вас, нет.
– Правильно. А уезжать будем туда, где людей меньше, значит, и гобблеров тоже. И еще, думаю, лучше туда, где зимой холодно.
– Почему? – поинтересовалась Эсси.
– Ну… как мне кажется, зимой мертвяки в спячку должны впасть… Они же хладнокровные… холодные, в общем. Ну, как-то так… или подохнут все, или что там еще, толком не знаю, но кажется, зимой им будет несладко. В Калифорнии же, сами понимаете, снега не бывает.
– В горах есть.
– Тоже идея. Подумаем еще. Спешить нам некуда. Выясним обстановку, люди как раз организуются…
– Стой… стой, – завопила Эсси и стукнула меня по плечу. – Смотри, свинья.
С правой стороны дороги начинались каменистые холмы, поросшие редким кустарником и редкими юкками с пальмами. Здесь начинался какой-то государственный заказник или заповедник, на холме, из кустов высовывалась небольшая свиная морда. Кабаном животное назвать было нельзя, на наших, привычных кабанов совсем не похоже. Чем-то смахивает на бородавочника и то смутно. Дикая американская свинья, короче, назовем ее Пумбой. По аналогии.
– Так убей ее, – посоветовал я Эсси. Действительно, чего смотреть. Свежее мясо я черт знает, когда последний раз пробовал. – Кто у нас здесь снайпер?
– Так нельзя же, – засомневалась Эсмеральда. – Они под охраной закона.
– Как хочешь, – я подтянул к себе модернизированную снайперку М-14, она у нас всегда в машине лежит, и прицелился. Всего метров сорок, можно и из автомата достать, но изобразим охотничьи приличия и атрибуты. Под охраной закона, говорите?
Перекрестье удобно устроилось на лопатке свиньи, а потом плавно переехало чуть пониже уха. Так лучше будет, свиногобблеров нам еще не хватало.
Стеганул уши выстрел, от головы свиньи отлетел небольшой красный фонтанчик, животное дернулось и кубарем покатилось вниз по склону.
– Вот так! – довольно заявил я. – Прикрывайте, папочка сейчас мяса принесет.
– Браконьер! – в один голос заявили девочки, но, прихватив оружие, из машины высадились. Даже Ами выбралась из своего домика. Эсси приспособила для нее большую кошачью клетку, а сама хорьчиха натаскала в нее моих маек и злобно кусалась, когда я пытался их вернуть на родину. Так и ездила в своей берлоге с нами и устраивала истерики, когда я хотел оставить ее дома.
Не доходя несколько метров, я еще раз аккуратно прострелил хрюшке голову, так, на всякий случай, хотя на первый взгляд правки не требовалось, попал я, куда целился. Потом осмотрел тушу. Теплая, значит, была полноценно живая. Килограммов сорок, не меньше. Твою мать, это же не порезанный бифштекс из магазина. Шкуру надо снимать, да и другой возни не меньше. Знаю. В своей прошлой жизни пару раз на загонную охоту ездил, там и приходилось учувствовать в подобных процедурах. В общем, хлопот, начать и закончить, а мы на трассе, как три тополя на Плющихе, застыли.
– Ну, что там? – полюбопытствовала Эсси. – Я уже хочу барбекю.
– Будет тебе барбекю. Дома с кабаном будем разбираться, расстелите на полу в машине пленку, – приказал я и стащил за ногу к автобусу и потом погрузил исходный продукт для шашлыков. Американское слово «барбекю» терпеть не могу и газовые мангалы тоже. Мясо должно пахнуть костром. Дымок – одно из главных гастрономических составляющих.
– Он воняет, – Эсси поморщила носик.
– Рыба лучше, – тоже выразила неудовольствие Хатори.
Ами вздыбила шерстку и, утробно рыча, перебралась поближе к туше, всем своим видом высказывала одобрение. Правильно, когда свежая дичина под носом, тут не до женской солидарности.
Я тронулся с места. Кабаны водятся, значит, с голоду не пропадем в любом случае. Дичины здесь вообще много. До «песца» к ней относились с должным трепетом. Куда ни глянь, всякие заказники и заповедники. Американцы народ законопослушный и никому даже в голову не приходило побраконьерничать, а если и приходило, то желание отбивали надолго, если не навсегда. Америка в этом плане не Россия. Законы работают, одним словом. А вообще, свалить в горы, да еще поближе к какому-нибудь водохранилищу, – очень неплохая идея. Там и люди должны быть, однозначно.
– Впереди кемпинг и заправка, – предупредила Эсси.
– На обратном пути заскочим, – принял я решение. Неизвестно, сколько там оружия и патронов в тайнике, может и не поместиться, если по пути жадничать будем. Эх… надо было прицеп взять с собой.
На дороге стали чаще встречаться брошенные машины, все-таки город близко, и скоро мы уткнулись в первый затор. У громадного восемнадцатиколесника опрокинулась и стала поперек дороги фура, а в нее врезались несколько машин. А потом все это еще и сгорело. А вдобавок еще с десяток машин просто бросили рядом. У затора бродили и сидели несколько зомбаков. Особенно бросался в глаза мужик с начисто обгоревшим, закопченным боком. Он, судя по всему, уже успел подкормиться и был довольно подвижным. Покрывшаяся коркой кожа потрескалась, как мрамор, и из трещин сочилась отвратительная белесая слизь.
Я рассмотрел вполне пригодный проезд, только надо немного столкнуть в сторону «Шевроле Колорадо» и непонятную корейскую легковушку. Остановились в двадцати метрах от затора и из трех стволов расстреляли мертвяков. Потом еще полчаса расталкивали машины, но все-таки протиснулись, ободрав краску на левом борту. Ну и хрен с ним, не на выставку едем.
Проехали еще километр, дорога пошла вверх, и нам открылся вид на Санта-Монику. Довольно небольшой городишко, издалека совершенно последствия апокалипсиса не заметны, а вот в бинокль… В бинокль как раз все прелести, или, скорее всего, ужасы – налицо. Заторы из машин на улицах, гигантские толпы зомби, стоящих, сидевших и бродящих на улицах. Конец городу! У меня даже мороз по коже прошел. Хорошо, нам в центр не надо, Костланд Драйв самая окраина.
Несмотря на толпы нечисти, добрались вполне благополучно. Эсси спланировала маршрут по самым окраинам, и попадавшихся редких мертвецов я просто сносил бампером. Даже попробовал сбить полусформировавшегося супера. Причем – получившегося явно не из человека. Но тварь оказалась нереально быстрой и скрылась за домами. Ума не атаковать машину у нее хватило.
– Вот, – Эсси показала на небольшой двухэтажный дом. Красивый домик, облицованный диким камнем, крыша из красной черепицы, ограды нет, крыльцо из кованых фигурных конструкций и подземный гараж на две машины. И главное, входные двери металлические, солидные такие и решетки на окнах. Следов людей не просматривается. В общем, не очень понятно, окна плотно зашторены изнутри, но следов машин возле гаража вроде нет.
– Я сейчас попробую открыть дверь, а вы пока сидите в машине. Хатори, перебирайся на место водителя и держи из окна улицу. Ты, Эсси, делаешь то же самое из салона. Что-то заметите, спокойно сообщаете. Как меня поняли?
– Все поняли. Осторожней там, – ответила Эсмеральда.
Хатори просто кивнула головой.
Вот и хорошо. Я подвел автобус поближе к крыльцу и вылез. Входная дверь закрыта и вскрывать ее без динамита бесполезно, на совесть сделано. Что гараж? Я пнул ногой подъёмные ворота… гулкий стук… но не броня. Это уже лучше. Вернулся в машину и вытащил ломик с домкратом. Джентльменский набор мародера.
– Что там? – поинтересовался у девочек.
– Близко – совсем чисто. Метров за пятьдесят вправо стоят несколько мертвяков. Пока не реагируют, – доложилась Хатори.
– С моей стороны совсем никого, – добавила Эсси.
– Понял, – я примерился и саданул ломиком под срез ворот. Брызнули искры, но кусочек бетона отлетел. Это радует. Через десять минут работы удалось загнать лом под срез. Поднатужился, дернул вверх… А хрен там. Пришлось заводить под лом домкрат. Покачал ручкой и скоро, отчаянно взвизгнув, поднялся один край ворот. Еще через несколько минут сломался второй замок. Ты смотри, сколько талантов во мне нераскрытых! Чистый домушник.
Лег на бетон и посветил в щель подствольным фонарем на М-4. Немецкую винтовку я не стал брать с собой. Ее встроенная оптика сильно напрягает, да и длинная она не по делу. А на американку я поставил коллиматор, с откидывающимся вбок трехкратным увеличителем, подствольный гранатомет М-203, глушитель с тактическим фонарем, и получилось гораздо удобнее. К тому же она короче, что тоже немаловажно. Нареканий по надежности пока нет, за винтовкой я ухаживаю по правилам, да и патроны использую армейские, – все по мануалу.
Луч света высветил пустое большое помещение с полками на одной стене и кучей какого-то хлама в углу. Чисто, на полу легкий слой пыли, это значит – минимум неделю здесь никого не было.
Раздались два быстрых выстрела и через короткий промежуток третий, и сразу же прокомментировала Эсси:
– Из переулка вывалили три гобблера.
– Ну и?
– Что и?
– Что с гобблерами?
– Убила, – с гордостью заявила Эсси.
– Так сразу и докладывай, – наставительно попенял я ей.
– Есть, сэр, буду, сэр! – крикнула в микрофон Эсмеральда, так что я даже поморщился.
– Смотри у меня… – я перекатился в гараж, дернул дверь, ведущую во вторую часть подвального помещения.
Так… генератор, бойлер, трубы и какие-то коробки, деревянные шкафчики и полки. Лестница наверх. Дверь закрыта. Отлично, можно заезжать. Вернулся в гараж и поднял ворота, потом махнул рукой Хатори.
– Разворачивайся и заезжай.
Японка ловко развернулась, и через несколько секунд я уже опустил ворота. Замки, к сожалению, я варварским методом выломал, поэтому пришлось зафиксировать ворота монтировкой.
– Не расслабляемся. Сейчас группой быстро досмотрим дом, потом уже все остальное.
– Я есть хочу, – жалобно заявила Эсси и погладила себя по животику, Хатори как всегда промолчала, но активно закивала, поддерживая подругу.
– Разговорчики, солдаты, вперед, – пресек я все возражения и плечом вышиб дверь в дом.
Мягкий полусумрак, лучики света, просачивающиеся в щелки в шторах. Просторный холл, двери в туалетные комнаты и на кухню. Обстановка в латиноамериканском сельском стиле, даже с претензией на элегантность и индивидуальные дизайнерские решения. Индейские маски на стенах, глиняные горшки на подставках, во всю стену панно со сценами из жизни древних инков, длинная барная стойка… и бар. Что там? Отлично, бутылки… И полные. Большущая плазменная панель на стене и ряды динамиков под ней.
Ванная большая, половину места занимает джакузи из темного камня под мрамор, на полу плетеные коврики… на полках под громадным зеркалом целый ряд флаконов с разными средствами, а вот стаканчики для туалетных принадлежностей пустые. Людей нет и давно не было. В шкафчиках халаты и полотенца в полиэтиленовой упаковке.
Теперь кухня. Большой пустой холодильник, светлая мебель… В шкафчиках несколько коробок хлопьев, банки с кофе, чаем и приправами, техникой, кухня экипирована по полной программе.
На второй этаж ведет винтовая лестница, там большая спальня и еще три комнаты поменьше – везде пусто. Складывается такое впечатление, что дом жилой, но хозяева отлучились на долгое время. Впрочем, какая разница, ломать себе голову я не собираюсь. Дернул за цепочку раздвижную лестницу на чердак, – толстый слой пыли, большой бак для воды и одуряющая духота. Что теперь…
Подумал немного и спустился в подвал. Глянул на датчик, подкачал топлива и нажал пусковую кнопку на генераторе. Тот чихнул, рыкнул и тихо, мерно затарахтел.
А что? Выпивка и свежее мясо есть, ночуем с комфортом, забежал в ванную и крутнул вентили… Вообще изумительно, вода в баке есть.
– Слушай мою команду, девы. Ночевать сегодня будем здесь. Как раз за ночь мяса наморозим, а то оно через час уже испортится. Сегодня в программе шашлык… То есть барбекю и все предлагающиеся к нему удовольствия. Но! Сначала идем за мной в подвал.
– Зачем? – подозрительно поинтересовалась Эсмеральда.
– Он хочет заставить нас помогать разделывать это противное животное, – сразу просекла мои планы Хатори.
– Вот и не угадала. Сначала разберемся с тайником, а потом уже кабан. Не крутите личиками, я все сделаю сам. Ваша задача найти и спустить вниз несколько тазиков и пару ведер воды. Ничего не хочу слышать, бегом!
Девы поворчали ради проформы и мигом все организовали. Спустились вниз, где на дне ямы, под железной решеткой, я действительно обнаружил довольно незаметный люк с цифровым замком. Отстукал на клавишах код и после щелчка поднял крышку. Вниз вела узкая крутая лестница. Спустился, посветил фонарем и щелкнул тумблером на стене…
– …Ох мать же его ети, – невольно вырвалось у меня.
Комнатка размером примерно три на три до половины была заставлена защитного цвета армейскими ящиками, с противоположной стороны стояли коробки, затянутые пластиком. Откинул запоры на ближайшем и взял в руки увесистую автоматическую винтовку. Под патрон 5,56×45, магазины, похоже, стандартные натовские. Смахивает на FN-FALL, но вид более модерновый. Присмотрелся к надписи на казенной части. Получается, это бразильский «Имбел» MD-97. Никогда не сталкивался, но где-то читал, что неплохие. Даже штык к ней присутствует и магазины запасные. Японский городовой, что мы будем с такой уймой оружия делать? А это что? Патроны, тоже армейские М-193…
Вспорол ножом, картонную коробку… А вот этого нам даром не надо. Увесистый кирпич, обернутый в несколько слоев фольги и целлофана, а внутри кремово-серый порошок. Пробовать не буду, как это делают мафиози и крутые детективы в фильмах, и так ясно, что это не сахар.
Вот это хорошо мы попали…

11 апреля, вторник, вечер. Округ Лос-Анджелес. Санта-Моника

– Фу-у… не могу больше, – Эсси откинула голову на полотенце, расстеленное на бортике ванны, выкинула на пол пластиковую тарелку с недоеденным мясом и отпила из бокала.
Хатори уже давно перестала есть и, изредка прихлебывая вино, вообще не открывала глаза, почти полностью скрывшись в пене. Вокруг мерцали несколько свечей, свет мы из маскировки не включали.
Идиллическая картина. Я набулькал себе еще на два пальца виски… Вот так целую вечность могу провести. Устал как собака и теперь имею законное право расслабиться.
Оружие и боеприпасы сразу погрузил в автобус. В тайнике оказалось двадцать винтовок и двадцать пистолетов «Таурус» – клонов девяносто второй «Беретты». Боеприпасы и магазины я не считал, но на первый взгляд там сотня магазинов и патронов, не меньше двадцати пяти тысяч. Все М-193. И еще два ящика гранат, копий американских шариков, только бразильского производства. Наркоты взял только одну коробку. Придумал и запланировал на завтра маленький эксперимент. Для этого все отходы от кабана густо пересыпал порошком и отложил. А вдруг полакомятся и передохнут, так стану спасителем человечества? Шучу, конечно. Просто интересно, что будет. Завтра выкину на дороге и посмотрим на шоу.
Со свиньей разбирался не особенно долго. Работа знакомая, но трудоемкая. Снял шкуру, убрал внутренности и отделил мясо от костей. Промыл и упаковал, потом сложил все в холодильник. Получше заморожу и, если повезет, довезем домой не испортившимся. Потом долго колдовал в гараже с газовым грилем и в итоге наготовил целое блюдо печеного мяса. Опасно, конечно, но шашлыка хотелось непереносимо, а дом от гостей, даже суперов, должен защитить надежно. Решетки, как в Форт-Ноксе, и дверь тоже. Ами, кстати, обожралась свежаниной так, что мне пришлось руками загружать ее в клетку. Не исключено, что утром придется сваливать по-быстрому, ищи ее потом по дому.
Потом добавил к мясу несколько бутылок со спиртным и присоединился к девочкам, отмокающим в ванне. Вот так. Напились все здорово, я даже на Эсси не рычал – пускай. Я и девочки очень тяжело переживаем смерть деда и разрядка нужна обязательно.
Ехать к своим знакомым я передумал. Это по нынешним временам как сходить в гости с мешком золота и бриллиантов. Не надо людей провоцировать. Потом, если соберемся, навестим. Не самое главное сейчас…
– Алехандро, неси меня в кровать, – томно заявила Эсси. – Я уже совсем не способна двигаться.
– А потом меня… – пьяненько добавила Хатори.
Я покосился на жену.
– Разрешаю… – лениво махнула рукой Эсмеральда.
Быстро ополоснулся и перетаскал женский состав в постель, потом поставил рядом с кроватью бутылку содовой. Проснутся – пригодится, немало выпили дамочки, утром без последствий не обойтись. Сам на всякий случай лег внизу на диване. Сон пришел мгновенно…

12 апреля, вторник, раннее утро. Округ Лос-Анджелес. Санта-Моника

Проснулся, едва рассвело, от неясных звуков на улице. То ли шорох, то ли топот. Догадываться, что там происходит, не приходится, при всем моем желании обольщаться не стоит, – это не почтальон и не молочник. Зомбаки – кто еще. Учуяли как-то, уроды.
Вчера я вместе с девочками забаррикадировал чем попало окна и выход на задний двор. Никто пока не ломился, и я спокойно встал, оделся и, подхватив винтовку, отправился на второй этаж посмотреть на гостей.
Десятка три, бродят, сидят и даже лежат, суки. Разной степени потрепанности и разложения. Особо мутировавших нет… ого, еще ковыляют. Оповещение у них, что ли, наладилось? Скоро здесь будет не протолкнуться. Ладно, пока не страшно, что-то подобное мы уже проходили. Одно ясно, что здесь не стоит больше задерживаться. Мои мысли подтвердил скользнувший за угол противоположного дома нереально длинный приземистый силуэт. А вот еще парочка… На открытое место не выходят, прячутся. В общем, надо сваливать, если они вознамерятся до нас добраться, то доберутся и решетки не помогут. Сразу вспомнилось, как толпа гобблеров играючи повалила заграждения на аэродроме в Хоторне.
Крадучись, я подобрался до дверей спальни и прислушался.
Хихиканье, возня. Ого, постанывают? Мама дорогая… Очень интересно. В любое другое время я бы с удовольствием ворвался и посмотрел, чем же там благоверная занимается с японкой, но не сейчас. Пару раз легонько стукнул в дверь и в ответ на испуганный писк грозно сообщил:
– У вас, дамы, есть пара минут закончить то, чем вы там занимаетесь. Если через указанное время вас не будет внизу полностью собранными, устрою Варфоломеевскую… короче, получите тумаков. Время пошло.
Развернулся и сбежал вниз. Так… все уже в машине, пускай девочки еще раз посмотрят, что нам из дома пригодится, и отчаливаем. Проверил мясо в холодильнике, – каменное, – это даже очень хорошо. Довезем. Вдруг отчаянно захотелось чая, я отыскал в шкафчике большую керамическую кружку, бросил пару пакетиков и щелкнул кнопкой электрочайника.
Генератор в подвале исправно продолжал работать, и скоро вода закипела. Я налил воды в кружку и, подождав минуту, сделал первый глоток… Благодать. Кофе…
– А нам кофе? – раздался обиженный голос Эсси за спиной. Я обернулся. Женушка отчего-то смущалась и краснела. Хатори делала совершенно индифферентное лицо, но в глаза старалась не смотреть. Ах вы, шалуньи…
– Сами. Времени нет. На ходу прикидывайте, что бы вы еще хотели забрать, и сразу грузите в машину. Когда будет готово, садитесь в машину, дверцу водителя оставите открытой и сообщите мне по рации. Я буду разбираться с мертвяками. Только оружие держите постоянно под рукой. И это… Я еще с вами разберусь, современные вы мои. Понятно? Да, и генератор не забудьте выключить.
Эсси и Хатори одновременно кивнули и сразу развили бурную деятельность. Я постоял немного, соображая, что делать, и сильно пожалел, что не смогу забрать генератор. Больно он громоздкий и намертво приделан к бетону. Да и хрен с ним, мы уже успели намародерить три штуки.
Потом вспомнил о своих вчерашних намерениях и спустился в гараж. Набрал полные карманы гранат, сыпанул еще пачку героина в жутко воняющую кабанью требуху и полез с пакетами на чердак. Там через чердачное окошко протиснулся на крышу. Вот теперь посмотрим. Размахнулся и выбросил пакеты на середину улицы. От удара полиэтилен лопнул и содержимое рассыпалось по асфальту.
Несколько мертвяков синхронно, неуклюже, всем телом, обернулись на звук и, промедлив несколько секунд, направились к одуряюще благоухавшей куче. Потом, растолкав их в стороны, к подарку ринулись мертвяки пошустрее. Первый – пляжный полицейский в форменных шортах и с обгрызенной спиной, с ходу нырнул мордой к груду кишок и, широко загребая руками, с чавканьем стал жрать. Через несколько секунд образовалась куча-мала, издавая пищащие звуки, зомбаки толкались и даже награждали друг друга тумаками. Несколько мертвяков потянули часть добычи в сторону.
Очень хорошо… Только где результат? Я же высыпал в требуху две пачки, млять, это же граммов триста, дозы хватит угробить от передоза пару рот солдат. А эффекта – ноль.
А чего я еще ожидал, трупы же! От того, что они все-таки ходячие, ничего не меняется. Или меняется? На моих глазах несколько мертвяков заметно ускорились, и один из них даже вскочил и куда-то довольно быстро, почти как человек, умчался, на ходу разбросав в стороны подтягивающуюся группу гобблеров.
Толстая старуха в розовом подранном платье легла на асфальт навзничь, а ее руки и ноги как-то самостоятельно от туловища стали совершать судорожные движения. А еще один трупак вдруг впился в шею сородичу, завалив его под себя. Еще через несколько минут развернулось настоящее побоище. Гобблеры рвали друг друга зубами, беспорядочно наносили удары конечностями. Но вся суматоха продолжалась максимум секунд двадцать, потом зомбаки резко успокоились, дожрали требуху, замедлились до предела и опять вернулись к дому.
Действует! Но толку для меня от этого никакого, – вот если бы издохли, так хрен там. Ни хрена из меня не получился спаситель человечества… Да и ладно, сейчас попробую по-другому. Без научных экспериментов.
– Ну что там? – рявкнул в рацию и, дождавшись заверений от Хатори и Эсси, что они уже в машине, вытащил из кармана гранату, выдернул чеку и по дуге закинул в толпу. Сам спрятался за козырек окошка.
Бабахнуло, звякнули стекла в окнах. Выглянул и сразу же бросил вторую гранату, потом третью. Дал пару очередей по оставшимся на ногах. Уловил движения там, где были суперы, и закинул туда тоже гранату, но не стал смотреть на результат, вряд ли он есть, и скатился вниз в гараж.
Рванул вверх ворота, потом в темпе запрыгнул в машину. Девочки ее уже завели, и я, воткнув передачу, рванул с места, снеся уцелевших зомбаков. Фу-у… вырвались. Вырулил за пределы города и остановился.
– Ну, дамы, что дальше делать будем? – обернувшись к девушкам, как можно ехидней поинтересовался я.
– А в чем вообще дело? – невинно поинтересовалась Эсси.
– Да! В чем? – так же невинно и даже с вызовом поддержала ее Хатори.
Понятно. Успели сговориться, если, конечно, было за что сговариваться. Доказухи-то нет. Может, действительно я выдаю желаемое за действительное, а там обычное девчоночье баловство…
– Вы о чем, девы? Я о наших дальнейших планах.
– А-а-а… – облегченно вздохнула Эсмеральда, потом обрадованно заявила: – Я тебя люблю, Алехандро, знаешь как? Сильно-сильно. А что делать, решай сам.
– Да, на твое усмотрение, – поддакнула Хатори. Вообще, японка немного поменялась в последнее время. Почти пропало дурное подражание самураям, и все чаще она смотрелась более женственной, что ли? Ну и ладно, так мне даже больше нравится.
– А вы что подумали? – посмотрел я в глаза девушкам и, не увидев ничего, кроме жуткой хитрости, продолжил: – Ладно, проехали. Мы еще не завтракали, предлагаю заехать куда-нибудь подальше в безопасное место и перекусить, а там уже и поговорим. Есть у меня некоторые соображения.
Предложение о еде ничего, кроме здорового энтузиазма, не вызвало, и я, выехав на трассу, остановился возле небольшого пустынного отстойника. Место удобное, зомбаков нет, и просматривается на сотни метров в стороны. Мяса, хоть и остывшего, осталось еще много, и мы, распахнув двери, духота уже стояла страшная, устроились прямо в автобусе.
Я наложил мяса в тарелку и вытащил из пакета вечно свежую булочку для гамбургера. Едим, что есть, – мне так без хлеба совсем тяжко. Эсси периодически печет лепешки, но вообще стараемся сначала прикончить готовый хлеб. Если эти чертовы булки можно назвать хлебом. Потом полил мясо соусом тобаско и ухватил кусок попривлекательней. Мясо – это жизнь. Не понимаю я в корне веганов. И девочки тоже вполне разделяют мои предпочтения. И аппетит у нас одинаковый. Волчий.
– Ну, так что ты придумал? – с набитым ртом поинтересовалась Эсси.
– Нам надо выбираться к людям, – я повертел головой, осматривая окрестности, и неожиданно понял летчиков Великой Отечественной войны, у которых намертво вырабатывался рефлекс постоянно оглядываться, проверяя, не зашел ли в хвост какой-нибудь фриц. У меня тоже скоро так же будет. Зомбаки, они похуже фрицев, и почему-то я их постоянно пока зеваю, благо без последствий. Пока…
– Ну, это понятно, Колумбия нам уже совершенно не нужна. – На лицо Эсси моментально набежала тень, мне даже показалось, что сейчас опять заплачет, но она справилась и продолжила: – Вопрос, куда?
– Поближе к пресной воде и в как можно более пустынное место. Ну и естественно, желательно, чтобы там был небольшой человеческий анклав. Я предлагаю выбираться в горы. Вот для этого нам и будет нужно налегке проехаться по подходящим местам. А потом уже, когда найдем подходящее, перевезем все вещи.
– Надо по карте прикинуть, – подсказала Хатори. – По-любому люди в маленьких поселках выжили. Да и на военных базах тоже.
– К военным у меня желания маловато… – я прервался, увидев внизу, а мы стояли на возвышенности, как примерно в километре от нас выезжают на трассу одна за другой машины. Очень много и, похоже, как раз военные. Завел машину и скомандовал: – Девы, срочно сваливаем, сюда кто-то едет и их много, гораздо больше, чем нас, а это уже не очень приятно.
Промчал по трассе несколько сотен метров и свернул на проселочную дорогу, уходящую за каменистые холмы. Прикинул, что нашу машину с трассы никак заметить невозможно и, спотыкаясь, взобрался на вершину с биноклем в руках. Очень уж мне интересно, кто это. Упал под куст и нацелился на дорогу оптикой.
Большая колонна, десятка три машин и даже больше. Головным в колонне идет здоровенный MRAP. Монструозная бронированная машина для перевозки личного состава, вроде нашего БТРа, вооруженная автоматической пушкой. На броне сидят несколько «маринс» – морпехов. Что неудивительно, в Сан-Диего на базе флота их полно, да и Кемп Пендлтон не очень далеко, а там вообще у них центр подготовки. Вторым шел «Хамви» с автоматическим гранатометом и крупнокалиберным пулеметом. В башенке и за рулем – тоже морские пехотинцы. А вот дальше с десяток мощных армейских топливозаправщиков и длинная блестящая цистерна с логотипом «Тексако», уже гражданская. Потом тяжелогруженые военные грузовики, под тентами ящики, оружие и боеприпасы, наверное. Несколько пикапов и внедорожников, вот это уже частники… «Дин Корп» или «Блекуотер», или еще кто. Но точно не военные, вооружены до зубов, но прикид не тот. Да сколько же их? Опять грузовики, под завязку груженные разным добром…
– Черт!!! Это же… – Я неожиданно увидел в колонне весьма приметные машины моих недавних знакомых. Вот же дракон намалеванный. А за рулем не они, долбаные наемники, и на автобусе сбоку стекла выбиты и пробоины на борту. И на джипе тоже лобовуха выхлестана.
Я даже потер глаза, стараясь все получше рассмотреть. Неужели они их?.. Да, все правильно. Два автобуса и два внедорожника и за рулем частники… Суки, выбили же совершенно безобидных людей. На машины позарились, уроды, или просто внешний вид не понравился. Вот твари… Мои руки сами потянулись к винтовке, но я быстро пришел в себя и загнал свои эмоции как можно глубже. Жизнь сейчас такая… тяжелая…
Опять военные джипы и грузовики, даже пара «Страйкеров» ползет… Еще гражданские внедорожники, какая-то спецтехника на базе «Хамви» и М-113, это такие коробкообразные БТР на гусеничном ходу. Несколько армейских восемнадцатиколесных грузовых фур… Еще грузовики с военными и частниками… Ага, а вот автобусы с гражданскими, грузовики с кунгами. Много, больше пятидесяти машин насчитал. А вот и полиция с обычной пехотой сюда же затесалась. Откуда и куда они, интересно, перебазируются? По этой трассе, как раз до Сан-Диего и можно добраться, а там вся база флота и еще куча всего…
Впрочем, куда хочешь в принципе можно добраться, крупных военных баз в Калифорнии до черта и больше. Какая мне по большому счету разница, одно определенно ясно – к военным я не поеду. Да и по этой трассе сейчас нам двигаться нельзя, устроят привал, можем и наткнуться. А две молоденьких симпатичных девушки и бронированный автобус, до краев набитый добром и оружием – приз более чем привлекательный.
Подождал, пока пройдут замыкающий MRAP и три легких танка, не знаю какой модификации, но короткое дуло пушки поражало своим калибром, и вернулся к нашей машине. Когда возвращался, обернулся и на горизонте увидел целую стаю транспортных вертолетов в окружении юрких боевых «Кобр» и «Апачей». Ого, а вот уже самолеты пошли. Это серьезно, прямо настоящая военная миграция. Точно в Сан-Диего прут.
– Кто это? – встревоженно спросила меня Эсси.
– Военные.
– А чего это мы прячемся? – искренне удивилась она.
Наивная девочка, намертво вдолблено в голову, что американский солдат – это оплот мира во всем мире, в придачу еще и высокоморальное создание.
– Почему? Помнишь, я тебе рассказывал о моих новых знакомых?
– Да. А при чем здесь это?
– Нет у меня больше знакомых. А их машины в пулевых пробоинах и с водителями из частной военной компании прошли сейчас в этой колонне. Дальше объяснять? Или сама поймешь? А тебе, Хатори, объяснять, почему мы прячемся?
– Мне не надо, – коротко и спокойно ответила японка. – Военные просто навели порядок. По-своему, как они его понимают. И всякие антисоциальные элементы в этот порядок не вписываются.
– Вот. И я не удивлюсь, что скоро в целях возрождения американской нации они объявят нормы и критерии. А кто в них не будет вписываться, отправится прямиком…
– Не продолжай, – прервала меня Эсси. – Я все поняла. Что, так все плохо?
– Не знаю. Скорей всего нет, разумные люди и у них есть. Но пока лучше на глаза не попадаться. Я, возможно, ошибаюсь, даже скорее всего ошибаюсь, но рисковать с этим как-то не хочется.
– И что теперь делать?
– Если ты про кратковременную перспективу, то постараемся добраться домой другим путем. Или тронемся позже, когда эта колонна уйдет с нашего направления. А если о ситуации в целом, то как мы и рассуждали. Отправимся на разведку в горы, там есть несколько водохранилищ и озер, возле них обязательно есть поселения, и будем пытаться устроиться там. На крайний случай отправимся в Канаду. Думать еще надо. Условием благополучного выживания сейчас являются наличие воды и топлива. Вот и будем исходить из этих данных. И конечно, по пути собирать полезные вещи, все очень скоро нам пригодится. Вот так, mi Corazon. Можете расслабиться, девочки, не все так страшно и я же с вами. А кто я?
– Великий Оз? – озадачилась японка.
– Санта? – усмехнулась Эсси. – Нет, скорее всего, русский бесчувственный медведь с маленькой примесью колумбийской крови?
– Не угадали. Я самый заботливый и сильный мужчина в мире. Так что все будет под контролем. Моим.
– А ты под моим, – не удержалась Эсмеральда. – Нет, все-таки скажи, почему военные так поступили?
– Ну, как тебе сказать…
Для Эсси вещи, которые я ей сообщил, особым откровением не оказались, во-первых, она была воспитана на постоянной вражде ее семьи с полицией и иллюзиями насчет институтов власти не страдала. А во-вторых, она мне доверяет, и если я так сказал, – так оно и есть. Тут, конечно, я себе льщу, это касается только глобальных моментов, а в бытовых, житейских… Вот тут констатирую вопиющий факт: эта девчонка за короткий промежуток времени научилась… А может, она уже и родилась такой? В общем, крутит мной, как хочет. Но я буду сопротивляться как стойкий оловянный солдатик. Почти всегда, благо допустимых пределов она не преступает. Так… мелочи.
– Думай, как домой возвращаться, только учитывай, что на трассу Сан-Диего нам соваться нельзя, – я покрутил карту в руках и отдал ее Эсси. Кто из нас штурман? Пусть и разбирается. Есть еще навигатор, но он постоянно прокладывает маршрут не так, как нам надо. Ну никак не укладывается в его электронных мозгах такое понятие, как зомби.
– Как… надо ехать на побережье. Вернемся в Пасифик Палисейдс и по Пасифик Кост Хайуэйдо самой Санта-Моники, потом проедем Марину Дель Рей и по бульвару Линкольна до Эль Сегандо. Кстати, дорога рядом с морем. Можно и…
– И думать забудьте. В машину…

12 апреля, вторник, обед. Округ Лос-Анджелес. Санта-Моника. США

Слева начался парк Темескал Каньон. То, что он начался, я понял по экрану навигатора, а так видел только поросшие чапаралем холмы, а справа плескались ласковые волны Тихого океана и тянулись узенькие пляжи, перемежаемые редкими кемпингами.
Пригород Санта-Моники мы проскочили практически без проблем. Гобблеров здесь было сравнительно мало. Да и откуда им было взяться, этот район состоял из домов, сдаваемых в аренду в сезон, и сейчас они пустовали, сезон, увы, закончился, так и не начавшись.
Останавливались всего один раз. Пока девочки отгоняли мертвяков, поработав ручной помпой, я слил бензин, заполнив две канистры из брошенного грузовика. Зомбаки с этим мириться не захотели, с разных направлений ко мне рванули три живчика. Я быстренько переместился в автобус, с переполоху расплескав топливо на себя и сейчас благоухаю, как нефтеперерабатывающий завод. Даже стрелять теперь страшно, спалить себя самого – не самая лучшая затея.
– Вот, смотри, – Эсси показала мне на небольшой широкий пирс, заходящий прямо с дороги на десяток метров в море. После чего несколько раз вдохнула и выдохнула воздух носом, старательно демонстрируя, как я воняю.
– Можно заблокировать машиной въезд на него и вполне безопасно искупаться, – предложила Хатори.
– А что, зомбаки плавать не могут? – ехидно поинтересовался я, введя в легкое замешательство девочек. – Вон как раз у трейлеров они кучкуются.
– Ну…
– Наверное… но пока мы будем купаться, ты посторожишь…
– А акулы-зомби?
– Сначала ты в воду залезешь…
– Что?
– Шутим, не пугай нас, мы быстро, да и тебе надо ополоснуться, у меня уже голова болит от вони.
Искупаться самому хотелось, да и мертвяков было поблизости не особенно много. А вот вопрос, полезут ли они в воду, прояснился очень скоро. Я заблокировал проход на пирс машиной, и пока девчонки плескались в воде на самом конце пирса, немного пострелял и с удивлением заметил, что зомбаки воды не боятся. По крайней мере, два мертвых дайвера в порванных резиновых костюмах по пояс в воду зашли. Но к счастью, так и не поплыли. Их сбило с ног волной и вынесло на берег.
Я счел, что они достаточно просуществовали для прояснения ситуации, и пристрелил обоих, опробовав бразильскую винтовку из тайника. Особого отличия от моей М-4 я не заметил, разве что отдача и подброс при выстреле был чуть сильнее. Ну и конечно, надежность получше. Ни в коем случае не эксперт, но она сконструирована на основе FN-FALL, значит, так есть по определению.
По зомбакам отстрелялся прилично, но уже отвык стрелять с голого прицела, все-таки коллиматоры здорово упрощают стрельбу, но и балуют изрядно тоже. В свою бытность в армии такие гаджеты я видел только на спецах из Москвы, приезжавших пару раз в командировки и базирующихся у нас в части. Но ничего, на ствольной коробке есть направляющие, значит, можно и на бразильянку холосайт при желании прицепить.
– Все, твоя очередь, – Эсси тряхнула своими роскошными волосами, и вокруг меня на секунду образовалась радуга. – Штаны и футболку тоже простирни, посидишь за рулем в трусах, пока высохнет.
– Вы тут внимательней. И оденьтесь. Светите голыми задницами, скоро все гобблеры сбегутся поглазеть. Всё! Ничего не хочу слышать…
Вода оказалась просто божественной. Прохладная, освежающая, разом смыла почти все проблемы и тревоги. Да, вода – это воистину жизнь.
Прополоскал одежду, понюхал, запах все еще есть, но гораздо слабее. От нашего автобуса зачастили выстрелы. Я выматерился, сгреб снаряжение и помчался к девочкам. Оказывается, просто они ставили эксперимент, можно ли угробить гобблера, не попадая в голову. Измочалили полностью африканца в камуфляжных штанах и роскошных дредах, но не убили. Мертвец так и продолжал к ним ползти, волоча за собой перебитые ноги. М-да, так и влипнуть недолго. Наорал, загнал в машину, а еще через десять минут мы уже увидели роскошные отели Санта-Моники. И сразу же пошли пробки с толпами мертвяков возле них.
С правой стороны дороги расположились пляжные коммюнити, то и дело на автобус бросались гобблеры, один даже вырвал нам зеркало бокового вида с корнем, а второй уцепился за щетку на лобовом стекле и, обляпав его отвратительной слизью, волочился сотню метров. Пришлось разогнаться и затормозить, скинув его.
Объезжая затор, вырулил на пляж и помчался по нему, стараясь не сбавлять скорости. А потом, сбивая заграждения, проехал несколько сотен метров и еле перебрался через бетонный бордюр, вернувшись на трассу.
Сотни… Нет, тысячи мертвяков! Цветущий город превратился в живое кладбище. Как такое могло случиться? Да черт его знает, будем отталкиваться от объективной реальности – Калифорнию сожрали и всё.
Вскоре показался главный пирс с настоящим столпотворением машин и автобусов. Пришлось до предела замедлиться, протискиваться между ними. Зомби, группами и поодиночке кидались на машину, хватались за что попало и висели на нашем автобусе уже гроздьями. Разглядев, что в развязочном туннеле настоящее столпотворение, я взял правее, переехав на Бернард-вэй, идущую под самым морем. Матерился во весь голос, с дрожью представляя, что будет, если заглохнет двигатель.
– Эсси, смотри, как можно объехать… – заорал я, увидев, что путь перекрыло громадное скопление машин. Твою мать! Мы идиоты, лучше бы подождали до вечера и спокойно поехали по трассе.
Не дожидаясь ответа, свернул налево и выскочил на небольшую площадь, сплошь заставленную небольшими трейлерами, грузовиками и торговыми палатками… Рынок?
– В городе фермерский фестиваль каждую субботу… был… – подавленно сообщила Эсмеральда.
На прицепах и прилавках действительно лежали груды овощей и фруктов. Сука… сколько полезного, многое, конечно, уже испортилось… А если…
– Не надо… – неуверенно сказала Эсси, поняв или прочувствовал мои мысли.
– Я могу за руль… – подсказала Хатори.
Я разогнался, опрокинув несколько прилавков и сбив здоровенного бородатого мужика в клетчатой рубашке и в комбинезоне на лямках, воплощение образа реднека-фермера, сдал задом к большому прицепу с грудой джутовых мешков.
– За руль… – глянул по сторонам, прикидывая, где ближайшие гобблеры и сколько у меня есть времени. Эсси, не дожидаясь команды, опустила стекло и приготовилась стрелять.
– Ох, сука… – я поглубже вдохнул и выскочил из машины. Огляделся и заорал: – Назад сдай, назад…
Поднатужился и прицепил прицеп к фаркопу. Есть! Заскочил в автобус и закрыл дверь прямо перед лапами мертвяков.
Увидев, что я вернулся, Хатори даванула на газ и с визгом покрышек рванула с места.
– Стой… стой, говорю, – всполошился я и перебрался за руль. Девчонка на нервах, лучше сам, так можно и прицеп перевернуть. Несколько раз свернув, мы вернулись к морю и выскочили на относительно чистый участок дороги. Пошли небольшие частные пансионаты. Вырвались… а могли и остаться…
Девочки сидели бледные, как мел, и судорожно сжимали в руках оружие.
– Что? Все же закончилось, успокойтесь, зато у нас теперь есть очень много еды… – я запнулся. А есть ли она в прицепе? Вот же может по-глупому получиться. Нет, точно груженый, что-то да есть. Поинтересовался со спокойным видом, демонстрируя девчонкам уверенность и спокойствие: – Куда дальше?
– Начались пляжи Вениче, дальше будет траттория. C&amp;O называется. Я здесь с подружками была… – Эсси неожиданно всхлипнула. – А потом Марина Дель Рей начинается. Алекс, не надо было это делать.
Хатори ничего не сказала, просто подмигнула мне и ободряюще улыбнулась, а потом приобняла все-таки пустившую слезу Эсмеральду.
– Больше и не буду, mi Amor… Ну перестань, ты же храбрая… – я погладил жену по плечу. Вот так, снайпер и воинствующая амазонка… А в первую очередь все-таки женщина. Вернее, даже совсем еще девочка… Не боец, определенно.
– Ты сумасшедший… – Эсси вытерла слезы, стукнула меня кулачком по плечу и неожиданно задала вопрос: – А что там?
Действительно, что? Отъехали на пустой участок дороги и заглянули в прицеп.
Твою мать! Девочек вывернуло сразу, а меня чуть позже. Уже после того, как я прострелил башку зомбаку, прицепившемуся за задний борт к прицепу. Не знаю, чем и как, но клятому гобблеру оторвало нижнюю часть тела и его потроха растянулись на десяток метров. Мужик, бывший в прошлой жизни обыкновенным фермером, намертво вцепился в борт и теперь только раззявливал пасть и таращил на нас мертвые, поддернутые пленкой рыбьи глаза, не в силах разжать пальцы. Я прострелил башку ему, блеванул и монтировкой разжал руки. Еще выбросил на дорогу крайний мешок, заляпанный чем-то омерзительным. Так, что там в прицепе?
Кукуруза, лук, картошка и баклажаны… В общем, килограммов триста есть, а из них сотня килограммов только кукурузы. Мы сразу повеселели. Это не только полезно, но и вкусно, консервы до чертиков стали надоедать. Мой идиотизм частично оправдался…

12 апреля, вторник, вечер. Округ Лос-Анджелес. Марина Дель Рей. США

Марину обошли по широкому кругу, рисковать не хотелось, крупные поселения превратились в настоящие ловушки. Мост через протоку, к счастью, оказался не заблокированным и скоро мы выскочили на бульвар Эль Сегандо, и еще через полчаса я подъехал к нашему убежищу.
Растяжки оказались сорваны, в проходе стоял сильно посеченный осколками мертвяк. Молодой парень в белой рубашке с бейджиком на кармане. Проповедник или менеджер. У него снесло половину лица вместе с челюстью, и если добавить, что он как-то успел здорово подгнить… В общем, видок еще тот. А вот быстрый он, несмотря на потрепанность, оказался не в меру, рванул к нам со скоростью, которой олимпийский чемпион обзавидовался бы. Пока пристрелил его и, прицепив за ногу, отволок подальше, пока ладил опять растяжки, стало смеркаться. Машину разгружать не стали, только подключили холодильник и переложили в него мясо. Довезли все-таки, растаяло, но не испортилось. Потом душ и спать. Будет новый день, появятся новые заботы и проблемы, а пока…

13 апреля, среда, утро. Округ Лос-Анджелес. Хоторн. США

Ночью не снилось ничего. Вообще. Засыпая, моментально провалился в темноту и так же резко проснулся с рассветом. С кошмарами, похоже, закончено. Все проходит со временем. И это тоже прошло. Философ… нет, мудрец Соломон. Чмокнул Эсси и побрел в душ. Вода текла тоненькой струйкой, а потом и вовсе закончилась. Все, лафы больше не будет. Но пока не критично. Я заполнил доверху несколько пластиковых пятидесятипятигаллонных бочек, да и из магазинов мы успели натаскать всякой разной воды чуть ли не с тонну. Но теперь целесообразность перебазирования возрастает с каждым днем.
Что дальше? Конечно, чай и кофе. Потом залил хлопья кипятком, молока-то нет, и добавил сушеных фруктов, орехов и меда. Это для девочек. Чисто американская еда. А вот потом нарезал колбасы с копченой грудинкой. А это моя еда, все как положено образцовому хищнику и альфа-самцу… Во, мля, завернул… Поглядел в зеркало, – наглая небритая морда в шрамах. Ладно – какая есть, другой не будет.
Разбудил и накормил девочек. Потом все вместе занялись насущными делами. Разгрузили машину и прицеп. Оружие к оружию, продукты к продуктам. Во всем должен быть образцовый порядок, и стремление к нему само по себе дисциплинирует. Не место раздолбайству в нашем образцовом подразделении! Золотые слова. Повторяю слово в слово изречения своего армейского старшины прапорщика Файнберга. Мудрый был человек, но и хитрый, как… как… Как еврей, конечно.
Эсси и Хатори готовили грандиозный обед, пахло очень вкусно и здорово отвлекало от работы. Вспомнил вчерашнего зомбака и занялся подъездами к нашей базе. Вместе с японкой загнал в переулок еще четыре машины и расположил так, что остался узенький извилистый проход, только проехать. Теперь если и сунутся в наше отсутствие, я имею в виду живых людей, то о наличии нашей базы не догадаются. А против гобблеров опять наставил растяжек, благо гранат теперь достаточно. Вот только для зомбаков гранаты не самое лучшее оружие. Порвет, конечно, но убить – не убьет. Но и то хлеб.
После обеда уселись с атласом дорог, выбирать маршруты для поисков нового пристанища. В другой штат переезжать не хотелось, да и в Калифорнии должны люди где-то остаться. Военных баз здесь до чертиков, даже космодром на базе Ванденберг есть. Опять же Кемп Пендлтон, Пойнт Мугу и Сан Диего, но к ним мне чего-то не хочется. А если…
– Слушайте, девы, а может, в Сан-Онофре подадимся, там атомная электростанция, ее охраняют, и люди, скорей всего, вокруг нее собрались.
– Не, туда не хочу. Там военные… и радиация… наверное. Смотри сюда, – Эсси ткнула пальчиком в карту.
И что у нас тут? Ага, Поперечный хребет, естественная горня преграда между пустыней Мохаве и океаном, и еще, там расположен национальный парк «Анжелес». Места красивейшие – лес, горы. На некоторых снег круглогодично лежит. А вот и водохранилища. Моррис и Сан-Габриэль. Только поселений людских нет, небольшие туристические базы, над природой в Америке трясутся и селиться не разрешают настрого. А что, это идея. Во всяком случае, смотаться посмотреть можно, да и доехать туда вполне просто. Хайвэи сейчас довольно безопасные, а в города даже заезжать не придется. Вполне подходит. Природа, водичка, людей, а значит, и гобблеров мало, да и поживиться грабителям и мародерам нечем. Вот только определенно не мы одни такие умные…
– Ну как? – поинтересовалась Эсси. – Мне кажется, посмотреть стоит.
– Люди там должны быть, – добавила Хатори.
– Да я не против, давай теперь думать, как туда добираться будем. Нет, лучше вы прокладывайте маршрут, потом доложите, а я займусь машиной, припасами и снаряжением в дорогу, – окончательно распределил я обязанности. Пусть с картой сами разбираются. Мне по душе больше с оружием и снаряжением возиться.
Вроде что может быть проще собраться в дорогу, особенно когда она всего в сотню километров. Однако это только на первый взгляд, сейчас поездка на сто километров равнозначна путешествию на Северный полюс или в дебри Амазонки, попробуй, предусмотри всё. А если с первого раза найдем подходящее место, значит, и часть добра надо с собой брать, чтобы во вторую ходку точно уложиться. Да много чего надо еще продумать.
Поедем на «Додже». Автобус пока не хочется светить, он со своим бронированием сейчас проходит по разряду «Вундервагенн» – чудо-транспорт, пока к людям не присмотримся, если найдем их, конечно, провоцировать не стоит. Всяко-разно может случиться. А «Рем» наш вполне рядовая машина, сейчас не такие еще можно найти, да хоть «Феррари». А то, что в его корпусе кевларовые пакеты и стекла в баллистической пленке, то одному мне известно и хвастаться я не собираюсь.
Значит, решено, поедем на «Додже». Сразу заправил его под завязку и в кузов сложил пять полных канистр с солярой и столько же пустых. Теперь до края Калифорнии и обратно без заправки можно скататься.
Затем осмотрел ходовую – это я могу, Пако неплохо подучил, а в моторах, правда, баран бараном. Как-то по жизни получилось, что я нахватался много на первый взгляд ненужных мне в обычной жизни знаний. Ну, спрашивается, к примеру, зачем профессиональному боксеру умение управляться с молотом и наковальней, а вот же могу. Даже розу выкую и коня подкую, правда, не на скаку. Мать меня в детстве постоянно отправляла к деду с бабушкой в станицу на каникулы, там я крепко сдружился с местным кузнецом, цыганом Жорой, подпольная кличка, конечно, «Будулай», вот он меня и научил. Многому научил. Ножи делать, кожу шить, хороший мужик был, правда, бухал, как последний алкаш. Вот так везде мне везло на умельцев, и капельку умения я от них получал. Думал, не пригодится… а вот же… опять отвлекся…
Оружие. У Эсси – «Командо» и револьверчики, у Хато – М-4 и USP. Ну и я, в принципе, с тем же, только у меня еще гранатомет М-203 на карабине и терминаторский обрез от «Винчестера». Я тягаю постоянно с собой десяток магазинов и три гранаты. Девочки по шесть, а когда вообще по четыре, и без гранат. В машине у нас постоянно лежит снайперка М-14, «Мини-14» Эсмеральды, два полуавтомата-дробовика FN, один МР-5SD и к ним примерно такой же, как на нас, боезапас… Значит, добавлю ящик гранат, два «Имбела» и три десятка полных магазинов к винтовкам.
Стоп… еще надо М-203 переделать в ручной и вместе со всеми выстрелами к нему тоже в машину. Потом я вспомнил про слонобойку семисотого калибра, покряхтел, потер плечо и тоже уложил в машину вместе со всеми патронами к ней. Совершенно убийственная вещь для суперов. Да и для стрелка – немногим меньше. Как я из нее пальнул с поврежденными ребрами, сам до сих пор не понимаю. Сразу же все собрал и уложил в машину. Подумал и добавил туда два пластиковых пакета с шестью сотнями 5,56×45. На всякий случай. Что еще? Плейт-карриер я постоянно в поездках на себе ношу, только иногда плиты вытаскиваю, девочки свои в машине держат и носят только легкие разгрузки. Ага, переносим их бронники и шлемы в «Додж».
Что еще? Взял десяток армейских пайков и десяток баллонов воды. По остальным продуктам Эсси сама распорядится.
Так, рации на месте, зарядка к ним тоже, телефон… Пускай тоже в машине будет, вдруг… вдруг в Колумбии как-то по-другому пошло… Я реалист, но чудеса на свете бывают, – это факт.
Две запаски, запасной аккумулятор, фонари, спальники, палатку, походный мангал, посуду, куртки на флисе, запасное белье и камки, спрей от комаров… Пусть будет, в горы все-таки едем. Что еще… ага, пару пачек патронов к дробовикам с дробью помельче и удочки с наборами блесен и мух, а вдруг получится душу отвести… Черт, прибор ночного видения забыл переложить с зарядкой солнечной… И надо не забыть взять по пачке экспансивных охотничьих патронов к моей снайперке и карабину Эсмеральды.
Подтянулись Эсси с Хатори, бодро доложили, что маршрут проложен, и стали помогать собираться. Сразу выяснилось, что я забыл уйму вещей… Гм… я так и думал. В общем, мы провозились целый день, постоянно что-то добавляли, но наконец к вечеру собрались окончательно. Была мысль забрать с собой сразу все добро, страшно оставлять без присмотра, но для этого пришлось бы искать целый грузовик, мы собрали очень много, да и ехать… В общем – не стоит, можно лишиться всего сразу.
Поэтому мы приняли решение забрать все второй ходкой. А пока я загнал «Фриландер» и цистерну с солярой в ангар, затем еще пригнал машин, забаррикадировав переулок полностью, при этом изрезал им шины. Приготовил две канистры с бензином, прикручу к растяжкам утром… Для пущего спокойствия. Если кто уж сильно вознамерится проникнуть – проникнет, но сначала им надо будет место найти. А это уже проблематично. Указателя «КЛАД» – нет.
Хорьчиха Ами помогать нам наотрез отказалась. Воспользовалась суматохой, сперла здоровенную кость от окорока, затащила к себе в клетку и с умиротворением, грозно рыча, грызла, не обращая на нас ровным счётом никакого внимания. Ну и не надо, колбаса мохнатая. Придет время, прибежишь как миленькая. Правда, Ами последнее время больше не в духе, природа, знаете ли. Загуляла зверюга, без всякой надежды на удовлетворение. Но ничего, Хато говорит, у животных, при полном отсутствии партнеров, это быстро проходит.
Приморозили себе ящик пива, я опять нажарил целую миску мяса, уселись перед телевизором и до вечера крутили старые добрые комедии. По очереди чесали пузо Ами. Запахло мясом, и она нас сразу заметила и приперлась за долей внимания… И мяса, конечно. Настроение… Скажу так, нам было немножко тоскливо. Все-таки сжились со своим нынешним убежищем, но при этом страха перед поездкой не было, ощущения как перед интересным путешествием. Надо ехать, всю жизнь прятаться не будешь. В десять вечера скомандовал начать водные процедуры и приступить к отбою. В шесть утра подъем и выезд. Но отбой не значит сон. Эсси спать не дала… Да я и сам не хотел. А Хатори… Ну что же, скажу как есть, я проснулся в окружении. Женском… Султан, етить…

15 апреля, четверг. Округ Лос-Анджелес. Хоторн. США

Встал в пять, приготовил завтрак, разбудил девочек и в шесть мы уже выехали за ворота. Закрутил створки цепью, закрыл замок… Все, теперь вернемся только за вещами. Закончился один этап нашей жизни и начался совсем другой. И каким он будет, пока можно только гадать. Одно только ясно – всё в наших руках.
Постоял несколько секунд и сел в кабину. С Богом!
Девочки проложили маршрут так, что он почти весь проходил по скоростным шоссе, и половина пути нам предстояло проехать по эстакадам. Немного длиннее путь получался, но для нас очень удобно, то есть безопасно. Сейчас все, что безопасно, то и удобно. Машин брошенных на них мало, мертвяков и того меньше.
Девочки сразу устроились дремать на заднем сиденье, а я, стараясь не зевать, погнал машину к трассе на Сан-Диего.
Как бы мне этого ни хотелось, за ночь, да и за прошедшие дни, вокруг ничего не изменилось. Большой красивый и ужасный пушной зверь вокруг. Брошенные машины, мертвые окна домов и бродящие мертвецы, которых неизвестно кто и неизвестно зачем вернул в псевдоживое состояние. Тут поневоле в Божье произволение поверишь. Попробовал вспомнить, что говорит Библия на этот счет, и не вспомнил. Что-то там проповедник-пятидесятник Джек молол про гнев Господень? Вот-вот, очень смахивает.
Правда, есть некоторые положительные моменты во всем этом, но больше похожие на черный юмор. Природа, природа-то как отдыхает. Всего-то ничего прошло с момента «песца», а уже дышится легче… Но не буду больше шутить – больно уж черный юмор получается.
Так… вот и шоссе. Поворачиваем, теперь прямиком до самого шоссе Сенчури, а там постараться не запутаться на развязке и выехать на самую финишную прямую, на трассу Сан-Габриэль Ривер. Но это еще не скоро. Если все без происшествий, то доедем только ближе к вечеру.
Скоро показался с правой стороны муниципальный аэродром Хоторна… Гореть бы тебе синим пламенем. Настроение сразу испоганилось до невозможности, когда я вспомнил авантюру с вертолетом.
– Твою мать… – в сердцах, вслух выругался я в сердцах, потом осекся и глянул на девочек. Спят… И как-то отлично умещаются на заднем сиденье. Вот ради кого есть смысл жить…
– Оп-па… а что это такое?
Поперек трассы, врезавшись в бетонный разделитель, стоял изуродованный пикап «Шевроле Сабурбен». Создавалось такое впечатление, что ему безумный великан сделал трепанацию. Крыша была сорвана почти на всем протяжении кузова и загнута, как крышка консервной банки.
– Суперы пошалили? – Я рассмотрел, что борт на машине вспорот и эти рваные параллельные полосы больше всего напоминают… напоминают следы от когтей.
Я сразу завертел головой на триста шестьдесят градусов. Ну и как это случилось? Трассу пересекает эстакада… Это получается, с нее супер прыгнул прямо на машину. Супер, – ну а кто еще способен на такое?
Нога сама по себе придавила педаль акселератора. Подальше и побыстрее, не надо девочкам видеть эту картину. Это какого же размера тварюка должна быть. «Шеви» – крепкая машина, не китайская дребедень, металл на ней путевый, и на тебе.
Даже помотал головой, прогоняя появившуюся картинку. Ладно, мы постоянно в движении, должно пронести. Да и не может быть таких монстров много. Это же надо жрать, питать чем-то гигантский организм. А гиганты на земле как раз и померли из-за того, что не могли прокормить себя. Наверное… Точнее, не знаю.
– Кофе хотим… – раздался сонный, хныкающий голос Эсси с заднего сиденья.
– Ага… – Хато высказала солидарность с подругой.
Нащупал сумку с термосом и не глядя передал его назад. Звякнула крышка, по салону поплыл аромат кофе. Эсси во время наших мародерских походов отбирала самые лучшие сорта и затарилась, наверное, на пару лет вперед. У нас на складе даже пара мешочков зернового есть. По штуке баксов унция.
– Будешь?
– Нет, ты же знаешь. Пейте сами свою бурду, – отказался я. Не люблю кофе, даже на дух не переношу.
– Вот только не надо притворяться. Как можно кофе не любить? Сэндвич будешь?
– Не… позже.
Девочки уничтожили по сэндвичу с малиновым джемом и арахисовым маслом, тоже исконно американское изобретение, и неплохое, кстати, Хатори включила себе на лэптопе какую-то анимешную хрень, а Эсси перебралась вперед и сразу стала рваться за руль.
– Я поведу.
– После Дауни. Там кусок города цепляем.
– По эстакаде же.
– Неважно. Лучше расскажи мне про этот город. Его назвали в честь даунов?
– Не-ет! Как ты можешь, – искренне возмутилась Эсмеральда. – В честь седьмого губернатора Калифорнии Джона Дауни. Там, даже еще его дом сохранился. Музей сейчас.
– Ну и чем он был знаменит этот… этот Дауни? – я даже немного огорчился, какая стройная у меня теория получалась и вот на тебе. Дауны к названию непричастны. Жалко. А так был бы еще один аргументик весомый насчет американского общества.
– Он был очень несчастлив в личной жизни. Жена погибла в железнодорожной катастрофе. Потом он встретил новую любовь, но эту девушку увезли насильно в Аризону, не хотели родственники дробить состояние. У него даже случился нервный срыв, – рассказывала Эсси печальным голосом.
– Так я же и говорю, что без помешательства явно не обошлось… – моя теория получила маленькое подтверждение.
– Дурак, – обиделась Эсмеральда. – Как можно говорить так о любви?
– Ну не буду больше. Что в городе еще есть интересного?
– Не помню, ничего больше не помню, я здесь ни разу не была. Но что-то в школе рассказывали… – Эсмеральда смешно наморщила лобик. – Ага, вспомнила, лидер «Металлики», Джеймс Хетвилл, в Дауни родился. Вот. Видишь, какая у меня хорошая память. Теперь можно за руль?
– Нет. Мы проезжали Линвуд, пока вы спали. Что про него знаешь?
– Линвуд? Кажется, он назван в честь жены местного молочника, Линн Вуд. Но это было давно.
– А чем она знаменита была? – я постарался припомнить город в России, названный в честь какой-нибудь простой молочницы, и не вспомнил. Американская демократия наяву. И самое интересное, что так оно и есть.
– Не помню. Красивая, наверное, была. А еще в нем родился Кевин Костнер. Мне он очень нравится, а тебе?
– Как актер – да, а так – нет, – я сначала хотел рассказать ей анекдот про грузина Гоги и помидор, но потом, вспомнив про явное несоответствие американского юмора и российского, оставил эту затею. Из десятка анекдотов, рассказанных мной, не был понят даже один. Признаюсь – американские я тоже не понимаю напрочь…
Так что это у нас?
– Девы, внимание! Готовимся, солярку будем сливать. Вооружаемся, а дальше как тренировались. – Я подъехал к брошенному восемнадцатиколеснику с логотипом фирмы Costco.
Мелкооптовая торговля всем, чем можно, и в том числе продуктами долгого хранения. И некоторые из этих продуктов наимерзейшие. Совершенно несъедобные. У нас есть большой запас подобных, вынесли склад-магазин этой компании. Так вот, авторитетно заявляю: консервированные супы Campbell’s, особенно куриный с картофелем, да и все остальные – есть нельзя. Осклизлая, бесцветная, абсолютно безвкусная масса. Я по-честному пытался ее приготовить, добавил специй, жареного лучка с ветчиной, зелени… Бесполезно. Отрава. Но питательная отрава. Так что рекомендую употреблять только при полном отсутствии других продуктов.
– Хато, становишься с правого края, сектор прямо перед собой. Эсси с левого. Оружие наизготовку, – отдав команды и убедившись, что мой личный состав снял оружие с предохранителей, я постучал по баку. Ага, есть, почти полный. Скрутил крышку, опустил шланг, подставил канистру и поработал ручной помпой – потекла, родимая.
С грузовиками еще нормально, а вот в легковушках так сливать уже не получится, для этого у меня есть приваренный к ручке заточенный штырь – баки пробивать.
Пока топливо сливалось, я еще раз осмотрел местность. Пусто, пустынно – ни живых, ни мертвых, по крайней мере, в ближайших двухстах метрах. Дальше, ближе к развязке, уже стоят легковушки, но зомбаков пока не наблюдается.
– Что там? – поинтересовался у девочек.
– Чисто.
– Никого.
– Это хорошо, – я взял с собой пять пустых канистр, соляры у нас больше чем достаточно, дома полная цистерна стоит, но… вот зараза, перелилась…
Заполнил все канистры и пожалел, что не взял с собой еще, а ведь стоит дома с десяток. Потом влез в кабину и скрутил небольшой автомобильный холодильник. Поставлю к нам в автобус. Все пригодится, все в кассу.
Что еще? Три блока «Кэмела», упаковка зажигалок… Курить – здоровью вредить, но спасибо тебе, неизвестный водитель. Крови и костей поблизости не видно, значит, есть шанс, что ты выжил. С кабиной все… Что в кузове? А ничего. Ну и ладно. Сворачиваемся, да побыстрее – возле машин начинается нездоровое шевеление.
Дауни проехали благополучно, пробки были только на развязках, ну и зомби, конечно, куда без них, причем разных видов, то есть разного происхождения. Возле одной пробки пировала стая собак, получается, у них и в таком виде стайный инстинкт сохраняется. Барбосы, как водится, погнались за нами ну прям как живые, вот только не лаяли. Успеха не поимели и отстали, а будь мы без машины, тут, наверное, и сказочке конец, среди них были уже порядочно мутировавшие, удивительно резвые, да и вообще, много их, так просто не отбиться.
А еще я получил новые полезные, правда, не знаю насколько, сведения. Собаки жрали зомбаков, я ясно видел, как один гобблер еще пытался отбиваться. Пищевая цепочка образовывается, а это уже само по себе свидетельствует о жизнеспособности популяции. Сука, этого еще не хватало, пакостная у меня формула получилась. Дарвин доморощенный.
Скоро за руль села Эсси. Она очень хорошо водит машину, так что я расслабился и даже сжевал сэндвич. Остановок для приема пищи я не планировал, разве совсем уже на пустынной местности. Так что все на ходу…
– …Большой Бен, ответь Малышке Сью… Бен, твою мать, где ты… Здесь… – вдруг захрипев, на пределе слышимости выдало радио. Потом звуки выстрелов, ругань и опять истеричный женский голос: —…Бен, урод, где ты… Мы застряли…
– …На подходе… держитесь… пятнадцать минут… – ответил ей неизвестный мужчина и отчаянно заорал: – Стреляй, Чарли, стреляй, гребаный урод… А-а-а… – в рации прозвучал грохот, вопли, несколько одиночных выстрелов и все стихло.
– …Бен… Бен… ублюдок. Жирная тварь… где ты… их сотни… – не останавливаясь, неизвестная Сью материла Бена, которого, скорее всего, уже не было в живых.
Она ругалась и плакала, гремели очереди из автоматических винтовок, громко орал команды охрипший мужской голос. Визжало сразу несколько женщин, а потом все неожиданно стихло. Я уже был не рад, что включил рацию в режим сканирования…
Страшно… Очень страшно, когда ты слышишь, именно слышишь, а не видишь, как умирают люди. Я слышал такое несколько раз… Когда орал в рацию неизвестный мне прапор и просил… Млять, поклялся же не вспоминать. Сука…
– Алехандро… – громко всхлипнула Эсмеральда. Она сидела, прижимая к себе бесполезный карабин, а из уголков глаз катились горошины слез. – Почему?..
– Так бывает… – Хатори обняла подругу и потянула ее на заднее сиденье. – Иди ко мне, иди, воробышек.
Я промолчал и добавил скорости. Что я скажу? У Хатори лучше получится. Сама белая, как мел, но находит слова и силы, не плачет. Не должны девочки слышать и видеть такого. Тут не каждый мужик справится. А их дело рожать и воспитывать детей, а не с автоматом выживать среди полчищ зомбаков. За что нам такие испытания? Что человечество натворило, за какие грехи? Хотя есть за что. За то, что любимейшим развлечением человечества, чуть ли не с момента его зарождения, было уничтожение себе подобных. И чем в больших масштабах, тем лучше, каждое государство соревновалось, кто лучше и ловчее это сделает. Так что заслужили! И надо сказать спасибо, что некоторым из нас еще дали шанс.
Ладно, это все эмоции, людей, конечно, жалко, без всяких «но» жалко, но у нас есть цель и мы ее достигнем, если даже вокруг разверзнется ад. Кстати, он уже тут, так что воспринимаем все как есть.

14 апреля, четверг, обед. Округ Лос-Анджелес. Норуолк. США

Перед нами лежал городок Норуолк, но нам в него заезжать нет необходимости. Я стою у края эстакады и осматриваю развязку, по которой мы должны переехать на трассу Сан-Габриэль Ривер, ведущую практически до самой нашей конечной точки путешествия. Девочки сидят в машине и обедают, а мне кусок в горло не лезет. И дело тут не в опасности и волнении, обычно в такие моменты меня тянет на еду со страшной силой. Толком сам не знаю, в чем дело, но есть не хочу. Пока.
Взгляд сосредоточился на большом магазине Bert’s Mega Mall, расположенном как раз на обочине дороги, по которой нам предстоит проехать. На площадке возле магазина стоит несколько мотороллеров, байков и квадроциклов.
Вокруг магазина непривычно пустынно, мертвяков и тем более людей не наблюдается, но вот рядом с магазином, кажется, пункт техобслуживания и ворота туда открыты. И что внутри, возможности рассмотреть нет. Значит, будем исходить из данных, что все-таки мертвяки там есть.
Магазин на первый взгляд не разграблен. Двери и витрины целые, но это пока ни о чем не говорит. Приходилось уже встречать магазины, которые закрывали укушенные продавцы, где уже и благополучно обращались, оказываясь запертыми. А вот открыть дверь мертвым мозгам способностей не хватало. А если персонала оказывалось несколько человек, то в результате получались еще и раскормленные шустрые зомбаки, что совсем уже неприятно.
А что если «эндуро» себе взять? Вроде как ни к чему, гонщик из меня никакой, опыт вождения мопеда не в счет, да и куда его грузить? Конечно, можно и сверху на кузов закрепить, но будет совсем не габаритно. Квад? Квадроцикл в горах, конечно, предпочтительней, но та же проблема, не своим же ходом на нем ехать. Это как плакатик на себя повесить: «Свежая, вкусная еда. Совершенно без усилий и бесплатно». Но посмотрим, все равно мимо проезжаем, приостановимся рядом, может, как раз и надумаю что полезное.
– Перекусили?
– Ага, – сообщила Эсси и, разломив апельсин, протянула половинку Хатори. – Так, немножко. Есть совсем не хочется. Держи, мы тебе чаю твоего любимого налили.
– Чай – это хорошо… – я взял кружку и сделал глоток. Хороший китайский зеленый чай для меня совершенно однозначно предпочтительней кофе и даже жизненно необходим. Без него я даже проснуться не могу.
– Что ты там увидел? – поинтересовалась Хатори.
– Да все нормально, есть небольшой затор, но пройдем легко. Я хотел спросить у вас, девочки, вы насчет квадроцикла как?
– Положительно, – кивнула головой Эсмеральда. – Я на пляже постоянно катаюсь… Каталась раньше.
– А я никак, – отрицательно ответила японка. – Я мотоциклы, даже на четырех колесах, боюсь. Как-то оно ненадежно. Вот багги – это с удовольствием. Я даже пару раз в гонках учувствовала. А для чего спрашиваешь?
– Магазин по дороге, на первый взгляд, не разграбленный и пустой. Там все есть. Про багги пока не знаю. Вот только как с собой утащить?
– Так давай посмотрим! – храбро заявила Эсси, поколебалась и взяла из пакета еще один апельсин. – Я квад хочу. Будем гонять по каньонам.
– Пока я твой муж, сама ни по каким каньонам ты гонять не будешь! – твердо сказал я и захлопнул дверцу машины. – Не слышу ответа?
– Тиран. Ладно, сама не буду. А с Хато?
Я пропустил последний вопрос мимо ушей и направил машину к магазину. Гонять они будут… Будь моя воля, девушкам светит максимум часовые прогулки на свежем воздухе и то под вооруженной охраной. Остальное время в бункере. Да… вот так у меня забота выражается. Они моя главная ценность и смысл в этой жизни, сердце переворачивается, когда девочки с оружием в руках вынуждены мне помогать. Ну не женское это дело! Им природа совершенно другие функции предназначила, а весь этот феминизм, гендерное равноправие и прочая хрень – от лукавого, и должно подобную ересь искоренять где только возможно и всеми доступными методами. Вот так.
Ну что тут? Пусто… Проехал к автомастерской – то же самое. Подергал ручку двери в магазине – и здесь заперто. Ладно, нормальные герои всегда идут в обход.
Я заехал к магазину с обратной стороны. Огороженный сеткой дворик. Пустые контейнеры сложены в стороне и припаркован жутко дорогущий раритетный «Корвет». А рядом тягач-эвакуатор «Крайслер», тоже годов семидесятых, видимо хозяин оригинал.
– А вот это любопытно…
В уголочке скромно стоят два открытых автомобильных прицепа, предназначенных как раз для перевозки техники. Один побольше, второй небольшой. И даже откидывающиеся пандусы на них есть. Все как по заказу. Ну что же, придется магазин проверить.
– Сидите в машине, держите этот вход, связь по рации, – скомандовал я и снял карабин с предохранителя.
Без добычи из этого магазина теперь не уйду. Еще раз оглянулся, девы приспустили стекла на дверях и послушно нацелились на улицу. Машину я поставил во дворе, ворота закрутил цепью и защелкнул замок. Есть у меня такая приспособа, сам придумал. Жизнь научила, очень полезная штука, часто приходится блокировать и ворота и двери. Девы теперь в сравнительной безопасности.
Толкнул створку, она, легонечко скрипнув, открылась. Ага, вот проход в торговый зал. А по этому коридору технику в торговый зал загоняют. Видно хорошо, но фонарь пускай пока горит.
Дверь по правой стороне. Небольшое офисное помещение, шкафы, стеллажи, столы, стулья, оргтехника, ничего интересного. Пусто, даже порядок, – все на своих местах.
Еще одно офисное помещение рядом, по той же стороне. А вот и хрен, не офис, а комната разгрузки персонала. Так это сейчас называется.
А вот еще одна глава в энциклопедию некроапокалипсиса. В громадном аквариуме в мутной водичке плавают кверху пузом вздувшиеся дохлые рыбки. Это значит, наверное, что хладнокровные не обращаются. Так и запишем. Что дальше?
Посмотрел как бы на себя со стороны. Вроде толково двигаюсь. За углы и в двери сначала ствол, потом быстрый взгляд, а потом уже движение. Карабин постоянно у плеча, ствол синхронно следует за взглядом. Шаги мелкие, нога при движении ставится на всю ступню, поднимается выше, чем обычно. За дверью сразу шаг в сторону, ухожу с гипотетической линии огня… Словом, красавчик, хоть сейчас в Голливуд. А в SWAT или тем более в «Альфу»? А вот туда даже близко не подпустят. Там люди этим живут, все на уровне рефлексов. А я три помещения проверил и уже мокрый как мышь. От напряжения и мандража. Размечтался…
Дверь с левой стороны, скорее всего – склад. Дверь широкая, мощная, на замке. Ладно, это потом.
А вот дверка с табличкой B. Sorensen. Хозяин, что ли? Подергал – закрыто, ладно, тоже потом. Сквознячком принесло запах падали… Сразу пробежали мурашки по телу, сработал внутренний, уже на уровне рефлекса сигнал. Зомбаки рядом. Не выпуская из виду дверь в торговый зал, приблизился и заглянул в щель.
Да-а… прямо в рай для байкеров попал. Тут и отдел одежды и снаряжения, отдел всяких аксессуаров, наворотов и запчастей. Сама техника… от «Харлея» до «Ямахи», даже что-то раритетное стоит. Как этот Клондайк еще не разнесли?
Пробежался по залу. Чисто. Откуда же падалью несет? Появилась догадка, хотел вернуться, но поймал взглядом здоровенный, больше похожий на багги, четырехместный квадроцикл. Вот это техника! Так квад или багги?
– Постой здесь пару минуток, дружище, только не вздумай никуда уезжать, – сказал я кваду, погладил его по хищно изогнутому крылу и вернулся к кабинету хозяина. Прислушался… Тихо вроде и падалью именно из этого кабинета тянет.
Закинул карабин за спину и вытащил из ранца дробовик. В помещениях так удобнее, если кинутся, десятый калибр в упор, если не завалит сразу, так отбросит точно. Сдвинул предохранитель на спусковой скобе, отошел на шаг и выбил дверь ударом ноги, сразу отскочив в сторону.
– Какого?.. – меня согнуло в приступе неудержимой рвоты, из кабинета ударил жуткий трупный смрад. Проморгался, прогоняя слезы. Сука, так и сожрать могут с такими приступами. Но никто из кабинета не выскакивает. Ну, и что там?
Большой, в ковбойском стиле кабинет. На стене головы всяких бизонов и антилоп. Мебель, крытая коровьими пятнистыми шкурами. На стене древняя капсюльная винтовка с длиннющим дулом и пара раритетных револьверов, на стенах фотографии. А вот и источник смрада…
Рядом со столом лежит раздувшийся труп мужчины. Я даже не задался вопросом, почему он не обратился – так все ясно. На стене расплылось бурое пятно с прилипшими сгустками и прядями седых волос. Мужик прострелил себе башку. Зачем? Тоже ясно. Руки все искусаны, а рядом еще один труп. Но уже женский, и у него тоже прострелена голова.
Уже не понятно, кто это, жена или дочь, вполне может быть и проститутка по вызову. Да и не неважно.
Это сколько я уже видел людей, пустивших себе пулю в голову? Много… Кто от отчаяния, а кто просто не захотел бродить неупокоенным. Стандартные истории по нынешним временам, но от этого менее страшными они не стали. В каждой большая трагедия и боль. И частичка этой боли всегда достается мне. Но с каждым разом я переношу ее все легче. Так, наверное, и надо. Но ладно, трагедии – трагедиями, а работать надо.
Рядом с мужиком на ковре валяется массивный револьвер. Классический Smith&amp;Wesson двадцать девятой модели, под могучий патрон «сорок четыре ремингтон магнум». На щечках накладки из мамонтовой кости, на корпусе золотая инкрустация. На столе рассыпаны блестящие пузатые патроны. В сейфе еще несколько пачек. Револьверы – это не мое, но уж больно красив ствол. Без излишней аляповатости, сразу видно, что оружие боевое. Великого таланта мастер его украшал… Значит, беру, однозначно беру, извини, мужик, я буду о нем заботиться. Что еще в сейфе? Деньги, документы. Что это за коробка? Принадлежности для карамультука на стене, вот и дымный порох… Действующий аппарат и револьверы тоже. Так и веет от них историей, не исключено, постреляли из аппаратов по индейцам и всяким мексиканцам. Заманчиво-то как, взять что ли? Ладно, по ним решу в конце. Надо звать девочек помогать, самому долго. А желательно бы куда-нибудь доехать до темноты.
– Обстановка? – запросил по рации.
– Все чисто, – ответила Эсмеральда.
– Внимание, я выхожу. Заводись и сдавай задом к прицепу. К меньшему.
А затем я прямо с прицепом заехал в магазин. Квад – он оказался все-таки квадом, несмотря на автомобильный вид, загнал на прицеп и закрепил растяжками и блоками. Бензина у него в баке оказалось всего на донышке, да и это сейчас не суть важно. Поедет пока пассажиром. «Polaris Ranger RZR 4», гражданский вариант чисто военного квада, созданного именно для спецподразделений.
У него даже есть позади небольшой багажник, а сама кабина затянута в силовой каркас. Я ее еще потом стальной сеткой обошью. Такой аппарат по бездорожью и по горам как миленький побежит. Куда там внедорожнику. И главное, жрет по-божески, жалко только, что движок бензиновый. Словом, получаю искреннее удовольствие от покупки… Простите, от приобретения.
А еще мы взломали склад и набрали кучу расходных материалов, аксессуаров и запчастей к кваду. Эсси и Хатори живенько перлюстрировали отдел одежды. Там оказались очень полезные штуки.
Комбинезоны, куртки и краги – ни один зомбак не прокусит, шлемы – тем более.
Вот только они… как бы это помягче сказать, маленько аляповатенькие, на мой вкус. Девчонкам все эти заклепки, черепа, драконы и попугайские расцветки нравятся, просто жуть. А мне нет. Поэтому перерыл все, но нашел все-таки себе черную кожаную куртку и в пару к ней краги и ботинки. Без всяких антуражностей. Кожа мягкая, но толстенная, не иначе носорога освежевали и еще во всех необходимых местах усилена вставками из какого-то дико прочного материала. Ценная вещь, в прямом и переносном смысле. Одна куртка стоит пять штук баксов. Не то что я ее буду носить не снимая, но пусть будет.
Провозились мы долго, но все упаковали, и даже осталось немного места в кузове. В итоге я все-таки забрал револьверы и винтовку. Практическое применение им вряд ли можно найти, значит повешу на стену дома и буду любоваться. Будет же когда-нибудь у нас дом?..

14 апреля, вечер. Округ Лос-Анджелес. Болдуин Парк. США

– Эсси, посмотри в бинокль, кажется, впереди движение… – я заметил стоящий на трассе впереди нас жилой трейлер, прицепленный к минивэну. И вокруг него…
– В машине люди. Живые еще, наверное, и их атакуют… суперы… два… может, и больше, – доложилась Эсси. – Что делаем?
– Дай бинокль, – я забрал его и приложился сам. Там где суперы, люди определенно живыми долго оставаться не могут. Возможно, смысла уже вмешиваться и нет…
Минивен и трейлер стояли возле небольших придорожных мотеля и кафешки. Чуть дальше примостилась и заправка. И да, прямо на моих глазах супер, похожий на гипертрофированную росомаху с большой примесью гориллы, одним ударом лапы сорвал с крыши трейлера багажник с тюками и несколько раз ударил по корпусу.
Ого, крепкий трейлер. Держится пока. Но тут появился второй мутант и уже от его удара прицеп оторвало от минивена и чуть не опрокинуло…
– Ни хрена себе… – тихонечко прошептал я.
Вдруг из трейлера в супера ударил узкий язык пламени. Затем сразу еще один. С двудулки лупят…
Мутант отпрянул, ловко отскочил в сторону и опять всем телом ударился в жилой прицеп…
Нет, нельзя проезжать мимо, помогаем. Хотя это робингудство уже задолбало…
– Хато, перелезай за руль. Гони к ним, я буду стрелять, а ты постарайся кого-нибудь из тварей ударить машиной. Эсси, назад и подай мне… – я обернулся и посмотрел на панель над задним сиденьем, куда я на болтах посадил зажимы, в которых удобно разместился весь наш арсенал. – Дай мне… м-мать… давай вот эту пушку.
Опять придется пулять из долбаного драконобоя. Я сначала вознамерился отстреляться по тварям из подствольника, но люди рядом, не пройдёт, да и минивэн может рвануть. Придется опять насилие над собственным организмом учинять.
Патрон, больше похожий на снаряд, с сочным клацаньем влез в патронник.
«Какой-нибудь амортизатор, что ли, на приклад придумать, ну невозможно же вообще…» – подумал я, опустил стекло со своей стороны и приготовился…
Суперы увлеченно разукомплектовывали трейлер и обратили на нас внимание, только когда наша машина очутилась уже в сотне метров от них. Я уперся ногами об пол, спиной о стойку, поплотнее прижал приклад к плечу, поймал туловище вставшего на задние лапы супера в прорезь прицела и нажал спусковой крючок…
Громыхнуло так, что из меня опять чуть не вышибло дух. В самый момент выстрела наша машина чуть подскочила, пуля саданула прямо под ноги мутанта и достала его только рикошетом. А в следующую секунду Хато снесла супера кенгурятником.
«Додж» тряхануло, занесло и с визгом покрышек развернуло. Японка ударила по тормозам, выкрутив до предела руль.
Я как раз судорожно перезаряжался и чуть не вылетел в окно…
Дальше все было как в замедленной съемке…
Стараюсь высмотреть, куда откинуло супера, и вижу периферийным зрением вытянувшееся в прыжке громадное тело…
Понимаю, что не успею развернуть ствол винтовки, и откидываюсь вглубь салона…
Хатори бьет по газам, «Додж», взревев, прыгает вперед, и сразу еще толчок…
В проеме двери возникает уродливая морда, и я, не прижав даже приклада к плечу, нажимаю на спусковой крючок…
Грохот, винтовка страшно лягает меня в грудь, разом вышибая из легких воздух…
Как в тумане, очень-очень издалека слышу истошные визги девочек. Пытаюсь сделать вдох, и неожиданно доносится еле слышный заливистый писк младенца…
Морда мутанта исчезает с моих глаз…
Передергиваю затвор, загнав последний патрон в патронник, писк младенца не пропадает…
Наконец удается вдохнуть капельку воздуха, и я вижу, как в паре метров от машины бьется в конвульсиях уродливая черно-бурая туша…
Целюсь, грохот, удар приклада. Кажется, теперь немного слабее, чем первые. Пуля отбрасывает супера, в месте попадания разворачивается громадная дыра…
Тварь больше не бьется, только мелко дрожит и перебирает задними лапами…
– Где второй?.. – ору я и никак не могу вставить патрон в обойму. Неожиданно пробки в ушах исчезают, врываются звуки: писк младенца и спокойный, чуть хрипловатый голос японки:
– Под нами.
– Мы на нем стоим, – испуганно пищит Эсмеральда тонким голосочком и показывает пальцем в пол.
Отбросил слонобойку в сторону, патрон, который так и не вставил в обойму, сунул в карман, схватил М-4, осмотрелся и выскочил из машины. Из-под заднего моста торчали мощные ляжки супера, по ним пробегала мелкая дрожь…
– Твою мать!!! Неужели завалили? – вслух порадовался я, обежал машину, присел и высадил уже в голову муту целый магазин. Заменился и повторил то же самое со вторым супером.
– Вот так, уроды, ваше место известное!.. – в чувствах, на русском языке заорал я и опять четко услышал писк ребенка. Галлюцинации? Перевел взгляд на трейлер… Ну да, из него это слышится, у нас точно пока детей нет, не сподобились еще. Ну что же, получается, мы спасли грудничка, а это плюс миллион к карме.
Трейлер, из которого доносился писк ребеночка, даже после насилия над ним некротических форм жизни, поражал своей конструкцией.
Весь обшит металлическим листом, проваренным на стыках и еще укрепленным болтами. Окна забраны решеткой из арматуры. Явно доработанная ходовая, появилась дополнительная ось – прямо буксируемая крепость, в натуре. Теперь ясно, почему твари его не смогли разобрать на запчасти. Пора знакомиться с хозяевами…
– Быстренько организовали наблюдение, – скомандовал я девушкам и постучал по двери: – Люди, живые? Покажитесь. Все уже закончилось. И это, пора бы отсюда сваливать, пока опять не началось…
– Живые, тудыть его накось в душу… – из недр трейлера прогудел могучий мужской голос, принадлежавший, наверное, великану. Русскому великану, ибо национальные матюки определяют национальную принадлежность мгновенно.
– Васька… Васенька… посмотри сначала, куда ж ты лезешь, ирод, не посмотревши… – голос великана перебили два истеричных женских голоса, тоже на русском языке, и в свою очередь прервались возмущенным воплем младенца.
Дверца со скрипом распахнулась и перед нашими взорами явился Добрыня Никитич. Нет, скорее всего, Илья Муромец. Громадный мужик с курчавой русой бородой лопатой, с двустволкой под его стать, наперевес. Только кольчуги и шишака не хватает. Правда, замасленный рабочий комбинезон и рубашка в клетку несколько смазывают впечатление.
– Ого… – только и смог я сказать.
– Вау… – это единогласный комментарий Эсмеральды и Хатори.
– Ты русский? – с сомнением уставившись на меня, пробасил мужик. – Загинаешь вроде по-нашему.
– Русский.
– Ну, благодарю, братишка!!! – великан по-медвежьи облапил меня. – Ты ж, ебтыть, даже не понял, что ты сделал. Ты ж, едрить во втулку, сына новорожденного моего, спас. Дай-кося я тебя обойму…
– Василечек, наши, што ль, там? – пропищал измученный женский голосок из трейлера.
– Наши… – Мужик еще раз облапил меня и чуть не сломал, хотя я и сам статью вышел, два метра ростом и больше сотни килограммов, как-никак.
– Ты это, Вась… Давай быстро глянем, что там с вашим транспортом и валить подальше надо. Место не очень хорошее… – прохрипел я, едва переведя дыхание.
– Можно… – Василий обернулся и критически глянул на трейлер. Покачал, толкнул несколько раз рукой, схватил за станину, крякнул и накинул серьгу опять на фаркоп. Потом что-то побурчал, вытянул из багажника монтировку, загнал ее в ухо и опять крякнув, согнул. – Вот, теперь можно и ехать. Остальное вроде «ненаши» не успели порушить.
Я подивился силушке молодецкой и сказал:
– Давай за мной. Отъедем подальше, остановимся и переговорим.
Возражений не последовало, и мы, отъехав на несколько километров, остановились на эстакаде, откуда все просматривалось и «ненаши», как их называл наш новый знакомый, незаметно не могли подобраться.
В трейлере оказалось две молодые женщины. Жена Василия, Ольга, и ее сестра Настасья. Именно Настасья, а не Анастасия. Ну и, конечно, здоровенький крикливый младенец мужского роду, еще не названный, появившийся на свет как раз во время нападения мутантов. Вот так оно бывает… Жизнь появляется на этом свете, даже когда кажется, что вокруг один ужас и смерть.
Василий Иванович Проскуров, сорока лет от роду, потомственный сибирский казак, сам родом был из Иркутска, но жил с семьей уже восемь лет в Штатах, как раз в городке Норуолк. Он имел там автомастерскую, не скажу, что процветал, но по его словам, на хлеб с маслом и ее еще на кое-чего твердо зарабатывал. Даже, оказывается, был гражданином Соединенных Штатов. Как он так умудрился, я не знаю, сильно не расспрашивал, но понял, что была какая-то история. В общем, заслужил. Он и его семья принадлежат к так называемым староверам, это еще тем, отколовшимся после реформы патриарха Никона, еще в допетровские времена. Колорит и корни свои не потеряли, даже специфический говор сохранился, почитай как с дореволюционным крестьянином разговариваешь.
Конечно, многие условности религии уже смазались, Василий мог и загнуть, как портовый грузчик, и водочки принять, опять же оружие в руки брал… Хотя, честно говоря, я не знаю, позволяет им вера или нет.
Начало «песца» семейство Проскуровых перенесло благополучно. Настасья, сестра его жены, жила в доме с ними, по профессии оказалась дипломированным врачом-хирургом, работала в городском госпитале, умудрилась остаться в живых. Хотя больницы и госпитали первые дни апокалипсиса напоминали филиалы ада. Считай, с них все и началось.
В общем, она каким-то чудом уцелела и прибежала домой. Василий с семьей сразу заперся в доме, благо он был совмещен с мастерской. Припасов и всего остального оказалось достаточно, он еще периодически вылазки устраивал, так и пересидели. За это время он подготовил машины, уезжать собирались только после рождения ребенка. Но припасы стали заканчиваться, доставать их получалось с каждым разом все проблематичнее. А еще зомбаки обнаружили их пристанище, да и пару раз в город наведывалась большая банда мародеров, причем последний раз устроили в городе большой пожар. Вот и пришлось срочно сниматься с места. Выезжали в никуда, четкого плана у них не было, но собирались севернее и, конечно, к людским образованиям.
И вот, только они выехали из города, как жене Василия приспичило рожать.
Это дело, конечно, вполне предсказуемое, но как всегда случается не вовремя. Остановились, а тут и мутанты подоспели. Ну а дальше уже известно, что случилось.
И вот сейчас Эсси и Хатори торчали в трейлере с семьей Василия. Знакомились и над ребеночком охали, а мы с ним заварили чайку и неторопливо беседовали. В котелке над таганком аппетитно булькала и пахла похлебка из всего, что было сразу, ночевать мы собрались на этом месте, уже солнце скрывалось за горизонтом, а ночью куда-либо ехать было верхом неразумности.
– Так вы куда, Сашка, собрались? Чет я никак не соображу. Машка гутарит, надоть в холодные края подаваться, а вы в пустыню претесь. Какого, спрашивается? – недоуменно поинтересовался Вася.
– Да никуда мы еще не едем. Прикидываем, как быть дальше… – ответил я. – О севере мы тоже думали, но сначала решили проверить местность в горах. Людей там очень мало, тварей соответственно тоже. Если найдем людские поселения, глянем, как оно там, а решим потом. На север никогда не поздно, а здесь климат подходящий, при желании что хочешь выращивай… В общем, пока решаем, что почем. Вот на разведку и ехали. Далеко заехать мы всегда успеем, но проблематично это. Заедешь, потом возвращаться как? Да и кому мы там нужны? Если, конечно, ничего не найдем подходящего, то можно и дальше двигать, я, например, думаю в Техас или Вайоминг, да куда хочешь, можно. К тому же нефти и здесь хватает, а это тоже немаловажно.
– Так-то оно так, едрить его в кочерыжку… – Василий задумчиво почесал бороду. – Думать надо… У меня, сам понимаешь, дитя на руках и две бабенки. Вот что, Сашка, давай держаться вместе, оно как-то способнее так. Опять же, ты наш, рассейский, хоть и девок себе отхватил иноземок. Я – с тобой. Ты как, не против?
– Да нет, конечно, – ответил я, даже не сомневаясь. Василий расположил меня к себе с самого начала. Есть в нем что-то надежное и степенное, опять же группой гораздо легче выжить. Конечно, я не против, хоть будет с кем на родном языке поговорить. Да и выпить. Вот как сейчас…
– Иди, Василий, там тебя Ольга требоват, – к костру, вместе с Эсси и Хатори, подошла Настасья, сестра роженицы. Сунула мне руку. – Давай поздоровкаемся, спаситель, меня Настасьей кличут.
– Саша, – я ответил на крепкое, совсем не женское рукопожатие и повнимательней присмотрелся к Настасье.
Девушке, на первый взгляд, где-то лет тридцать, возможно меньше. Ее немножко старят морщинки в уголках глаз. Но это не показатель, честно говоря. Люди сейчас нахлебались столько горя, что у кого хочешь морщины образуются.
Одета она в ковбойском стиле, удобно и практично. Длинная широкая юбка-брюки, кожаные вышитые ковбойские сапожки, джинсовая рубашка и кожаная коротенькая жилетка. На шее повязан платок, в руках держит небольшую стетсоновскую шляпку.
А вот на кожаном поясе висит тисненая кобура совсем не с женским револьвером. Если не ошибаюсь, «Кольт «Питоном»» под патрон триста пятьдесят семь «магнум». А с другой стороны, совсем уже удивляет, в ножнах под стиль кобуре, охотничий нож с роговой рукояткой.
Колоритненько так… очень в стиле с моими девулями. Те тоже как с картинки про Дикий Запад сошли. Эсси так особенно. И сразу видно, что они не коренные американки… все три. Не в стиле большинства американских женщин так наряжаться. Подозреваю, что сейчас в условиях тотального «песца» тем более… Но это я отвлекся…
А сама Настасья… Как бы поточнее выразиться? Вот если снять с нее всю эту ковбойскую мишуру, одеть в блузу и длинную юбку, на голову повязать платок и можно сразу отправлять на съемки фильма «Тихий Дон» – играть станичниц.
Волосы русые, заплетенные в толстенную длинную косу. Совсем не полная, но такая основательная, стройная и высокая, с большущими голубыми глазами. Лицо округлое и чисто русское, не перепутаешь ни с какой национальностью. Голос грудной, бархатный и, кажется, очень властный. Во всяком случае, мне так показалось.
В общем, из породы женщин, которые и коня на скаку… Продолжать не буду, надеюсь, правильно описал.
– Большое вам человеческое спасибо и низкий поклон, – продолжила Настя. Потом продублировала те же слова на английском для девочек. – «Нечистые» нас совсем не вовремя застали. Толком даже палить по ним не могли. Ольга как раз наладилась рожать. Васька-то только разок и пальнул, по моему заказу, сестрице это как раз и помогло разродиться.
– Да ладно, что там уж… – немного смущаясь, махнул я рукой.
Эсси и Хатори тоже единогласно заверили, что это наш долг. И так далее и тому подобное. Эсси при этом ревниво на меня сверкала глазками. Уже ревнует деваха. Чувствует соперницу, что ли? Настасья, конечно, всем хороша, но… Сразу чувствую, не мое это. Такая будет стараться сразу меня в бараний рог скрутить и всяко-разно гнуть свою линию, а это со мной категорически не проходит и даже строжайше противопоказано.
Я даже, дабы продемонстрировать свои намерения и развеять опасения, привлек к себе Эсмеральду и крепко поцеловал в губы. Вот так, демонстративно. Эсси сразу расплылась в улыбке, Хатори тоже разулыбалась, а Настя только загадочно хмыкнула. К чему бы это…
– Хороший мужик тебе попался, Эська. Любит. Береги его, – сказала она. – Ну чё… давай, мужик, пробовать твою стряпню. Если еще так готовишь, как дерешься, то вообще цены тебе нет…
Особо не разговаривали, умаялись и перенервничали все неимоверно. Дружно прикончили мою стряпню, вскипятили водички для ребеночка и разобрались с дежурствами. Хотя что там было разбираться. Василий всю ночь провел с женой в трейлере. Настя с Хатори дежурили первую половину ночи в микроавтобусе, с ними увязалась и хорьчиха, воспылавшая пламенной приязнью к Настасье (я-то знаю, в чем причина, – в колбасе, которой Настя сразу стала прикармливать животину), а я с Эсси вторую половину, в нашем «Додже». Как я ни отбивался, женушка все-таки продемонстрировала мне свою любовь. В целях… Даже не знаю, в каких целях, наверно, подтверждала права собственности на меня. А потом тихонечко предупредила, что доверять-то она мне доверяет, но если я попробую заглядываться на, как она выразилась, «красивую русскую стерву», то лично отстрелит мне… Думаю, пояснять не надо, что она отстрелит? Смысл заглядываться на девушек после этого начисто пропадет. Физиологически не потребуется.

15 апреля, утро. Округ Лос-Анджелес. Шоссе Сан Габриэль Ривер. США

Ночью я в очередной раз пожалел, что мы поехали на «Реме». Колени затекли до невозможности, ну никак я не вмещаюсь в размеры пикапа для ночевки в нем.
Эсси и Хатори спокойно спали вдвоем на заднем сиденье, и даже как-то благополучно умещались, а я извращался как мог. Взяли мы с собой и спальники, но пока под открытым небом ночевать не решались. Но ладно… не самое главное.
Ночь прошла спокойно, только рассвело, я вылез и сделал зарядку, потом умылся и принялся творить завтрак.
За завтраком узнал, что Ольга и Вася назвали своего сына Александром, в честь меня. Приятно… Я даже, кажется, немного покраснел. А что, я не против… Парню имя идет, такой розовощекий бутуз, вылитый Александр. Сашка то есть. К моему удивлению, Ольга уже вышла из трейлера и вполне нормально себя чувствовала. Оказалась телосложением практически копией своей сестры, только постарше и волосы короткие, вьющиеся. И внешностью очень похожа. Такая породистая семейка, в хорошем смысле этого слова.
За утренним чаем и кофе мы обговорили наши дальнейшие действия. Женщины Василия его решению продолжить путь с нами не возражали.
Следовательно, все мы вместе отправлялись к водохранилищам Моррис и Сан Габриель. Эти водохранилища расположены одно за другим и сообщаются рекой под названием тоже Сан Габриэль Ривер.
Добираться туда придется через каньон, под тем же названием Сан Габриэль, у подножья которого расположился городок Азуса. Вот через него нам и предстоит проехать на конечном этапе пути. Практически прямой путь. Городки, Эль Монте и Болдуин Парк, остаются слева и справа от нас. И это просто замечательно. Меньше хлопот.
План такой. Первым делом направляемся к плотине, или как здесь говорят, дамбе Моррис. Она регулирует водосброс реки. Судя по информации, водохранилище очень капризное, летом пересыхает почти до дна, по весне может и переполняться, и тогда почти всегда возникает угроза потопа. Вот эту дамбу и возвели для регулирования этих моментов.
А еще на этом водохранилище раньше была расположена база военно-морского флота. На ней испытывали торпеды и ракеты морского базирования. В свое время база была огромная, загадили экологию они качественно. Но общественное мнение возобладало и ее демонтировали. Экология, как пишут, улучшилась.
Ну что же, пока поверим, а со временем и проверим. Поселений по берегам водохранилищ нет. Только небольшие туристические кемпинги по интересам. Тут и пешие и конные прогулки, скалолазание и рыбалка. Даже трассы для гонок на внедорожниках.
Охоты была запрещена, национальный парк. Все строго, сразу тюрьма и гигантский штраф. Одобряю, все правильно, нам больше достанется.
Так вот, сначала проверим дамбу, около нее есть небольшая инфраструктура и люди должны остаться по-любому. Потом, по ситуации, двинемся дальше.
В горах озер и водохранилищ хватает, проверим все места, где могли остаться и организоваться люди. А площадь эта большая, времени много займет. В общем, не буду загадывать. Пока конечный путь – дамба.
Но перед выдвижением придется определиться – кто у нас главный. Не люблю я командовать, в армии, как мог, косил от лычек, но еще больше я не люблю подчиняться, значит, из двух зол выбираем меньшее. Подошел к Василию, который монтировал к крыше багажник, сорванный вчера суперами, и протянул ему рацию.
– Держи, канал я уже выставил. Пользоваться приходилось?
– Ага! Знакомая вещица, – Василий подбросил в ладони рацию, казавшуюся в его лапище детской игрушечной мыльницей.
– Что у тебя с оружием и боеприпасами, кроме твоего дробана?
– Есть маленько, – гигант вытащил из машины пояс со здоровенным «Дезерт Иглом» в кобуре и таким же здоровенным мачете в ножнах. Потом показал полноценную армейскую М-16А1. – Еще есть в машине кое-что. Три таких же винтовки и вот это.
Теперь я увидел армейский пулемет М-60. Большая дура, с таким Рэмбо бегал, кажется.
– Ух ты! Где это ты разжился? – восхитился я. Армейское, полностью автоматическое оружие, тем более пулемет, в Калифорнии так просто не достанешь. Есть оно, конечно, в стрелковых клубах и в магазинах при тирах, даже некоторое количество на руках, но мало.
– Да у нас в городе национальная гвардия немножко повоевать с супостатами успела… – На лицо Василия набежала легкая тень. – Потом часть ее сдристнула, а остальных «ненаши» сожрали. Вот и подобрал. Патронов тоже хватает. К пулемету сотен семь есть и к винтовкам пару тыщ. А… и да, у Настьки с Ольгой маленькие такие. МР-5, вот. Только совсем коротыши. Я в полицейском участке нашем забрал. Ну и пистолетиков разных мешок. Не сумлевайся, Сашка, чертов этих встретим, как положено. Я к стволам привычный.
– Не вопрос. Как вы едете? Ольга с Настасьей в трейлере будут?
– Ну да. Им там сейчас сподручнее. Потом могут ко мне пересесть. Бабы ж, чё им в голову взбредет-то, – Вася немного виновато улыбнулся, и я понял, что глава семьи и вождь он только номинально. Вот так всегда и бывает. Доброта в больших людях почти всегда равнозначна их размерам, а женщины это очень тонко чувствуют… и вовсю пользуются.
– Давай я тебе помогу, – я стал прикручивать стойку багажника со своей стороны. – Я первый поеду. Вы за мной. Дистанцию держи, метров десять – двадцать. Я периодически буду вызывать тебя по рации. Хочу сегодня засветло успеть к плотине. Оружие под рукой держи, неспокойно чего-то мне… и Настя тоже. Договорились?
– Так, ебтыть, командуй, Сашок, я без претензиев… – добродушно согласился Василий.
– Чевой-то это вы тут планируете? – к нам подошла Настасья.
– Как ехать будем, – коротко ответил я ей.
– И как же?
– Как можно быстрее и без остановок. Хочу до обеда добраться к дамбе. Как ребеночек и Ольга?
– Хорошо, слава тебе Господи, у нас в роду бабы всегда рожают, как плюются. Мне еще прабабка рассказывала, как бабушкой разродилась, положила ее в борозду, а сама опять жать пошла, – Настя перекрестилась двумя пальцами, и мне сразу вспомнилось изречение старовера из какой-то исторической книги: «Щепоть, сиречь крыж, есмь дуля диаволова, а двуперстие сие благолепие Христово».
Эти самые староверы при Петьке, за старый способ крещения и еще за какие-то мелочи, сжигались целыми общинами, вот у людей вера была. Я всегда думал, что их и в помине уже не осталось. А вот встретил, чудеса, да и только.
Настя продолжила:
– Все в порядке. Думаю, через неделю уже прыгать будет Ольга-то. А тезка твой богатырь, вылитый Вася. Тоже в порядке.
– У вас все есть… ну, для ребеночка? – поинтересовался я, очень смутно понимая, что же ребенку в реальности надо. Пеленки, памперсы… кажется… не, толком не знаю.
Настя улыбнулась:
– Пока достаточно. Мы еще за полгода до родов хорошо закупились, а Вася еще ворчал.
– Не очень я и ворчал, – великан смутился. – Сильно на вас поворчишь!
– Это точно, – согласилась Настя и сказала мне: – Глянь, Сань. Вона, видишь, твоя баба уже глазищами своими красивыми сверкает. И косоглазенькая тоже. Ревнуют. Стой, скажи – ты венчаный, или в грехе живете?
– Это с какой стороны посмотреть. Найдем священника – повенчаемся. А что?
– Ничё… – Настя пожала плечами и сразу перевела разговор на другую тему: – Ну что? Готово? Тогда надо сниматься.
– Снимаемся…
Когда садились в машину, Эсмеральда скорчила мне страшную рожицу и пихнула кулачком в бок. Но скандалить не начала. Это радует.
Я старался держать скорость около семидесяти километров в час, дорога позволяла и больше, но около поселков и городов встречались пробки. Одна попалась так и совсем грандиозная.
Неизвестные пытались заблокировать въезд в Эль-Монте, скорее всего, пытались организовать периметр обороны. Согнали в кучу несколько большегрузов и десяток легковушек и все это еще густо заплели колючкой. Вот только что-то у них не вышло. Помимо неприкаянно слонявшихся зомбаков, в которых превратились защитники, все машины были густо издырявлены пулями, и, судя по дыркам, лупили из крупнокалиберных пулеметов. Перед баррикадой чернела коробка сгоревшего бронетранспортера М-113, у него повреждений особых не было, просто сгорел, скорее всего, закидали бутылками с зажигательной смесью. Это обороняющиеся постарались. Но это им мало помогло. Постреляли их, баррикаду растащили и теперь в городе чадили пожары…
– Сань, слышишь, этих нехристей, что людишек извели, я у нас видел. Эту коробчонку тоже. Три у них таких. Вона и город пожгли, их манера, едрить их в печенку, – сообщил по рации Вася.
– Сколько их?
– Я видел одну кумпанию, где-то под пятьдесят человечков. Но их таких минимум три по городу шастали. Их манера палить всё… Накось их в душу, растудыть аспидов кубыть… – заковыристо выругался Вася.
– Ага, кубыть – раскубыть… – согласился я с ним.
Судя по внешнему виду гобблеров, бой случился дня три назад, да и машины уже давно догорели. А вот маршрут этих уродов мне очень не нравится, движутся в одну с нами сторону.
И на три-четыре дня опережают. Это если они в Эль-Монте задержались, пограбить на пару деньков, а может и больше, так теперь и совсем рядом получается. Нехорошо. Не один же я такой умный, к воде переть, у этих тоже мозгов хватит додуматься.
Идея нашей поездки мне сразу перестала нравиться, вряд ли приходится надеяться при встрече на теплый и радушный прием, а если они уже на дамбе сидят? Хочется верить, что нет…

15 апреля, обед. Округ Лос-Анджелес. Шоссе Сан Габриэль Ривер. США

Мы стояли на развязке, и я внимательно осматривал съезд на Футхилл-фривей, шоссе, которое должно было привести на прямо до Азусы, последнего городка перед дамбой Моррис.
Уже отлично просматривался Поперечный хребет, а точнее горы Сан Габриэль. Скалы, покрытые лесом, в легкой туманной дымке, обрывы, каменные осыпи. Некоторые горы впечатляюще высокие. Там, Эсси говорила, и летом кое-где снег лежит. Ладненько, пока меня все устраивает, и в горах я не прочь побывать.
– Mi Amor, что это за городок – Азуса? – поинтересовался я у Эсси, которая тоже вместе с Хатори рассматривала в бинокли окрестности.
– Не знаю… – пожала плечами Эсси. – Город как город. Кажется, в местном полицейском управлении впервые появилась «Шеви Камарро», ну эта… Знаменитая полицейская машина.
– Я знаю, – заявила Хатори, ущипнула Эсмеральду, от чего та завизжала во весь голос и с видом знатока доложила: – В городе расположен университет Джамакайя. Вот.
– И это что за хрень? – спросил я и показал девчонкам кулак. Детский сад, в натуре.
– Не хрень, – поучительно сказала японка. – Университет буддистской философии. Определенного течения.
– И какого течения?
– Вот этого я не знаю, – пожала плечиками в свою очередь Хатори. – Какая-то хрень о перевоплощении.
– Ну вот, а говоришь, не хрень, – удовлетворился я объяснениями.
Все хрень, все от лукавого… эти течения… философские. Хотел бы я посмотреть сейчас на этих буддистов. Харе Рама, харе Кришна от зомбаков не помогут. Я же говорю, все хрень. Однозначно.
– Ну чё, Сашок, мои уже всё, – к нам подошел Вася. Его женская команда, пользуясь вынужденной остановкой, немного выгулялась под его надежной охраной. Даже маленького Сашу на пару минут вынесли свежим воздухом подышать. Впрочем, малыш постоянно спал и, похоже, его все устраивало.
– Ты в этих краях бывал?
– Да, – степенно ответил Василий и кивнул на Ольгу с Настасьей. – Дев вывозил на рыбалку. Они у меня обе рыбачки. Форель ловили на Медвежьем ручье.
– А ты?
– Баловство это. Вот поохотиться – это да. Так нельзя здесь, хотя олешки табунами ходят.
– Понятно. А как там дальше по дороге? В горах. По карте не очень понятно.
– Кемпинги туристические… – сообщил Вася. – Но очень мало. Пару станций рейнджеров есть. За вторым водохранилищем, по речке, поселок небольшой. Там дурка… Ну… реабилитационный центр для зеков, етить его… А в Ослином каньоне – стрелковый клуб. Но все это после водохранилищ, дальше в горы.
– Слушай, есть у меня мысль поближе к хребту прижаться, съехать с трассы и проселочными дорогами к дамбе проехать. Все из головы поджигатели эти не идут.
– Можно, – к нам подошла Настя и передала девочкам бутылочки с замороженной содовой. – Я здесь на кваде гоняла. Трасса специальная по предгорьям есть. Только ее с шоссе не видно.
– Трейлер по ней пройдет?
– Трейлер? – Настасья задумалась, а потом улыбнулась. – Наверное, нет… Хотя можно проскочить и посмотреть. На кваде, ты и я.
– Нет, смысла нет, – я поспешно отказался.
Дробить команду по меньшей мере неразумно, время теряем, а честно говоря, поездка с Настей автоматически означает полную обструкцию со стороны Эсси и неизвестные последствия. – Двинемся по трассе, спешить не будем, засаду на дороге они не устроят, глупо это, людей по ней ездят раз-два и обчелся, а обычные их художества видны издалека.
– Как скажешь, – быстро согласилась Настя и на английском языке сказала Эсси, напряженно вслушивающейся в наш разговор: – Я предлагала Алексу провести разведку на квадроцикле, хотела показать дорогу, а он отказался.
Эсси кивнула и равнодушным тоном ответила:
– Могли и поехать, со мной и Хатори.
– Всё, обсуждение закончили. По машинам, – закончил я разговор. – Время – деньги. Ночевать уже будем на дамбе. Все будет хорошо.
Уже в машине, когда мы двинулись, Эсси сварливым голоском поинтересовалась:
– А чего это ты отказался, Алехандро?
– Разделять отряд сейчас смысла нет.
– Только из-за этого?
– Нет.
– Говори.
– Я тебя очень сильно люблю, моя девочка, и не хочу расстраивать.
Эсси наморщила носик и энергично закивала головкой:
– Это ты правильно ответил. Ты или действительно меня любишь, или очень хитрый.
– Он любит, – сказала сзади нас Хатори, потом хихикнула и добавила: – И хитрый тоже.
– Я не хитрый, это вы сами такие. Всё, заканчиваем болтовню. По сторонам смотрите, – поспешил я закончить разговор.
С левой стороны дороги тянулись горы. С правой – большой карьер, потом промышленные постройки.
Затем появилось поле для гольфа и полувысохшее озерцо с парком по берегам. Мертвых мы не видели совсем. Даже странно, нет людей, значит, их место должны были занять мертвецы. Возможно, некоторая часть все-таки успела эвакуироваться?
Мы проехали почти от самого побережья и не встретили ни одного человеческого анклава. Мертвые городки, мертвые дороги, мертвые люди… Цветущая и процветающая страна, претендовавшая на ведущие роли в мире, гордящаяся своей демократией, превратилась за пару недель в пустыню.
Не верю… люди есть, есть однозначно, просто мы их еще не нашли, места для выживания не самые подходящие. Вода… без воды и ни туды, и не сюды, вещие слова. Кто остался в живых, давно уже откочевали в другие штаты.
Показалась Азуса. Мертвая и пустая. Обыкновенный калифорнийский городок, невысокие аккуратные домики, ухоженные палисадники перед ними, много брошенных машин и кости… Обглоданные кости вокруг, мертвецы, сидящие, стоящие и даже лежащие в тени…
Вдруг в прыжке промелькнула длинная тень и впечаталась в боковое стекло. Испуганно взвизгнула Эсси, и сразу машина покачнулась от еще одного удара.
– Собаки… твари, уже их попортило, мать ети… газуй, Сашка, – из рации донесся рык Василия. – Газуй, много их… Врешь, сучье племя, не возьмешь…
Нога сама нажала на акселератор, и «Додж», мощно рыкнув, понесся вперед. По бокам мелькали неясные силуэты монстров. Я напряженно всматривался на дорогу, стараясь не зацепить брошенные машины, и никак не мог рассмотреть, насколько уже изменились твари…
– Здесь питомник был в городе… – дрожащим голосом сообщила Эсси. – Я вспомнила.
– Назад смотрите, могут в кузов запрыгнуть…
– Уже… – крикнула японка и, подхватив карабин, сунулась было в люк на крыше.
– Куда… сиди, – я с визгом покрышек едва увернулся от стоящего поперек улицы грузовика. – Потом. Сейчас она ничего нам не сделает… Твою мать…
С крыши магазина на машину спрыгнул уже полноценный супер, кабину сотряс мощный удар, но я как раз вильнул рулем, и он, не удержавшись, проскрежетал когтями по металлу, кубарем скатился в сторону и на несколько секунд исчез из виду. Потом несколькими длинными упругими прыжками обогнал нас, еще раз прыгнул и, ловко развернувшись в воздухе, приземлился на капоте. Раззявил клыкастую пасть, разделявшую пополам морду, и куснул стекло, оставляя борозды и потеки слизи.
Под вопли девочек я одновременно рванул ручник и нажал на педаль тормоза. Визг покрышек, лязг прицепа, нас с Эсмеральдой рвануло вперед, машина пошла юзом, но тварь все-таки снесло с капота.
– Твою м-мать!!! – Опять педаль газа до пола, машина подпрыгнула и понеслась вперед.
– Ты его переехал! – радостно завопила Эсси вместе с японкой.
– Назад смотрите, что Васька?
– Держится как привязанный. Трейлер мотает по сторонам. У нас в кузове мута уже нет… – сообщила Хатори. – Наш прицеп тоже на месте.
Выскочили за город, пошли каменистые, покрытые редкой зеленью пустые пространства. Горы приблизились и уже закрывали половину неба.
– Что там?
– Оторвались.
Я сбавил ход и наконец посмотрел по сторонам. Слева проезжали огороженный коммюнити для богатых, туда вела дорога со шлагбаумом.
Выехали из центра, я чуть сбавил ход, осмотрелся по сторонам:
– Девы, не вижу никого, оторвались, что ли?
Девочки завертели головами, Хато даже вылезла в люк и доложила:
– Ну да… вроде оторвались. Вообще никого… Ни суперов, ни гобблеров. Собаки еще километр назад отстали.
– Вы так верещали, что они решили не связываться.
– Не верещали. Это ты так ругался, что они перепугались, – Эсси дернула меня за ухо и, скорчив страшную рожицу, завопила: – Билат… паепу сукиних пендурасофф… уиопки…
– Переведи нам, – потребовала Хатори.
– Это не переводится, – смутился я. – Это такие непереводимые национальные выражения. Если в общем, то я обещал надрать всем зад…
– Сашка, притормаживай, у меня колесо «ненаши» порвали, тудыть их в душу, и у тебя на прицепе, кажется, тоже… – вышел на связь Василий.
– Понял, сейчас… место выберу… – я подъехал к ряду небольших магазинчиков у дороги и остановился. – Тут пойдет?
– Да, нормально.
– Прижимайся к нам поближе, сейчас поменяем.
– Алехандро, – Эсси ткнула пальцем в окно. – Tienda!
Я посмотрел, куда она показывала. На магазине красовалась вывеска Grand opening Botanica.
Магазин как магазин, на хрена нам сейчас цветочки и семена? Меня больше привлек магазин рядом. Слово Guns  говорит само за себя. Витрина не разбита, решетки тоже целые. Сейчас разберемся с техникой и по обстоятельствам…
– Зачем нам растения сейчас? – поинтересовался я у Эсси.
– Хато, он не понимает. Алехандро, подумай, куда мы едем?
– Искать себе место для жизни.
– Правильно. В горах. И мы посадим всякие полезные растения. Это же не город. Ни о чем, кроме своих пушек, думать не можешь. Понял?
– Понял. Все потом. Сейчас с Хато лезете в люк и прикрываете нас. Ты левую сторону, Хато правую. Вперед.
Вылез из машины и осмотрелся. Пока чисто… пока. Вася поставил свой транспорт рядом, из люка на крыше минивэна уже высовывалась Настасья с автоматом. Из колеса на прицепе с квадом действительно выдрали кусок покрышки… Млять, ну и клавиши у собачек. Ладно, фигня, у меня четыре запаски есть.
С трейлером произошла та же история. Пока Вася менял колесо, я его прикрывал, потом он меня. Мертвяки стали показываться, уже когда я укладывал домкрат в багажник. Сухо треснул «мини» Эсмеральды, потом быстро захлопал «командо» Хатори.
– Что там?
– Из переулка высунулись три мертвяка. Мы сняли. Есть еще, но пока далеко.
– Настя, как у тебя?
– Маячат за кафешкой, но не подходят. Такое впечатление складывается, что опасаются. Не удивлюсь, если они пошли в обход.
– Я понял. Огрызок свой убери и возьми длинную винтовку. Сможешь с ней управиться? – Настя вооружилась совсем уж коротеньким МР-5К. По мне, так совсем бесполезная штуковина. Разве что в упор палить. Или в помещениях.
Настя кивнула, скрылась в машине и уже показалась с М-16. Послушная девушка.
– Вась, как насчет магазины пошмонать?
– Завсегда пожалуйста… – с готовностью выразился Василий. – Семена могут понадобиться, так что прикрывай. – Гигант с готовностью вытянул из машины здоровенные пневмоклещи, которыми, наверное, можно было рельсу перекусить, и шагнул к магазину.
Тю… и этот о том же. Голова у них, что ли, по-другому работает, мне так совсем огороды и всякое растениеводство в голову не идет. Не до этого сейчас мне, будет дом, начну задумываться и об огородике. Ладно…
– Эсмеральда, быстро за Васей, поможешь выбрать, что надо. Только ни на шаг не отходишь, – я подошел к машине и взял на прицел ее сектор. За спиной несколько раз звонко клацнули клещи… Вот это нам с попутчиком повезло. Мастер на все руки, а силища…
– Твою мать… – А Настька была права, тупорылые зомбаки пошли в обход и теперь небольшая группа показалась из переулка совсем уже близко. Вот и тупорылые, а если учесть, что у парочки в руках железные трубы… Ни хрена себе эволюция…
– Разобрали цели, огонь… – По моей команде застучали выстрелы. Я поймал ромбиком холосайта голову самого подвижного, худого и длинного зомбака и потянул спусковой крючок… Вот! Так лучше будет. Еще…
Четверых мертвецов скосили мгновенно, пятый и шестой завалились уже в десяти метрах от нас, а вот седьмой, по которому мы безобразно, все вместе промахнулись несколько раз, добежал практически вплотную и получил пулю в башку уже на асфальте, куда упал после того, как пули перебили ему ноги.
– Что там? У вас есть пять минут, – заорал я. Времени действительно нет, грохоту порядочно наделали, скоро здесь будет не протолкнуться.
– Еще пару минут… – донесся голос Эсси.
– Вась. Давай сразу оружейный ломай…
– Так я ж уже… – отозвался Василий и через пару секунд разочарованно добавил: – так его уже вынесли… сиську в душу накося… Не-е, подожди… чутка есть…
– Эсси, в машину…
– Минуточку…
– В машину, сказал! – рявкнул я и пристрелил выскочившую из-за угла тощую облезлую собаку без задней ноги. Собаки опять, мля…
– Уже… – услышал я за спиной, на секунду обернулся и увидел, как Эсмеральда тянет в машину здоровенный баул. Поднатужилась и забросила в прицеп, потом юркнула в «Додж». Уже спокойней!
– Все… Вася, в машину, бегом… тут сейчас такое начнется, – я скомандовал и выпустил еще две короткие очереди, оглянулся и восхитился, Василий тянул в руках сразу несколько здоровенных сумок. А под мышками зажал по цинку. Самсон в натуре!
Я дождался, пока он заскочил в кабину, и рванул с места, на повороте снес и переехал неожиданно выскочившего толстяка в белом переднике, заляпанном бурыми пятнами, и с ломом в руках. Бросил взгляд на попутчиков. Тоже тронулись, слава богу, и покатил по улице в сторону гор.
– Чего ты там набрала, милая?
– Ой… у нас будут шикарные флоксы на огородике… – Эсси радостно сунула мне под нос цветастый пакетик.
– Флоксы? Их есть можно?
– Ты не понимаешь, это красиво! Для еды тоже взяла… Много чего взяла! Я молодец?
– Ты молодец… однозначно.
– Хато, тебя не слышу.
– Ты очень молодец, – подтвердила японка с заднего сиденья и чмокнула Эсмеральду в затылок. – Ты же это сама знаешь.
Ну что же, флоксы так флоксы. Красота… етить ее…
Вызвал Васю по рации, получить положительных эмоций, вынес он их оружейного все-таки порядочно:
– Вась, чё стоящего нашел?
– Ничё так. Два болта и патроны. Точно не разбирался, греб чё попало. Пистолей и всего остального уже не было. Аккуратно так забрали, хозяин, наверное, сам вывез, но посмотришь сам, все пригодится.
Это точно, пригодится. Ладно, сосредоточимся на дороге.
Промелькнул стилизованный указатель с названием города, пошли каменистые, покрытые редкой зеленью пустые пространства. Горы приблизились и уже закрывали половину неба. Слева проезжали огороженный коммюнити для богатых, туда вела дорога с надписями на асфальте STOP и решетчатыми, сейчас распахнутыми настежь воротами. С правой стороны уже протянулся высокий горный склон. Проехали еще милю… И я притормозил. Дорогу покрывали десятки трупов.
А еще через сто метров, в начале каньона, дорогу перекрывал сооруженный по всем правилам фортификационного искусства блокпост. Ехали, ехали и приехали…

15 апреля, вечер. Округ Лос-Анджелес. Каньон Сан-Габриэль. США

Неизвестные обороняющиеся перегородили дорогу с обеих сторон бетонными блоками, большими валунами и мешками с песком, оставив только узкий проезд, загороженный сейчас рогатками с колючей проволокой. На холмах по сторонам шоссе виднелись стрелковые точки, блестела оптика. На дороге перед постом тоже уложили большие куски камня, и проехать там можно было только зигзагом и на очень медленной скорости. Крепость, однако. По сторонам высокие горные склоны, кроме как через блокпост не проедешь…
Я остановился и взял в руки бинокль. Видят нас отчетливо и не стреляют. Это уже хорошо. Военные? Вроде нет. Мужики среднего возраста, одетые в тактическую одежду, оружие разнообразное… Один, в шляпе рейнджеров национальных парков, на нас в бинокль смотрит… Нет, точно не военные.
– Вась, давай потихонечку за мной. Подъедем поближе…
– Угу…
Медленно подъехали до начала лабиринта. Девочки получили инструкции, собственно, какие инструкции, если будет заваруха, уйти мы в любом случае не сможем. Просто заверил их, что все будет хорошо, оставил в машине карабин и вышел на дорогу. Потом показал жестом, что буду подходить, и пошел.
Рогатки чуть раздвинулись, и мне навстречу вышел довольно пожилой мужик с бородкой. В форме рейнджеров. Крепкий такой, подвижный, лицо усталое, М-16 на плече стволом вниз, из кобуры торчит большой револьвер. На черной разгрузке несколько подсумков с магазинами и большущий нож. Колоритно так…
– Я Кевин Полански. Откуда вы взялись, мы уже людей с этой стороны неделю не видели, – хриплым голосом спросил он. – И сколько вас?
– Я Алекс Гарсия. Со мной четыре женщины, мужчина и ребенок двух дней от роду. По пути родился. Едем из Хоторна. Куда направляемся? К людям. Туда, где можно жить, – просто и спокойно ответил я.
– Ребенок? – с сомнением переспросил Полански. – Это… это неожиданно. У вас все в порядке? Укушенных нет?
– Нет.
– Хорошо. Сейчас садись в машину, и вы медленно заезжаете за укрепление. Там остановитесь, где покажут, и без оружия выходите на дорогу. Не беспокойся, зла мы вам не причиним. Мамаша с ребенком может остаться в машине. Будем определяться с вами. Давай, давай, парень, время пошло, в любой момент могут зомбаки из Робертс-каньона потянуться.
Не вопрос. От приглашения отказываться не будем. Люди на первый взгляд нормальные, не то чтобы я особо разбираюсь, но ощущения от общения положительные.
Я коротко переговорил с Василием о нашем поведении за блокпостом, проинструктировал девочек и проехал по лабиринту.
Укрепления вблизи оказались гораздо массивнее, чем могло показаться на первый взгляд. Только каменные блоки стояли в два ряда, а это не всякая пушка возьмет, плюс мешки с песком, каменные валуны и грамотно оборудованные стрелковые позиции.
К своему удивлению, я заметил древнюю пушку, еще времен войны Севера с Югом. Уже не дульнозарядную, но неимоверно древней конструкции, и самое удивительное, она была в рабочем состоянии, рядом стояли два зарядных ящика и суетился невысокий пожилой мужичок в конфедератке и со шкиперской бородкой.
За укреплениями стоял небольшой трактор с ковшом и отвалом, рядом с ним штабель бетонных блоков и куча валунов… Ага, это полезный момент. Люди собираются еще укреплять блокпост, значит, здесь надолго… Значит, есть что защищать и место проживания устраивает.
Кроме нескольких пикапов, поставленных около двух десятиместных палаток, стоял военный МАТТ, легкий джип с пустой турелью. Сам пулемет, М-60, пристроили на баррикаде. Еще рядом с палатками я заметил генератор, от которого шли провода к мачтам с фонарями по краям блокпоста.
Солидно так, все устроено по уму, военная рука чувствуется. Людей – человек пятнадцать, все мужчины, преимущественно среднего возраста, хотя пару лиц совсем молодые – лет двадцать максимум, а то и меньше. Экипированы все разнообразно, но с толком. Разгрузки, тактическая одежда, камуфляж. Из оружия военные винтовки М-16 и карабины М-4, у половины болтовые винтовки с оптикой. Ну и, как обычно, у всех револьверы и пистолеты, в Штатах к этому делу относятся уважительно, и это правильно, по моему мнению.
– Вона как сурьезно у них тут, Сашка… – прокомментировал картинку Вася по радио.
– Сурьезно… – согласился я и поставил машину, куда мне указал парнишка в зеленой панаме, немного несерьезно смотревшийся из-за своей худобы и роста далеко за два метра. Сразу подошли несколько человек и обступили нас, когда мы вышли из машины.
Улыбались, пожимали руки, спрашивали, как дела и как мы умудрились к ним доехать, выглядели все очень устало, но доброжелательно. Появилось чувство, что мы приехали домой. Настроение сразу поднялось – еще бы, давно мы не видели столько живых людей сразу. Подошел Кевин Полански.
– Приветствую вас в общине Кристалл Лейк Сити! – торжественно сообщил он. – Сейчас вам покажут место, где можно немного отдохнуть и перекусить. Вот как раз наш интендант и врач одновременно, – Кевин показал на невысокую плотную женщину с шапкой курчавых волос под косынкой и в белом халате с маленьким лэптопом в руках. – Зовут ее Марица, она все вопросы поможет решить.
– Я Марица, пожалуйста, пройдемте ко мне, – девушка приветливо улыбнулась и показала, куда пройти.
– Мужчин прошу пройти со мной, – Кевин прошел во вторую палатку.
– Я скоро, милая, – я легонечко приобнял Эсси и проследовал вместе с Васей за Полански. Мужик, очевидно, здесь главный.
В палатке стояло несколько походных кроватей, пару столов со стульями и небольшой холодильник. Кевин достал из холодильника три бутылки с пивом (многообещающее начало), вручил нам, ловко сковырнул крышку со своей и сел за стол со стоявшей на нем рацией и ноутбуком:
– Присаживайтесь, парни, и рассказывайте. Документы какие-то есть?
– Я из России, здесь был по программе Work &amp; Travel, работал тренером в спортзале, выступал на ринге, как раз готовился переходить в профи. Жена Эсмеральда Рамирес училась в колледже. – Я протянул документы и внутренне содрогнулся.
Ведь я уже прошел по всем американским базам как преступник и сейчас мог случиться очень неприятный сюрприз…
Но, к моему счастью, ничего не произошло. Кевин просто глянул на фото и отстучал данные на клавиатуре лэптопа, потом все вернул. Я подождал пару секунд, тихонько перевел дух и продолжил:
– Когда все началось, смог с женой выжить, вооружиться, запастись припасами и пересидеть. Потом решили искать людей и поехали на разведку. Вот по пути встретили Василия с Настасьей и Ольгой. Ольга как раз в момент встречи родила парня. Решили объединиться и искать пристанища вместе.
– Да, так и было, – прогудел Василий, в подтверждение моих слов энергично кивнул головой и тоже передал документы.
Кстати, несмотря на то что его русский язык был полон архаических словечек и устаревших словосочетаний, по-английски он говорил свободно и очень правильно, так что русского в нем можно было опознать только по внешнему виду.
– Ага… тоже русский… – Кевин мельком глянул на водительские права и удовлетворенно, даже немножко обрадованно, кивнул. – Я меня тоже прадед был русский. У нас в общине есть сербы. Слободан и его жена Марица. Это она врач наш. Вы ее уже видели. Есть еще… как это… белоруска, вот, зовут ее Шива… Чего улыбаетесь?
– Имя…
– А… ничего удивительного… – Кевин хохотнул. – Она из этих… Короче, приехала в Азусу на стажировку в университет Джамакайя, там у всех немного не в порядке с именами… и не только с именами. Но девчонка нормальная, только если не говорить с ней долго. Она тоже к медицине имеет отношение… гомеопат она. Ладно, с ней вы немного позже познакомитесь. Были еще два русских парня, приезжали сюда из России форель на ручьях половить, достойные мужики, но они неделю назад собрались и уехали в Москву. О них я вам позже расскажу. Как доехали?
– Как? – невольно переспросил я. – В города не заезжали, ехали в основном по интерстейтам, приключений особых не было, пару раз по суперам пришлось пострелять. Да… по окрестностям шастает большая банда, самих не заметили, но следов полно осталось. Причем палят они не только по гобблерам, но и по живым людям.
– Я понял… – кивнул Полански. – К нам пока они не заглядывали, покажешь на карте, где видели, – озаботился Кевин. – Это неприятно. И это… Вы, парни, что умеете делать?
– Да всего понемножку. Стрелять и воевать тоже, – признался я. – Жена хорошо стреляет, но как боец пока не очень.
– Все, – в свою очередь коротко сказал Вася. – Жена учитель, сестра жены – врач-хирург.
– Очень хорошо… – обрадованно заявил Кевин. – Да я уже и сам вижу, что не адвокаты из ACLU, особенно он, – улыбнулся он. – Что собираетесь дальше делать?
– Наверно, поинтересуемся у тебя, куда мы попали и как тут обстоят дела.
– Это законно. В общине у нас двести пятьдесят человек, из них боеспособных мужчин восемьдесят. Было больше… – Полански вдруг разозлился и плюнул в ведро, стоявшее рядом с его стулом. – Стояли у нас человек пятьдесят из национальной гвардии, напополам с военными, с техникой, но они получили приказ и свалили в Сан-Диего. С ними уехали еще двадцать человек, в основном случайные здесь люди, которые застряли на начало гребаного апокалипсиса в туристических центрах.
– Я видел колонны военных, выдвигались, скорее всего, тоже в Сан-Диего.
– Ага, там собирают всех. Возрождать Америку собираются, только пока не знают, как, – Кевин глотнул пива и продолжил: – Но с них мы поимели некоторую выгоду, хоть и мизерную. Забрали немного стволов с боеприпасами и МАТТ с пулеметом. Уроды… больше ничего не дали. Ну и хрен с ними! Располагаемся мы в следующих точках. На дамбах Моррис и Сан Габриэль. В бывшей испытательной станции флота, в поселке на Кристальном ручье, в стрелковом клубе в Ослином каньоне и крайняя точка на северном истоке Сан Габриэль Ривер. Вот смотрите, на карте покажу, где у нас блокпосты… вот здесь, здесь, здесь и здесь.
– Сильно вы растянулись… – я посмотрел на карту.
– Это пока так, дальше соберемся более кучно… местность относительно безопасная, зверье, конечно, есть, дохнет и восстает оно, как все, но пока особых проблем не было. Проехать к нам можно через наш блокпост и еще в паре мест, но там в основном второстепенные дороги, скорее даже автомобильные тропы. Мы почти все местные, персонал с кемпингов, рейнджеры, инструкторы, тренеры, охрана исправительного центра, бывшие их питомцы вменяемые тоже остались, персонал с дамб и некоторое количество жителей Азусы к нам перебралось. Вода и электричество есть, транспорт тоже, есть даже вертолет, – Кевин увидел, как я поморщился при слове «вертолет», и поинтересовался: – Что, не любишь летать?
– Да нет. С этим все нормально. Просто было неприятное приключение, связанное с вертолетом. Товарищей потерял. Продолжай.
– Сочувствую, – Полански продолжил: – Так вот, продовольствия и топлива пока тоже хватает, на дамбе были большие запасы, периодически выезжаем в близлежащие городки за трофеями. Люди в основном остались нормальные. Ходячие трупы первое время сильно досаждали, да и сейчас досаждают, но меньше. В горы они не лезут, прут по шоссе. Но тут, сами видите, им не пройти. Мы еще дополнительно на некоторых тропах держим посты. В общем, решайте, конечно, сами, но я предлагаю вам остаться. Чем вам заняться, найдем. И я, кажется, даже придумал, куда и с кем вас поселить. Будете еще одной точкой нашего периметра. Ну как?
Я задумался. Вот так сразу… Неужели мы вызываем такое доверие или у них просто людей мало? Территорию они занимают в добрых пятьдесят миль, хоть и в практически пустынной местности, но все же…
Короче, думаю, сразу согласиться будет не очень правильно, пусть сдадут сначала все свои козыри…
Я как бы невзначай глянул на Василия. Ага… мужик ловит мой взгляд, понятно, решил соглашаться со мной, а Полански… делает вид, что оказывает нам милость… тоже правильно.
– Я, в принципе, не против, – высказал я, наконец, свое мнение. – Но будет правильно поговорить с нашими женщинами.
– Женщины – это да, – понимающе хмыкнул Кевин. – Это тоже законно.
– Вот, я рад, что ты меня понимаешь, к тому же мы пока никуда уезжать не собираемся, если ты не против, конечно, осмотримся, возможно, сможем вам чем-нибудь помочь, – я посмотрел на своего спутника. – Как ты считаешь, Вась?
– Это да… – важно заявил великан. Покрутился на стуле, заставив его критически заскрипеть, посмотрел с сожалением на пустую бутылочку от пива, казавшуюся в его руке флакончиком из-под валерьянки, и добавил: – Поможем, конечно, опять же раззнакомиться надо… По-человечески, ну как это у нас водится…
– Как это у вас водится, я знаю, – рассмеялся Кевин. – Я же говорил, что здесь были два русских парня. Они по вечерам со всеми так знакомились, что утром я на свою рожу в зеркало смотреть боялся. Вы мне скажите, парни, вы как, обеспечены всем необходимым, мы можем помочь, чем надо.
– Нет, пока не нужно… – тактично отказался я. – Все есть, благодарю. Если решим здесь остаться, смотаемся в Хоторн и перевезем все остальное, мы немного успели поднакопить. А что за место для проживания ты собрался нам выделить?
Вдруг рация, стоявшая на столе, хрипнула, и из нее послышался хрипловатый мужской голос:
– Кантри-один, ответь Кантри-два… Наблюдаю колонну техники в Азусе. Похоже, движутся в нашу сторону. Как принимаешь?
– Принимаю чисто и громко, Кантри-два. Дай раскладку по технике и численности, – быстро ответил Кевин.
– Понял, Кантри-один… – отозвался голос в рации. – Далеко, они еще проходят по центру, но одно могу сказать, их много, и есть М-113, минимум два, и еще броня, не могу распознать, какая. Не военные, однозначно… Твою мать… гребаные уроды поливают гобблеров из огнеметов… Так они нам город спалят…
– Это те плохие парни, о которых я тебе говорил. Это в их стиле… – поспешил я сообщить.
Вот так, не давала мне покоя мысль о том, что мы с ними встретимся, и пожалуйста… Вот же напасть…
– Ты не ошибаешься?
– Они, – подтвердил Василий. – Эти говнюки спалили половину моего города и еще один по пути. – Они, сукины дети. Без сомнения.
– Гребаные уроды… – в сердцах выругался Полански и приказал в микрофон: – Доклад мне через каждые пять минут. Постарайся их посчитать. Как понял, Кантри-два?
– Принял…
Потом Кевин вызвал тревожную группу и приказал мчать на блокпост, поснимал еще некоторое количество людей с других направлений и тоже направил к нам.
– Парни, вы с нами? – выразительно посмотрел он на нас и, получив в ответ два кивка, щелкнул на рации кнопкой, стал вызывать еще кого-то.
– «Бабочка», гребаное насекомое, ответь Кантри-один…
– А… на месте… «Бабочка» на месте. На месте я… – ответил совсем молодой голос.
– Твоя машина в порядке?
– Ну да… А чё с ней станется?.. Да ладно, босс… Ты же знаешь…
– Порву задницу, сопляк, как я тебя учил отвечать по рации? Повтори.
– Сопляк… как ты меня учил отвечать по рации… задницу порвешь… – ответил деланно испуганный голос.
– Прибью… – рыкнул Полански.
– Есть, сэр, в порядке, сэр, «Бабочка» готова к взлету, сэр… – немедленно отозвалась рация.
– Вот, так уже лучше… – удовлетворенно кивнул Кевин. – Срочно цепляешь к борту свои долбаные бомбы и находишься в кабине с твоим братом. Попробуй только взорваться без команды, салабон. По сигналу взлетаешь и в воздухе получаешь целеуказания. Как понял?
– Понял, сэр, – радостно отрапортовал пилот.
Твою мать… Опять, судя по голосу, совсем пацан. Сука… это уже карма какая-то.
– Парни, вооружайтесь, и будем встречать. Женщин ваших я сейчас отправлю с провожатым в наш лагерь. Идем…

15 апреля, вечер. Округ Лос-Анджелес. Каньон Сан Габриэль. США

Эсси и Хатори в поселок отправить не удалось, даже не помогли взывание к совести, угрозы и крики, вплоть до обещаний физической расправы. Девки уперлись рогом и самое большее, что мне удалось, вооружить их снайперками и отправить на усиление на пост, расположенный на высокой горе, в ста метрах справа от нас. С нее они могли незаметно для нападавших помогать нам, сектор обстрела открывался им отличный, а глушители позволяли надеяться, что их не обнаружат.
Залез вместе с ними, обустроил стрелковую позицию, провел инструктаж, обязал ни в коем случае не снимать шлемы и бронежилеты и отвечать по рации без промедления, и только потом, с более спокойным сердцем, вернулся на блокпост.
Настасья тоже стала кобениться, мотивируя тем, что она хирург и может оказаться полезной. И таки добилась своего, осталась. А с Ольгой поехала Марица, она хоть и была врачом, но с банальной, немного не профильной специализацией педиатра.
Вася вооружился пулеметом. Я ему еще выдал десяток гранат, а Кевин подбросил патронов и ящик с коктейлями Молотова. После чего он убыл на горку с левой стороны, откуда, с его-то кондициями, мог сойти за артустановку, метая свои снаряды на добрую сотню метров, да и пулемет подметал без препятствий всю дорогу.
А я… а я, бешено борясь с жабой, нацепил на себя бандольеро с выстрелами к подствольнику, последние все-таки, взял М-4, забил ранец до отказа магазинами и гранатами, вложил баллистические плиты в плейт-керриер, надел шлем с ночником и занял место на баррикаде.
Фактически по боевому расписанию я занял должность заместителя Кевина и командира отдельного отряда, который состоял из моих людей. Полански оказался мужиком толковым, военным пенсионером. Служил в маринс, отметился в Панаме. Гренаде и Заливе. Дослужился до мастер-сержанта и ушел на пенсию со Звездой Конгресса на груди. После этого занял пост командира отделения парковых рейнджеров в национальном парке Анджелес.
В итоге нас набралось сорок человек. Треть из них вооружена была охотничьими болтовыми винтовками с оптикой. Я скрепя сердце выдал из своих запасов им еще два «Имбела». Надеюсь, взаимообразно… Не то что я жадный такой, совсем нет, просто… просто это же оружие, отдам последний кусок хлеба без сожаления… И даже стволы могу тоже дать, но жаба будет душить однозначно.
Единственное утешало, что патронов было много, в стрелковом клубе из Ослиного каньона оказались впечатляющие запасы. Таким образом, у нас оказалось три пулемета, один еще с собой привезло подкрепление, и древняя гаубица. На которую, несмотря на заверения канонира, Роба Кеннеди, я не надеялся совсем и на всякий случай выбрал себе позицию подальше. Что? Вы бы увидели пушку времен чуть ли не Наполеона, да еще стреляющую снарядами шестиугольного сечения, да еще дымным порохом, точно так же поступили.
Теоретически мы могли плюнуть на все и свалить подальше… Но это мерзко, совсем погано, покоя мне потом не будет до конца дней… Лучше сейчас со всем разобраться… И разберемся.
Смеркалось. В Азусе сразу в нескольких местах разгорались пожары, к счастью, не сильные. Банда… или кто они там были… расположилась на ночлег за городом. В бинокль отлично просматривалось, как они поставили технику в круг возле коммюнити Робертс Каньон. Примерно с милю от нас. Оттуда иногда ветерок приносил ревевшую рок-музыку.
Шансы в случае конфликта, а в том, что он будет, я не сомневался, были довольно призрачные. Против нас выступает человек сто, не меньше. При двух броневиках М-113А3 с крупнокалиберными «браунингами» и еще двух других бронемашинах неизвестной мне модификации, немного смахивающих на нашу БРДМ-2. Кажется, на таких военная полиция ездит.
А на них тот же «крупняк», плюс автоматические гранатометы М-19. Да еще три «Хамви» с теми же «браунингами». Это я еще не считаю остальные машины… И огнеметы… Все очень печально. Впрочем…
– Кевин, а что за бомбы на вертушке?
– Какие там бомбы? Две бочки с бензином и привязанными толовыми шашками. Да еще в них Джуда намешал всякой хрени, говорит, напалм получился, – Кевин критически, с сомнением покривился.
– Джуда это пилот? – уточнил я.
– Брат долбаного пилота… – пояснил Кевин. – Химик долбаный. Пилот Исайя. Летает как бог, а вот с дисциплиной у парня проблемы, я как раз перед «песцом» собирался забрать его из отделения рейнджеров.
– А если…
– Накрыть их ночью? – закончил фразу за меня Полански. – Нет.
– Почему?
– Ты уверен, что они плохие парни?
– Да.
– А я – нет… – покачал головой Кевин. – В этой, богом забытой стране, если еще забыть закон, стрелять в людей на свое усмотрение, то вообще получится вселенский бардак. Так, пока я живой, не будет.
Америка, мать твою! Бомбить арабов им ничего не мешает, а внутри… Внутри закон, мать твою.
– О’кей… Кевин… – медленно сказал я. – Скажи мне, когда вы бомбили арабов, вы отсылали им открытку с указанием места и времени? Вы предупредили ниггеров на Гренаде, что собираетесь установить там порядок и демократию дядюшки Сэма, в конце концов, мать вашу, вы уведомили гребаного Норьегу в Панаме, что собираетесь приехать к нему в гости?
– Это другое дело, – мрачно насупившись, ответил Кевин.
– А хочешь, я тебе расскажу, как завтра пойдут у нас дела? Все очень просто. Эти уроды едут сюда. Дамба лакомый кусочек, и думаешь, они собираются влиться в твою общину как добропорядочные самаритяне? У них на машинах бошки человеческие отрезанные на штырях торчат. Они подъедут, поговорят с тобой, потом пристрелят тебя же, откатятся на километр и будут садить по блокпосту из гранатометов и «крупняка», пока не разнесут здесь все к чертям. Потом добьют оставшихся… подкатят на броне поближе и выжгут огнеметами. А потом трахнут всех наших баб и детей. Красивая картинка получается? И что ты сделаешь? Сколько мы продержимся? Час? Самое большее…
– Вертолет… – с надеждой отозвался Полански.
– Стрекозу твою они собьют еще на подлете, это тебе не «Харриер» и не «Апач». Весело тебе будет на том свете, мать твою… – я нешуточно завелся.
Какие, на хрен, законы? Их больше, чем нас, они лучше вооружены, чем мы, они только поэтому плохие и подлежат уничтожению или приведению к подчинению любыми способами, даже самыми мерзкими и подлыми. Сейчас идиот предложит пойти познакомиться и пива с ними выпить, как же меня это бесит…
– Что ты предлагаешь? – нервно спросил рейнджер.
– Сбросить бочки на них прямо сейчас или рано утром, без предупреждения, а потом пусть атакуют с тем, что осталось…
– И кто сбросит гребаные бомбы? – взорвался Кевин. – Сбросят, возможно, на ни в чем не повинных, людей. А если с ними женщины и дети? Ты понимаешь, что предлагаешь? Ты в России так поступил бы? Со своими, не американцами?
– Мне все равно, кто там – американцы или русские… папуасы или эскимосы… – мрачно буркнул я. – Мне по хрену. Я знаю только одно. Если эти уроды соберутся завтра взять дамбу, они ее возьмут, а нам придет конец, быстро и качественно, и тогда играть в демократию и либерализм будет поздно. Детей с ними нет, ты это прекрасно знаешь, а если есть девки, то они такие же отмороженные, как эти уроды. И если надо, я сам сброшу эти гребаные бочки…
– Ладно, проехали, сегодня у нас все равно ничего не получится, уже темно и вертолет не вылетит… – угрюмо отозвался Полански и вызвал по рации наблюдателя: – Кантри-два, доклад.
– Здесь Кантри-два… – сквозь хрип помех донесся голос. – Насчитал до сорока человек. Четыре броневика, два «Хамви», четыре пикапа. Минимум два автоматических гранатомета и шесть «полтинников». У меня сложилось впечатление, что это еще не все, понимаешь, без грузового транспорта у них нет смысла раскатывать, куда трофеи складывать? Они однозначно остановились подождать остальную часть отряда. Да, еще они кого-то пристрелили… Били, трахнули и пристрелили…
– Женщину?
– Не уверен… Это разный сброд, но кажется, большая часть наемники, мать их… – сообщил невидимый наблюдатель.
– Принял, докладывай каждый час. Отбой, – рейнджер вложил рацию в карман и обратился ко мне: – Похоже, ты, Алекс, прав. Они нас завтра с дерьмом смешают. Я к утру мобилизую всех остальных мужчин. Только от многих толку совсем мало…
– Адвокаты? Буддисты?
– Да разной швали хватает… – проворчал Кевин. – Есть и пара адвокатов. А вот буддисты – как раз полезный народ. О них ничего плохого не скажу. Другие… В основном потомственные безработные, привыкли всю жизнь на пособиях сидеть, долбаные иждивенцы. Пробовали права качать, требовали, чтобы их защищали, они, видите ли, налогоплательщики, завели песню про демократические выборы главы общины, а адвокаты запевалами были…
– И как ты решил проблему с ними?
– Наш Кевин большой оригинал. Держите… – к нам присоединился Роб Кеннеди и передал по банке пива с сэндвичами. – Спорю, Алекс, ты не угадаешь, что он выдумал.
– Утопил в водохранилище? – предположил я и поинтересовался: – На посты еду отнесли?
– Да, Фил потащил, – успокоил меня Роб. – Для твоих девочек я еще термос кофе передал. Не беспокойся.
– Благодарю. Так что он придумал? Расстрелял перед строем на рассвете?
– Нет в тебе оригинальности… – усмехнулся Роб. – У нас на Каменном ручье исправительный центр есть. Ну-у, раньше там вставших на путь исправления реабилитировали, трудом и лекциями. Многие парни из зеков, действительно, по-честному исправлялись, но не об этом речь. Когда эта чертовщина началась, некоторые зеки попытались взять ситуацию в свои руки, подняли бунт, нескольких охранников и персонал взяли в заложники. Так вот остальные их не поддержали, бунтарей сами передавили и честно помогали нам пережить первые дни, хорошо помогали. Осталось их всего пятнадцать человек. Хорошие парни. Но народ, честно скажу, специфический. Так вот, Кевин собрал всю бесполезную шваль и отдал им на перевоспитание и наделил всеми нужными полномочиями. Так появился трудовой отряд имени Авраама Линкольна. Не знаю, что там произошло, но уродцы наши теперь не то что голос поднять и не дай бог выразить недовольство, в глаза остальным посмотреть боятся. Корчуют пни каждый день, готовят поля под посадку. Думаю, через месяц станут людьми и полноценно вольются в общество. – Роб расхохотался и хлопнул Полански по плечу.
– Сначала пускай перевоспитаются, – буркнул Кевин. – А потом община решит. А пока оружие им давать в руки рано. Не они проблема. Женщин и детей будем с утра эвакуировать.
– Есть куда?
– Есть, высоко в горах старая армейская база, там был раньше бункер связи, так что утром уйдут. База на картах не обозначена, и если что, их не найдут. А еще я приказал неделю назад заложить в склоны возле дороги в нескольких местах взрывчатку, Если будем отступать, взорвем, дорогу завалит качественно, последний пункт обороны будет сама дамба, там есть хорошие позиции. Но это все на крайний случай…
– Дай мне поговорить с твоим пилотом. Далеко он? – У меня неожиданно в голове проявилась интересная мысль.
– Четыре мили отсюда… – Кевин ткнул пальцем в карту.
– Поехали, здесь до утра ничего не случится… – я хлопнул рейнджера по плечу. – Поехали, по пути изложу свои соображения.
Кевин отказываться не стал.
Я предупредил девочек, что отлучусь, сел в машину рейнджера, и мы по довольно узкой дороге поехали к вертолетной площадке. Возле небольшого домика станции охраны парка стоял очень хорошо мне знакомый «Робинсон» с надписью на борту «Park Ranger». К каждому боку вертолета были приторочено по бочке. Свет в кабине горел, и из нее доносилась отчаянная ругань.
– Долбаные неформалы, – Кевин хлопнул ладонью по стеклу.
Ругань моментально смолкла, и из кабины выскочили два абсолютно одинаковых парнишки. Отличие было только в том, что один был в форме рейнджеров, а второй в бермудах и заляпанной футболке. Оба белобрысые, щуплые, полностью покрытые веснушками и с испуганными лицами.
– Оружие где, мать вашу? – рявкнул Полански.
Парни мигом нырнули в кабину и нацепили на себя пояса с револьверами в кобурах, дробовики повесили на шею.
– Что вы за люди… – с отчаяньем обратился к ним рейнджер. – Нет, вы долбаные уроды. Вас любой дохлый койот сожрет, вы и не заметите. Все… с меня хватит, завтра отправитесь охранять трудовой отряд. К вертолету я вас больше не подпущу. Уроды гребаные…
– Босс, не надо, ты же знаешь… – буркнул один из парней.
– Мы все сделали, как ты сказал, Кевин. Бомбы и вертолет готовы к взлету. А это, мы просто поспорили. Кстати, куда летим? – поддержал его второй.
– Алекс, общайся… – Полански зло плюнул и пошел в здание.
– Привет, парни, я Алекс, – я пожал близнецам руки. – Нам предстоит небольшое дельце…
Через пятнадцать минут общения я понял, что не все так плохо, как показалось на первый взгляд. Джуда оказался действительно химиком, учился в университете по этой специальности, не буду вдаваться в технические подробности, но бомбы, которые он соорудил, похоже, взорвутся обязательно, причем с ужасающими последствиями. А на месте взрыва не только не останется ничего живого, но и расти никогда уже ничего не будет. Перспектива извести с этого света полсотни людей Джуду, кажется, не волновала совсем. Куда больше его интересовал сам взрыв. То есть подтверждение какой-то там теории, которую он разрабатывал.
Его брат Исайя обещался доставить нас и груз, куда требуется, хоть ночью. На площадке посадочные огни, да и сам вертолет был оборудован прожекторами. Имел, по его словам, впечатляющий налет и вообще показался мне довольно толковым пилотом.
Ну что же… Другого шанса у нас не будет. Даже если мы отгоним бандитов без применения вертолета, то они не успокоятся. Перебить всех однозначно не получится, придет к ним подмога, а она придет точно. Вася говорил, что мародеров гораздо больше. Просочатся к нам в тыл по тропкам, и все закончится очень быстро. Наемники в основном имеют опыт боевых действий, моральных препятствий у них тоже, как я догадываюсь, нет абсолютно, а дамба, как приз, более чем впечатляюща.
У нас, конечно, позиция имеет преимущество, но современное оружие, которым они вооружены, особенно автоматические гранатометы, сводит это преимущество на ноль. А опыт боевой у нас имеют считанные единицы, все в основном обычные мужики, умеющие держать в руках оружие. Так что выхода другого нет.
М-да… Ну почему опять я? Больше всех, что ли, нужно? Может, ну его к черту? Есть и другие поселения, к которым мы можем примкнуть. Опять же, Кевин говорит, на озере Когсуэлл большая община.
Мало мне гребаной армии, зарекался же не брать в руки оружие, так нет, влез опять. А теперь собираюсь вообще геноцидом заняться, с помощью этих гребаных бомб… А с другой стороны, кто, если не я? И вообще, будем считать, что я все делаю ради будущего своих женщин…
– Ну что? – подошел Полански. – Нашел общий язык?
– Нашел. Наверное, мы сделаем это прямо сейчас.
– Ночью?
– Сэр… – вступил в разговор Исайя. – Вам придется остаться здесь, завести генератор и включить посадочные огни. Я нормально сяду. Местность как свои пять пальцев знаю, луна дает нормальное освещение. Все получится.
– Вы все психи, – убежденно заявил рейнджер. – Хотя о чем это я говорю, эти двое всегда были придурками, а ты – русский, то есть больше псих, чем даже они.
– Ладно, Кевин. Мы с тобой еще хлебнем виски, и ты мне расскажешь про моих земляков. Как их, кстати, звали?
– Prof и diadya Mitya. Нормальные имена, да? Такие же психи, как и ты, хотя по большому счету они нас и вытянули из большой задницы. А скажи, что за войска в российской армии, которым даже оружия не дают?
– Есть такие… – я невольно усмехнулся. – Потом, все потом… – потом обернулся к братьям. – Всё, парни, грузимся и на взлет.
Ну прямо заинтриговал меня мужик, что за войска такие? Стройбат? При чем здесь они? Надо постараться обязательно остаться в живых и заставить его рассказать всю историю полностью. Интересно же…

16 апреля, ночь. Округ Лос-Анджелес. Каньон Сан Габриэль. США

Когда взлетали, я даже закрыл глаза, слишком свежа в памяти потеря друзей, связанная с гребаным вертолетом. Так у меня скоро фобия начнется, если уже не началась.
Когда открыл глаза, мы были уже в воздухе, на горизонте разливалось зарево, догорали пожары в Азусе. Исайя уверенно, без лишних понтов вел вертолет, Джуда возился с креплениями бочек. Через несколько минут под нами оказались огни стоянки мародеров. Джуда пристегнулся страховочным тросом и, высунувшись в открытую дверь, командовал братом по внутренней связи.
– Доверни, доверни правее… Вот, нормально, держи свой гребаный вертолет на месте… Алекс, по команде отстегивай замок… – Паренек отстучал время на таймерах, прикрепленных к бочкам, повернул краны на привязанных к ним же баллонах, что-то зашипело, я от ужаса сжался, показалось, что эти адские машины рванут прямо сейчас. – Давай!
Рванул застежку на замке – и бочки полетели вниз, и в тот же момент по вертолету стегнули очереди, что-то взвизгнуло, почти у самых ног вздыбилась в клочья обшивка и образовалось несколько отверстий. Резко запахло бензином и горелой изоляцией. Исайя, уходя от огня, заложил такой вираж, что Джуда вскрикнул, не удержался и вылетел в дверь.
– Ты что творишь? Держи вертолет… – Я на корточках кинулся к порогу и увидел болтавшегося на страховочном тросе паренька, истерично вопящего и размахивающего руками…
…А потом на земле разверзся ад…
Ночь разорвала невыносимо яркая вспышка, огромное зарево образовалось на месте стоянки мародеров. А через секунду совершенно неожиданно схлопнулось и исчезло. Наступила полная темнота, на земле не просматривалось ни одного огонька. И только еще через несколько секунд почти одновременно взорвались машины.
– Ни хрена себе… – только и смог я сказать. Чем-то зрелище было похоже на то, когда федеральная авиация обрабатывала какими-то особыми бомбами ущелье с укрепрайоном. Кажется, они использовали боеприпасы объемного взрыва.
Вот это да, это же надо было такое соорудить… Прям настоящий Менделеев. Я попытался вытянуть парня за страховочный трос, но не смог. Ну и хрен с ним, и так долетит.
– Что с вертолетом? – крикнул пилоту. Гарью и топливом воняло все сильнее.
– Не знаю, кажется, топливную систему повредили. Но долетим, что там с Джудой? – проорал мне Исайя.
– Все нормально! Живой, болтается на страховочном тросе под нами, – поспешил я его успокоить. – Ты это… Сажай поаккуратней…
– Сделаем!
И мы все-таки долетели…
Не взорвались…
Даже сели…
Джуда успел отстегнуться, и его оттащил в сторону Кевин…
Мы с Исайей вылетели из кабины как угорелые и кинулись подальше…
Вертолет… А вертолет, оказывается, уже горел. Едва мы успели отбежать, он очень зрелищно рванул. Прямо как в фильмах…
– Ну что? – язвительно поинтересовался Кевин, не выпуская воротник очумевшего Джуды и смотря на полыхавший вертолет. – Есть, черт возьми, хорошие новости?
– Сэр, задание выполнено, сэр… – расстроенным голосом отрапортовал Исайя, размазывая на чумазом лице слезы.
– Чего ревешь, солдат, мать твою?.. – рявкнул рейнджер.
– Вертолет жалко… – всхлипнул Исайя.
– Придурок, найдем тебе еще вертолет. Алекс, как все прошло?
– Просто шедеврально… Устроили маленький апокалипсис, кажется, бандитам конец. Совсем конец, рвануло так… – Я руками наглядно показал, как рвануло. – Гребаная атомная бомба позавидует. Парни – молодцы. Просто супер… а остальное ты видишь сам. Успели, уроды, выпустить несколько очередей…
Я никак не мог справиться с дыханием и дрожью в руках и ногах. Ну не созданы я и вертолет друг для друга. Всего второй вылет и опять чуть не гробанулся. Все, твердо и ответственно заявляю: ко всякого рода геликоптерам я даже близко не подхожу.
– Фу-у… я чуть от переживаний инфаркт не словил, – облегченно вздохнул рейнджер. – Вертолет ерунда. Главное – вы этих уродов кончили.
– А как же законность и демократия? – не преминул я съехидничать.
– В зад демократию… – Кевин решительно рубанул воздух рукой. – Джуда, ты как?
– Ребра болят… – слабо прохрипел юный химик. – А так, кажется, нормально.
– Фигня, твоя Бесси тебя быстро на ноги поставит, – Кевин потрепал парня по белобрысой голове.
– Она не его. Она моя! – возмутился Исайя.
– Нет моя… – немедленно заорал Джуда.
– Тихо, парни, потом разберетесь… – Кевин довольно улыбнулся. – Если доживем до завтра, лично зажарю оленя на вертеле и выставлю галлон лучшего кукурузного самогона в Калифорнии. А пока марш на станцию за огнетушителями. Нам еще пожара в лесу не хватало…
Так что на блокпост мы попали только под утро. Грязные, чумазые, голодные, но с чувством выполненного долга. Таким, просто переполняющим чувством. Про то, что долг я выполнил, отправив к праотцам несколько десятков человек, я старался не вспоминать. Сделал свою работу и все. Совесть не мучит ни капельки, и кажется, она уже не будет меня мучить никогда. Как-то я огрубел, что ли. Быстро…
Первым делом умылся и привел себя в порядок, постаравшись скрыть все следы очередной своей выходки, но как выяснилось чуть позже, безуспешно.
Забрался на горный склон к девочкам. Они лежали в спальниках и дремали, тридцатью метрами правей был расположен еще один пост снайперов. Эти как раз бдили, очевидно давая девочкам отдохнуть. Эсси, услышав, что я подошел, с подозрительным равнодушием поинтересовалась:
– Алехандро, а ты знаешь, что мы видели два часа назад?
– Что же вы видели? Мадонну или Майкла Джексона? – я делал вид, что ничего не понимаю.
– Скотина! – Эсси кинула в меня панамой. – Ты не можешь без своих выходок, а на меня тебе наплевать!
– Стоп, стоп, милая, к чему эти сцены, что случилось? – я упорно продолжал делать вид, что не понимаю, о чем она говорит.
– Что?!! – яростно взвизгнула Эсси. – Мы все прекрасно видели. Ты сказал, что отлучишься, потом чертовых мародеров взорвали к чертям собачьим, как будто небеса разверзлись. А еще мы видели, как после этого полетел горящий вертолет в нашу сторону! И только попробуй соврать, что ты в этом не участвовал!!!
Хатори ничего не сказала, а только поплотнее закуталась в плед и укоризненно посмотрела на меня, как будто я совершил преступление против человечества или на крайний случай, развратил целый женский монастырь. Налицо сговор женской части команды. Но не полный, Ами никак не прореагировала, хорьчиха преспокойненько спала у себя в клетке, в гнезде из моих футболок, и ей было абсолютно наплевать, что сейчас происходило вокруг нее. Ну хоть она не участвует в этом безобразии…
– Успокойся, милая, – я присел рядом и прижал к себе Эсмеральду. – Скажи мне сначала, тебе здесь нравится?
– Не заговаривай мне зубы, – Эсси попыталась вырваться, а когда не получилось, укусила меня за руку. Но так, не больно совсем. – При чем здесь это?
– Мне нравится. Я хочу здесь с тобой жить. У нас будет дом, мы будем любить друг друга. Родим детей…
Японка хмыкнула, одобрительно кивнула мне и сказала:
– Слушай его, Эсси. У тебя очень умный муж.
– Он хитрый, а не умный, давай ври дальше, хитрый, умный муж, – сварливо отозвалась Эсмеральда, но вырываться перестала.
– Если бы мы не уничтожили их, они бы уничтожили нас. И не спорь, я в таких делах немножко больше тебя понимаю. И не было бы дома, детишек и нас тоже. Так что получается, что я прав.
– А предупредить нельзя было? Знаешь, как мы волновались. Плакали даже… – голос Эсси помягчел.
– Я не плакала… – независимо заявила Хатори и отвела глаза в сторону. – Немножко переживала и все.
– Все равно…
– Милая, все закончилось хорошо, давай я вам сделаю кофе.
– И сэндвичи, – окончательно оттаяла Эсси. – Мы поедим, потом еще немножко поспим.
– Обязательно, сейчас только взгляну, – я взял бинокль.
– Вот это да… – вырвалось у меня непроизвольно. Весь лагерь мне было не видно, заслоняли крайние дома в коммюнити, да и темновато, только начинало рассветать, но увиденного хватило. Черный остов броневика и перевернутый, густо чадивший «Хамви», обугленная земля и ни следов людей. Что же намешал чертов химик? Впрочем, повторить мы уже не сможем, реактивов нет, да и вертолет накрылся. Гостей будем встречать, чем есть. И этой, пушкой Уитворта, так, Роб говорил, эта монстра доисторическая называется.
Я положил бинокль, чмокнул Эсмеральду и пошел на блокпост. Готовить кофе и, если получится, часик вздремнуть. Всю ночь на ногах.
Внизу меня встретила Настасья, она неожиданно подошла и крепко поцеловала в губы. Как обожгла…
– Что это было, Настя?
– Я уже знаю о твоем ночном геройстве, – с усмешкой сообщила девушка.
– И?
– Не обращай внимания, просто поблагодарила. Имею право. Будешь варить кофе, про меня не забудь, – Настасья повернулась и величественной походкой удалилась в медицинскую палатку.
Ват так… Чует мое сердце, быть мне битым всякими подручными предметами. Эсси экспрессивная до крайности… Нет, надо заканчивать с этими делами и как можно быстрее. Хотя дева хороша, а поцеловала-то как…
Сварил кофе на спиртовке, из основного лагеря как раз привезли завтрак на пост, взял четыре завернутых в фольгу еще горячих сэндвича и отнес девочкам. Они позавтракали и завалились спать, а дежурил молодой парнишка, присланный им на смену.
Полански, как и я, тоже не отдыхал, отдавал указания. Женщин и детей готовили к эвакуации, они отправлялись с проводниками далеко в горы. Людей на постах тоже сменили и теперь они, где кто мог, устраивались передохнуть.
Потом пришел Василий и сразу принялся выговаривать мне:
– Чё меня с собой не взял, Сашка? Неладно все коврижки в одно дуло хапать. Но знатно вы их подпалили. Чем это?
– Да хрен его знает. Есть один химик…
Вася восторженно хлопнул меня по плечу, а потом прищурился и заявил:
– Да ты, братан, на ногах не стоишь, давай в машину, давай, сказал, пару часиков покемарь.
– Ага. Ты это… скажи мне пару слов про Настю.
– Настька? Стервь, – не задумываясь ответил Василий. – Если чего себе в голову втемяшила, ни в жисть разубедить. Но баба справная. А тебе зачем?
– Да так… вздремну чуток… – Я и сам не знал, зачем спрашиваю. Ну нравится она мне чуток. Совсем немножко. Но Эсси я люблю, очень люблю…

16 апреля, утро. Округ Лос-Анджелес. Каньон Сан Габриэль. США

Только сомкнул глаза, как кто-то затряс за плечо, безжалостно выдирая из теплых объятий сна.
– Что за на… – возмутился я, ведь даже, кажется, заснуть еще не успел.
– Вставай, Алекс. У нас гости, – будил меня сам Полански.
– Сколько? – первым делом поинтересовался я, протирая глаза.
– Много…
А скоро я и сам убедился, что много.
Через город ползла колонна техники. Несколько автобусов и десяток армейских грузовиков. А в боевом охранении у них шли, кроме четырех армейских пикапов с пулеметами на турелях и двух «Хамви» с автоматическими гранатометами шла бронемашина LAV-25. А это полный звиздец. Сами по себе машины отличные, а автоматические пушки «Бушмайстер» отправят нас на тот свет быстро и качественно…
– Отправляй своих женщин со всеми в горы… – мрачно посоветовал мне рейнджер.
– Постараюсь. Но не факт, что получится, что делать будем?
– Первый бой дадим здесь, у нас есть в наличии добрый десяток снайперов… – деловито предложил Кевин. – Действительно снайперов, парни стреляют отлично. А потом отступим и выманим на закладки взрывчатки. А если и это не поможет, у Чертовой скалы, это уже перед самой дамбой, есть отличное место для засады. Вот так. Но это, если к тому времени будет кому в засаду садиться…
– Обойти они нас смогут?
– Быстро – нет… – категорично сказал Полански. – Дорога одна, есть тропы, но их еще знать надо и у меня там посты. Слушай, а вдруг они нормальные люди?
– Ага, помечтай… – я помотал головой, прогоняя остатки сна. – У тебя еще тол остался?
– До хрена и больше. На дамбе целый склад был, остался еще со времен строительства. А зачем?
– Специалист-подрывник есть?
– Есть. Слободан. Я же тебе говорил, что мы склоны каньона в некоторых местах заминировали, вот он как раз этим и занимался. Что ты задумал?
– Мост перед въездом в каньон рвануть, желательно, когда они будут уже на нем. Давай его сюда, а я пока с девочками переговорю.
С Настасьей обязал разговаривать Василия, родственник все-таки. Вот не хочется мне лишних препирательств, а они будут, не сомневаюсь. Прав указывать Насте я никаких не имею, пошлет и права будет. Но здесь ей не место, определенно не место.
Пока карабкался к снайперской позиции, в голове прокручивал варианты разговора и подыскивал аргументы поубойней. Отправить Хато и Эсси в тыл та еще задачка…
Девочки уже не спали, наблюдали в бинокли за подошедшим караваном. Я тоже подхватил свой и навел оптику на нежданных гостей.
Дозорный «Хамви» в голове колонны подскочил к стоянке возле коммюнити, и сразу исправно сработал сканер на нашей рации, перехватив передачу.
– Дубль Дог, Дубль Дог, ситуация Зеро!!! – истошно вопил неизвестный хриплый голос. – Зеро, мать твою!.. Чаки сожгли вместе с техникой! О, твою мать… По ним сработали напалмом или фосфором… Никого в живых…
Через пару секунд ему последовала команда, отдали ее спокойным уверенным голосом, без тени паники:
– Прекратить движение. Команды Браво, Дельта, обеспечить оборону и наблюдение. Ковбой Плуто, давай четкий доклад, прекрати паниковать, мать твою…
– Дубль Дог, на связи Ковбой Плуто, стоянка уничтожена… – уже спокойней отрапортовал дозор. – Техника сгорела, живых нет. Даже зомби гребаных нет, все сгорело дотла. Следов боя тоже не наблюдаю, очевидно, нанесли удар внезапно. Предполагаю авиаудар или реактивную артиллерию. Я уже такое видел, когда «Тандерболты» вынесли колонну арабов в Кувейте…
– Понял тебя, Ковбой, занимай оборону, сейчас прибудет группа… – ответил неизвестный «Дубль Дог». И почти сразу от основной группы отделились два «Хамви» и рванули к месту, на котором мы так неожиданно жестоко уничтожили передовой отряд.
Основные силы неизвестных остались стоять на окраине Азусы. До нас им мили три-четыре, а до места происшествия полторы мили. Пока переварят информацию, пока прикинут, что делать, так что не меньше двух часов у нас в запасе есть.
– Собирайтесь, поедете в основной лагерь с Настасьей, там сейчас эвакуация начнется, будете прикрывать и обеспечивать.
– Нет! – не глядя отмахнулась Эсмеральда.
– Забудь! – покачала головой японка.
– Эсси, Хатори, я на вас когда-нибудь голос повышал? – спокойно спросил я у девушек.
Свою партию я уже подготовил, поэтому знал, что говорить и на какие моменты нажимать.
– Не хватало еще… – буркнула Эсси.
– Так вот, сейчас я буду орать, а если не поможет, то и драться… – как можно уверенней сообщил я ей. – Быстро собрались и в машину. Не хватало мне еще голову во время боя засирать и отвлекаться на вас. Вы что, сами не видите, это наемники с боевым опытом и воевать они умеют.
– Алехандро…
– Алекс…
– Ничего не хочу знать, вам здесь не место! – прикрикнул я. – Когда все закончится, я вас найду. Девочки, я не шучу.
– А если…
– Никаких «если». Все будет хорошо. Вы же знаете, кто я?
– Дурак ты. Если тебя подстрелят, я тебя никогда не прощу… – всхлипнула Эсси.
– Алекс… – японка так и не нашла слов для возражений.
– У вас пять минут, вперед… – Я подождал, пока девочки соберутся, а потом опять стал наблюдать за неприятелем.
В том, что они действительно неприятели, я уже не сомневался. Ну а кто еще? Ведь мы уже умудрились уничтожить их товарищей. Это первое! Второе – их больше и они сильнее…
Я неожиданно рассмотрел в двадцатикратную оптику, как из командирского «Хамви» вытащили большой кейс и через несколько минут в воздух взмыл беспилотник. В нашу сторону, сука, летит. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять – за гибелью головного дозора стоят люди, оседлавшие вход в каньон и дамбу…
Небольшой самолетик практически без движения застыл над нами, и вдруг рация ожила:
– Говорит командор сил Американской Калифорнийской Республики Томас Джефферсон. Мы видим вас. Мы желаем вступить с вами в переговоры. Поверьте, нам не составит труда уничтожить вас, но всегда есть возможность договориться. Место встречи – мост перед въездом в каньон. Со мной будет два человека. Предлагаю вам быть в таком же составе. Жду ответа…
Вот это новости. Американская Калифорнийская Республика, говоришь? Это уже мне не нравится. Почему? Все очень просто. Есть Соединенные Штаты Америки. Эту страну еще никто не отменял. А все остальные самопальные образования пока вне закона.
– Предложение принято, будем через час, – отозвалась рация голосом Полански.
Вот на хрена ты вылез? А обговорить?
– Девы, бегом на пост, – скомандовал я и, подхватив спальники, вместе с девочками спустился на блокпост. Где с удовлетворением отметил, что Вася все-таки уговорил Настасью уехать, она уже стояла собранная возле нашей машины. Но все равно без слез и легкого скандала не обошлось. Скандалили все девочки без исключения, включая Настасью и хорьчиху Ами. Но безуспешно, общими усилиями нам с Васей их удалось отправить.
Проследив, как «Додж» скрылся за поворотом, я с облегчением вздохнул и подошел к Полански.
– Ты вовремя. Всё слышал? – встретил меня вопросом Кевин.
– Всё.
– Тогда едем. С нами еще поедет Роберт, – Кевин показал на мужчину в полицейской форме. – Он полицейский из Азусы. Один из четырех, спасшихся из полицейского участка.
Я мысленно одобрил выбор, парень гренадерской выправки, форма присутствует, и лицо прямо-таки олицетворяет воплощение закона. Пускай видят, что здесь собрались не абы кто, а представители государства, пускай и сожранного.
– Едем. Только, наверное, стоит наших снайперов предупредить, как действовать.
– Думаешь, будут проблемы? – поинтересовался Кевин и сам себе ответил: – Будут – не будут, а подстраховаться не мешает.
Вот что-то не напоминает он мне настоящего мастер-сержанта. Не хватает, на мой взгляд, у него исконно сержантских качеств. Я поинтересовался:
– Кевин, а ты по какой специальности служил?
Полански неуловимо смутился и попытался пропустить вопрос мимо ушей.
– Кевин!
– Начальником бригадного пункта полевого питания… мастер шеф-повар… – наконец, запинаясь, признался Полански.
– Достойная должность… – в свою очередь смутился я.
Вот такого ответа я точно не ожидал, хотя как раз и стала понятна некоторая небоевитость Кевина. Нет, с оружием он обращается, как прирожденный военный и командует уверенно, но все-таки ему не хватает кондиций настоящего сержанта-строевика. Строевой косточки нет. Я вспомнил своего сержанта в армии и невольно поморщился. Вот где была совершенно звероподобная, хотя и справедливая личность.
– А медаль?
– Атаковали колонну на марше, сразу все прикрытие выбили, и я со своей командой два часа держался… Собственно, я и еще один парень целыми остались, всех остальных покрошили. Да и с этим парнем совсем неладно потом получилось, – нахмурясь, ответил Полански, пытаясь привести свою форму в порядок.
– И что?
– Тебе никогда не говорили, что ты излишне любопытный? – недовольно спросил рейнджер.
– Нет, конечно, если это военная тайна…
– Не военная. Свихнулся он. Вышел в отставку и пол сменил. Психологическая травма. А готовил как бог. Жалко парня.
– Действительно печально, вот оказывается, как война покрутить может, – согласился я. Поствоенный синдром, вот только в нашей стране он как-то попроще выражается. Да и ладно! Других сейчас проблем хватает. – Кто будет вести переговоры, Кевин?
– Ты, конечно, – уверенно заявил рейнджер. – Сейчас титулуем тебя. Будешь… скажем… комендантом милиции общины Кристалл Лейк Сити.
– Хорошо… – задавать вопрос «почему я» не стал. Я так я.
– Не забывай про наш козырь. Они достоверно не знают, чем мы выбили первый отряд. Скажем, пускай это будет установка залпового огня MLRS. Хотя нет, слишком точно получилось, они чаще по площадям работают. Короче, у нас есть два «Апача» с соответствующими боеприпасами… – стал придумывать, чем вогнать в ужас наших гостей, Кевин.
– Ага и орбитальная группировка боевых спутников… – подсказал я ему. Ну не о том парень думает.
– Наверное, не стоит конкретизировать, – вмешался в разговор Смит. – Пускай сами голову поломают.
– Это точно. Разберусь по ходу пьесы, садитесь в машину. Выедем строго вовремя. Точность – вежливость королей, – скомандовал я и отошел к Василию. – Вась… ты это… если что, присмотри за моими. Договорились?
– Не сумлевайся, Сашок, не забивай голову дурным. Все будет хорошо. – Гигант подтолкнул меня к машине. – Езжай. Я за всем присмотрю.
Мельком глянул на часы, нормально, тридцать минут еще в запасе есть. Попытался собрать мысли в кучу. Долго бравировать своим таинственным оружием не получится, если у них есть боевой опыт, то очень быстро прояснится, что военными системами тут и не пахнет. Или не прояснится, не знаю, во всяком случае, особо на это надеяться не стоит. А какие у нас козыри? Получается, кроме удобного расположения, никаких. Это, конечно, многого стоит, но при правильном ведении боя противником преодолевается весьма легко…
– Кевин, тебе, наверное, придется остаться.
– Почему? Думаешь…
– Черт его знает, нас могут разом положить, рассчитывая обезглавить сразу всю оборону. Сам понимаешь, на высокие моральные принципы этих товарищей надеяться не приходится. Мы ведь тоже так просто, без предупреждения грохнули их товарищей. Если что-то пойдет не так, будешь воплощать в жизнь свой план. Где твой минер?
– Да вот он, – к блокпосту подкатил потрепанный «Бронко», из него вылез невысокий чернявый парень в замасленном комбинезоне и подбежал к нам.
– Слободан, – представился он, крепко пожал мне руку и обратился к Кевину: – Все готово, дорогу можно завалить хоть сейчас.
– А можно это сделать, когда вот эти товарищи будут по ней проезжать? – поинтересовался я.
– Русский? – внимательно посмотрел на меня серб, потом сам себе утвердительно кивнул головой. – Русский, то есть добре… Это можно, но у нас нет электродетонаторов. Кто-то должен будет сидеть в засаде и вовремя поджечь шнур. Это есть проблема. Большая проблема. Надо рассчитать время и вовремя сбежать от взрыва. Но… Это могу сделать только я, и надо еще один человек мне в помощь. Искать надо сейчас, чтобы я успел все показать и объяснить.
– Я могу, – к нам подошел Василий.
– Вась, тебе будет чем заняться. – Мне совсем не хотелось подставить под сомнительное дело единственного, кроме меня, конечно, мужчину в нашей команде. Почему сомнительное? Да потому, что все дела, связанные со взрывчаткой, я автоматически считаю сомнительными. Не люблю я это дело.
– Есть человек, – Кевин подозвал невысокого полненького мужчину в очках, сноровисто державшего в руках винтовку. – Это Маркус. Учитель химии… был… в городской школе, он же руководил кружком скаутов. Парень, что надо.
– Да, я могу, – кивнул Маркус и улыбнулся. – А что надо делать? Если в штыковую идти, то я не согласен.
– Не в штыковую…

16 апреля, обед. Округ Лос-Анджелес. Каньон Сан Габриэль. США

Оставшееся до выезда время мы потратили на обсуждение всех нюансов. План есть, но он гарантирует нам победу в случае конфликта только при совпадении многих параметров. К сожалению, предугадать действия противника мы можем очень поверхностно. Значит, и план у нас такой же.
Ну что же, до сих пор получалось, возможно, и в этот раз фортуна не повернется к нам тылом. В любом случае ничего больше мы сделать не можем. А я… а я, если выгорит и в этот раз остаться живым, стану глубоко семейным человеком, убежденным фермером, вегетарианцем и пацифистом… Стоп, стоп… Это меня куда-то не туда понесло. Нечего загадывать.
Почти одновременно с нами к мосту двинулся командирский «Хамви» наших гостей, но на месте встречи мы оказались все же немного раньше.
Подкатил «Хамви». Из него высадились первыми два молодца, с головы до ног обвешанные оружием. Выглядели они… Как бы это сказать, как из агитплаката советского времени, изобличавшего американскую военщину.
Нет, парни явно подготовленные, это внимательный человек сразу заметит. Тут и уверенность, грамотно подобранное и подогнанное снаряжение, манера движения, обращение с оружием. Но как-то они слишком преисполнены воинственности и собственной важности. Да и смотрят на нас, как на потенциальных жертв и на свою законную добычу.
Ну, это мы еще посмотрим. А вот тот, что постарше и покрепче, с довольно умным лицом, явно не похож на обыкновенного быка-телохранителя. Ладно, скоро все выяснится, кто есть кто.
Следом появился мужик возрастом лет далеко за сорок. Бородка, тактические очки, аккуратный седой ежик волос. Резкие, властные черты лица. На бедре кобура из тисненой кожи, с древним «кольтом миротворцем», что немного выходит из его общего образа. Сомневаюсь, что он палит из него как из обыкновенного пистолета, да и оружие это по всем статьям проигрывает современным образцам. Значит, понты. И есть еще один момент – у мужика маленький рост и неимоверно писклявый голос. А это чревато обладателю такого набора массой комплексов. Значит, на адекватность рассчитывать не приходится.
– Почему вас двое? – вместо приветствия поинтересовался мужик. С напором таким поинтересовался, как будто уже командует нами. Хрен тебе, баклан, росточком не вышел так с нами базарить.
– А ты кто такой? – с самым возможным и невозможным презрением, скривившись, лениво поинтересовался я. Так презрительно, что мой спутник Смит неуютно поежился, но дисциплинированно промолчал. Я ему крепко-накрепко запретил вмешиваться в разговор.
– Ты… – мужик зашипел, как чайник на плите.
– Кто ты такой, я спрашиваю?.. – надменно повторил я. – Если в течение трех секунд не будет ответа, вас в следующую секунду с дерьмом смешают, – нагло прервал я его и сам немного испугался. Уж кто тут кого может смешать, так это они нас.
– Томас Джефферсон, командор Калифорнийской Республики, – представился мужик, явно смешавшись.
И тут до меня стало доходить. По рации нас вызывал совсем другой человек, голос этого недомерка я опознал бы в любом случае. Ах так?
– Вали отсюда, командор, – нагло усмехнулся я. – И передай своему шефу, что если он посылает на переговоры таких придурков, как ты, то он…
– Стоп, стоп, это была небольшая шутка, – один из телохранителей сделал шаг вперед, примирительно показывая раскрытые кисти рук. – Билли, сядь в машину, ты отлично сыграл свою роль. Парни, я Томас Джефферсон. С кем имею честь?
– Алекс Гарсия, командир милиции, со мной Смит, представляет полицию нашей общины. Зачем был этот маскарад?
– Скажем так, небольшая проверка, – пожал плечами Джефферсон. – Объясните мне, пожалуйста, зачем вы уничтожили мой передовой отряд?
– Скажем так… – я сделал непродолжительную паузу. – В результате анализа намерений этих людей мы сделали вывод о полной нецелесообразности нашего с ними контакта, даже опасности их для нашей общины, – спокойно заявил я.
Вот это завернул, переговорщик хренов. Ну ладно, ближайшие минуты все покажут, всю мою состоятельность в этой роли.
– Это какой такой анализ? – нехорошо, почти с угрозой поинтересовался Джефферсон.
– У нас есть возможность отслеживать все ваши действия по пути сюда. Могу перечислить. Убийство и пленение мирных граждан, насилия и пытки, пожары в городках и еще многое другое. Продолжать?
– В нынешних временах я бы назвал все упомянутые вами действия по-другому, – так же спокойно возразил Джефферсон, абсолютно не удивившись моей осведомленности. – Вопрос в другом. Я понял, вы оседлали дамбу?
– Да, – коротко ответил я.
– Так вот. Дамба и водохранилища находятся в наших приоритетах.
– Ну и?
– Предлагаю вам перебазироваться, время дам, заберете все, что сочтете нужным. Воссоединение не предлагаю. Все равно не согласитесь, – Джефферсон пожал плечами, не высказывая абсолютно никаких эмоций.
– В противном случае? – так же нейтрально поинтересовался я.
– В противном случае? – усмехнулся мужик. – Мы вас уничтожим. И поверь, парень, ваши самоделки, которыми вы поджарили Чака с парнями, вам не помогут.
Амбец… Как я и подозревал, все надежды на нашу таинственную вундервафлю, как говорит Василий, пошли кобыле в трещину. Не претендую на звание великого физиономиста, но мужик не блефует однозначно, они поняли, что серьезного армейского оружия у нас нет. Печально, ну и что делать?..
– Я хочу услышать ответ, – напомнил Джефферсон.
– Ответ? А ответ такой, если ты, командор, соображаешь в таких делах, то должен понимать, сковырнуть нас с дамбы у тебя не получится. Зря положишь своих людей, да и насчет самоделок ты очень ошибаешься, – я вытащил из подсумка трубку спутникового телефона и показал ему. – Один звонок, и сюда прилетит тройка «харриеров» из Сан-Диего, вас подсветят и очень быстро смешают с дерьмом. Поэтому разговор окончен и валите. Так уж и быть, сдаваться вас я принуждать не буду. Я даже ответа от тебя ждать не буду, разговор окончен.
Соорудив каменное лицо, я развернулся и шагнул к машине…
Если сделать небольшое отступление и поразмышлять над причинами такого моего поведения во время переговоров, то даже затрудняюсь внятно объяснить, почему я так построил разговор. Но попробую. Положение у нас изначально проигрышное, и единственный шанс отстоять свою позицию был только во время переговоров. Напугать, взывать к голосу разума, отчаянно блефовать, но ни в коем случае не допускать ситуацию до боестолкновения. Что я в меру своих скромных возможностей и делал. Правильно или неправильно, один Маниту знает. Я не переговорщик и даже не игрок в покер ни разу. Скорее всего, я поступил неправильно, здорово перегнул палку.
Но как выяснилось позже, своими действиями я поставил Джефферсона в безвыходное положение. Дамба и доминирующее положение в регионе, в случае вмешательства военных из базы Сан-Диего, да и само существование его отряда, ставилось под большое сомнение, а проверить мои слова он никак не мог. Короче, я его просто спровоцировал на необдуманные действия…
– Стоять! – раздался твердый решительный голос Джефферсона. – Медленно поворачиваемся и ложимся на дорогу лицом вниз.
Я замер и начал поворачиваться, уже поймав краем глаза, как Джефферсон и его телохранитель наставили на нас пистолеты.
А уже в следующие доли секунды у них во лбах расцвели маленькие красные цветочки в ореоле кровавых брызг. И только потом я услышал сдвоенный выстрел. А еще через мгновение меня со страшной силой ударило в грудь, практически выбив весь воздух из легких.
Сидя на асфальте, стараясь поймать хоть глоток воздуха, я увидел, как Смит всаживает пулю за пулей в недомерка, который успел-таки выстрелить в меня из своего антиквариата. Слава Будде, что бронник выдержал. Вот это делов мы натворили…
– В машину… – прохрипел Смит и попытался тащить меня за воротник.
– Сам… – Я на корточках пополз к джипу. Валить надо, валить, сейчас из нас котлет понаделают, и, как бы услышав меня, над головой стегнули первые пули.
Вскарабкался на сиденье и утопил педаль газа, одновременно разворачиваясь на месте. Пальбы по намя не слышал, но неожиданно с хрустом вылетело заднее стекло…
– Давай с трассы в низинку!.. – орал как резаный Смит, зачем-то колотя ладонью по панели. – Они из «полтинников» по нам лупят.
– Даю, ну ты, парень, и даешь! Я даже за пистолет схватиться не успел… – тоже кричал я, бешено вращая рулем и колотясь макушкой об потолок, когда джип подпрыгивал на камнях.
– Гребаный браунинг… – Смит нырнул под панель, когда очередная пуля разворотила кусок двери вместе со стойкой с его стороны. – Правее, правее давай… Я чемпион… гребаный чемпион гребаного штата среди гребаных полицейских по гребаной практической стрельбе…
Мы удачно слетели с дороги и помчались по высохшему руслу речки. Стрельба прекратилась, очевидно, нас потеряли из виду. Зато стала бешено надсаживаться голосом Кевина рация у меня на разгрузке…
– Что у вас? Срочно доклад… доклад, мать вашу, Алекс…
– Ситуация «Зеро». Поднимай авиацию… вызывай штурмовики из Сан-Диего. Пусть взлетают «Апачи», эти гребаные уроды пытались нас взять в заложники. Устройте им Хиросиму!!! – заорал я в ответ, подмигнув недоуменно уставившемуся на меня Смиту.
– Ты… – рация поперхнулась. Очевидно, Полански раздумывал, не свихнулся ли я совсем. Но потом въехал в ситуацию и бодро отрапортовал: – Есть ситуация «Зеро», даю команду на взлет…
Я очень рассчитываю, что нас в эфире слушают, и очень хочется, чтобы они прониклись и немедленно рванули отсюда куда подальше.
Но не прониклись, сволочи…
Вместо того, что бы отступить, наши гости выдвинули на позиции, примерно в миле от нас, пару «Хамви» и «Пиранью». И после пристрелочных выстрелов на нас обрушился целый шквал крупнокалиберных пуль, гранат из автоматических гранатометов и снарядов из двадцатипятимиллиметровой автоматической пушки. Склоны и сам пост как будто рвануло гигантской когтистой лапой, все скрылось в пыли и дыму. Прижавшись спиной к бетонным блокам, я всем телом ощущал, как они дрожат.
Прохрипела рация, начали докладывали наблюдатели, которые были расположены на высотках по сторонам блокпоста и поэтому не попадали под обстрел:
– Они выдвинули две группы, около двадцати человек и подходят к тропе слева от нас, тяжелого вооружения не наблюдаем. Только стрелковое.
– Сколько у нас с той стороны людей, кроме Василия? – проорал я, стараясь перекричать грохот выстрелов.
– Что? Гребаные уроды… – Кевин подполз ко мне. И вовремя, как раз рванул его служебный «Форд», в который попало сразу два снаряда. И колесо впечаталось как раз в то место, где он находился мгновением раньше. – Сука, у них снаряды кончатся когда-нибудь? Что ты спрашивал?
– Надо группу направить на усиление, – прокричал я ему в ухо.
– Сейчас не выдвинешься… – покачал головой Кевин. – Твою мать… там, кроме твоего русского, еще четыре человека со снайперками…
Неожиданно грохот тяжелого оружия прекратился, зато стало слышно короткие экономные очереди из пулемета и буханье винтовок как раз со стороны Василия. Я осмотрелся по сторонам и с досадой выматерился. В нескольких метрах от нас лежал, раскинув безжизненно руки, молодой парень, который показывал мне, куда поставить машину. Ему снесло осколком половину черепа. Остальные вроде были целые… Кроме нашего артиллериста Кеннеди, он тоже, матерясь как сапожник, перетягивал жгутом ногу. Пушка, к счастью, не пострадала, а вот прадеду современных пулеметов пришлось совсем худо, он валялся опрокинутый на земле, а колеса и еще какие-то детали разлетелись по сторонам…
– Всё… я к парням… держитесь здесь… если что, вызывай по рации… – Я подхватил карабин и, пригибаясь, побежал к тропе, ведущей к позиции Васи. Как раз оттуда донеслись несколько взрывов, потом хлестнула длинная очередь из пулемета и все стихло. Неужели не успею…
На позиции я первым делом увидел спокойного, как слон, Василия, заправлявшего в пулемет новую ленту. Слева и справа от него покуривали и попивали водичку четыре пожилых мужчины, впрочем, не забывавшие наблюдать за своими секторами обстрела. Позиции они оборудовали очень грамотно, насыпали бруствер из камней и щебня, углубили лежки и даже замаскировали все ветками.
Увидев мое удивленное лицо, все дружно разулыбались.
– Что, всё?
– Та да, – осклабился Вася. – Они же пред нами как на ладони. А мужики койота в глаз бить привыкли, вот и поклали придурков, прости меня Господи. Знакомься… Кен, Джулиус, Кеннет и Рон. Во-от такие мужики!
Я хлопнул по ладоням «во-от таким мужикам», подполз к брустверу, взглянул в бинокль и сразу же заорал, – увидел, как башня на «Пиранье» повернулась в нашу сторону:
– Отползаем…
Только успели скатиться в небольшой овражек, как наши позиции в буквальном смысле взорвались в облаке каменной крошки и пыли. Суки, как метко же бьют! И такая хрень может продолжаться долго. Вдруг мне в голову пришла совершенно идиотская мысль. Посмотрел на Васю…
– Дурень, – лаконично высказался он, даже не услышав мое предложение.
– А как по-другому? Ждать, пока у них снаряды закончатся? Они же не отстанут!..

16 апреля, ближе к вечеру. Округ Лос-Анджелес. Каньон Сан Габриэль. США

Вернувшись на блокпост, я долго препирался с Кевином и еще с несколькими ополченцами, отстаивая свое предложение. Прервались мы всего один раз, когда атакующие предприняли еще одну попытку обойти нас, теперь с правой стороны, но опять под прикрытием огня из автоматической пушки и крупнокалиберных пулеметов. Теперь они палили до тех пор, пока атакующая группа из двадцати человек не подобралась почти до самого начала тропы. Потом мы вернулись на позиции и прижали мародеров огнем, выбив практически половину, а Меддокс, накачанный молодой парень, питчер местной студенческой команды по бейсболу, всадил первую пулю из снайперки между щитками в пулеметчика на «Хамви». А вторым выстрелом ухлопал водителя. Этот джип подобрался поближе и пытался прикрыть отступающих. В итоге нападающие, потеряв больше половины, все-таки отступили. У нас серьезно раненых получилось трое, и почти все оказались поцарапаны осколками и каменной крошкой. В том числе и я, и так покорябанное личико украсилось очередной глубокой ссадиной на скуле.
Дальше, после небольшой передышки, наши позиции продолжили обрабатывать из всего имеющегося вооружения. В том числе из двух минометов с закрытой позиции, а это, я вам скажу, полное млядство, это хрен куда спрячешься. Вот и раненые стали прибывать как на дрожжах, а нас и так совсем немного…
В итоге, по выражению Кевина, «мы все вместе стали идиотами», так как согласились на мое идиотское предложение.
Что за предложение? Все очень просто. Или не очень, но суть такова. Атаковать ночью лагерь противника и вывести из строя тяжелое оружие. Ну и как там дальше нам попрет, программа максимуму без границ, в общем, все что сможем.
Выхода другого у нас нет. Однозначно. Товарищи мародеры нашим бредням про авиацию и о поддержке военных не поверили определенно. Мало того, они просто кипели справедливым возмездием по своим павшим товарищам и боссу. А вот отступать они явно не собирались. И рано или поздно они нас понемногу выведут из строя всех, даже если не будут атаковать в открытую…
Как бы подтверждая мои слова, совсем рядом хлопнула минометная мина, взвизгнули осколки, ноздри забило тошнотворным запахом тротила, и кто-то вскрикнул от боли. Вот я об этом и говорю…
– Что там?
– Меддоксу кисть разворотило… – злым голосом сообщил Кевин. – Тяните его вниз и в лагерь. И отползайте все в низину, мы с Алексом пока сами останемся…
Я высунулся из-за валуна и поймал оптикой бинокля несколько человек, суетящихся возле двух минометов, примерно в миле от нас. Правее них стояла «Пиранья» и тоже колотила короткими очередями из пушки по нашим позициям.
Да что же это делается?!! Два «Хамви» съехали в русло пересохшей реки, подкатили, почти незаметные, поближе и открыли огонь из автоматических гранатометов.
Захлопали резкие взрывы, щебенка полетела во все стороны. Я уже приготовился менять позицию, но с нашей позиции полыхнул длинный язык пламени, а над джипами вспухло дымное облачко. Это Кеннеди выпалил из свой древней пушки, похоже шрапнелью. Опять грохот, стало вообще ничего не видно, ветерок снес облако порохового дыма прямо на нас, но когда он рассеялся, я увидел, как один «Хамви», сдав задом, понесся к своим, а второй так и остался в русле реки. Возле него валялось безжизненное тело в пустынном камуфляже. Ты смотри, действует средневековая машинерия!
– Давай, давай еще… – заорал в рацию Полански.
– Все, сдохла, старушка… – мрачно доложился Кеннеди. – Казенник треснул. Я это… пороха переложил…
– Кевин, не пали контору, какого хрена ты по рации болтаешь… – я с досады стукнул ладонью по валуну. – Они же слушают нас. То «Апачи» на подмогу, а теперь пороху переложил.
– Не ори… – Полански спокойно раскурил сигару. – Они уже все давно поняли. Если у нас были вертолеты, то давно бы их разбомбили…
– Это точно. Ладно, давай сюда наблюдателя, а мы пойдем охотников собирать.
– Кого? Охотников? Зачем? – Глаза Полански округлились.
– Добровольцев, это такое русское выражение…

16 апреля, ночь. Округ Лос-Анджелес. Каньон Сан Габриэль. США

Как только стемнело, наши противники расположились лагерем совсем недалеко от того места, где мы уничтожили их товарищей. На связь с нами больше не выходили. Вернее, переговоров не вели, но периодически материли, преимущественно на испанском языке. Изобретательный у них такой радист оказался. А еще мы заметили, впрочем, совершенно случайно, как от их лагеря отделились две группы по десять человек и выдвинулись в предгорья. Зачем – вопрос не возникал. Собирались зайти нам в тыл. Тропы, конечно, существуют, вот только они не догадывались, что эти тропы давно под нашим наблюдением.
В темноте, даже с приборами ночного видения, не зная местности, у них практически нет шансов. В засадах сидят люди, которые знают эти горы как свои пять пальцев. Инструкторы по туризму, рыбалке и просто местные жители, с детства жившие в этих местах. И вооружены они неплохо и, как очень многие из американцев, с оружием обращаться умеют. Так что маневры наемников в достаточной мере опасны, но не особо критичны.
В свою очередь, я собрал группу из четырех человек. Я и Василий, Смит, тот самый полицейский, так ловко перестрелявший наемников во главе с их боссом, и Джастин Арбогаст. Инструктор по стрельбе из клуба «El Burro Canyon». Такой брутальный толстяк с бородкой «готи».
На всех у нас был ящик ручных гранат, у всех подствольные гранатометы, правда, всего по три выстрела на них, ну и все мы вооружены винтовками с глушителями. У меня и Смита – М-4, у Василия и Джастина – G-36. Это уже из моих запасов, вернемся – отберу назад. Вот такой я жадина! Да, и еще, Вася прихватил с собой пулемет М-60. Ему-то что, он так же запросто может прихватить безоткатную пушку. Габариты и кондиции позволяют.
Я запланировал добраться незамеченными почти до самого лагеря противника. По пересохшему руслу реки. А вот дальше… Дальше по обстоятельствам, во всяком случае, мы берем с собой две большие сумки с коктейлями Молотова. Секундочку, не совсем Молотова, надо добавить приставку Молотова-Джуды. Наш химик туда добавил каких-то адских примесей. Вот, собственно, и все. Приборы ночного видения у нас тоже есть, но скорее всего, воспользоваться ими не придется. Видно почти как днем.
– Попрыгали, – скомандовал я и в ответ на молчаливое недоумение в глазах моих товарищей пояснил: – Проверьте, не звенит что-нибудь. Проверили? Вперед. Я головной. За мной Василий. Потом Смит. Замыкающий Джастин…
С горы мы спускались далеко в стороне от блокпоста. Там склон был более пологим, густо порос чапаралем, и даже если за этим сектором наблюдали, заметить нас с такого расстояния было практически невозможно. Благополучно спустились и перебежали под небольшой бетонный мостик.
И примерно через час уже оказались в сотне метров от лагеря. Я выполз на гребень русла и достал бинокль.
Так, часовые на машинах сидят, практически все с ПНВ. В лагере тишина. А вот и долбаная «Пиранья», угловой стоит со стороны гор. Минометы… а хрен его знает, где они, но точно в лагере. С позиций их сняли вечером.
Гарнитура рации вдруг три раза подряд щелкнула… Ага, это означает, непрошеных товарищей приняли как следует. Теперь дело только за нами.
– Вась… – шепнул я гиганту. – Давай перебазируйся вон к той юкке. Видишь? Добросить, если что, сможешь? Хорошо. По сигналу валишь часового на грузовике. Потом бросаешь горючку, а за ней все ручные гранаты. Постарайся коктейлями долбаный броневик зацепить. По сигналу отступаешь к мосту. Там точка сбора. Принял?
Вася кивнул и неожиданно ловко для человека, обладающего такими габаритами, ползком скрылся в темноте.
Смит и Джастин уползли на свои места. Я немножко подождал и выдвинулся к своей точке, откуда, я надеялся, смогу добросить гостинцы до техники. А что потом? А потом сваливаем…
Черт!.. Часовой уставился в мою сторону и потом вдруг приложился и дал очередь. Пули противно взвизгнули над головой. Я прижался к земле, даже затаил дыхание. Ну не мог он меня заметить…
Заметил, сволочь! В лагере раздались голоса, забегали люди, включились фары-искатели на машинах. Все коту под хвост. Амбец. Я прикинул, смогу ли я добросить бутылку, как вдруг с двух сторон к машинам протянулись мерцающие дымные огненные росчерки… Млять, я же команды не давал…
Ну что же… Вырвал чеку из гранаты, вскочил и, пробежав десяток метров, запустил смертоносный шарик в лагерь, который уже в нескольких местах пылал. Упал, перекатился, выдрал из сумки омерзительно воняющую химией бутылку, чиркнул зажигалкой, опять вскочил и запустил ее по высокой дуге, целясь в грузовик.
По камням совсем рядом защелкали пули, и я быстренько рухнул на землю, с ужасом услышав, как звякнули об камни оставшиеся бутылки с зажигательной смесью. Отбросил в сторону сумку с ними, метнул еще одну гранату и получил пулю по касательной в ногу. Шипя и матерясь, отполз в сторону. Перетянул ногу жгутом и два раза подряд выпалил из подствольника. Осторожно высунулся и радостно выматерился. Лагерь уже горел! Пылает как минимум половина машин! Беспорядочно паля во все стороны, мечутся люди…
Все, дело сделано, сваливаем. Я открытым текстом заорал в рацию. Не думаю, что в этой суматохе кто-нибудь нас слушает. Да и плевать, честно говоря.
– Уходим! Уходим! Доклад, вашу мать…
– Первый принял… – возбужденно рявкнуло в эфире. Это Вася, хрен с кем перепутаешь.
– Второй и третий поняли… – прерывающим голосом доложил Смит, и вдруг передача прервалась болезненным вскриком.
Едрить твою в качель! Лихорадочно перебирая руками и ногами, я пополз в сторону позиции Джастина и Смита. Вдруг все вокруг загрохотало, расцвело вспышками и заволокло дымом. Горящий броневик рванул с места, опрокинул грузовик, поливая все вокруг огнем из пушки, потом его занесло, и он перевернулся. Меня от близкого взрыва швырнуло на землю. Потряс головой, приходя в себя, и опять пополз вперед, на ходу крича в рацию:
– Смит… Смит, отзовись, твою мать…
Тихо. Неужели…
Проскочил еще двадцать метров и, наконец, в зареве пожара разглядел две скорчившиеся фигуры за валуном. Джастин бинтовал голову Смиту, а по ним стреляли. Из валуна выбивало искры и кусочки камня.
Сорвал с разгрузки предпоследнюю гранату и запустил в сторону противника. Когда там грохнуло, броском преодолел последние метры.
– Что у вас?
– Смита зацепило, без сознания… – прошипел, болезненно кривясь, Джастин, осторожно опустил голову напарника на землю и разорвал следующий пакет. У него самого по плечу расползалось темное пятно.
Я выглянул и швырнул последнюю гранату в мелькавшие в отсветах пожара тени. Ага, уроды, залегли. Дал еще несколько очередей, перезарядился, откатился в сторону и опять стал короткими очередями поливать лагерь противника.
Совсем близко раздалось два взрыва. У меня разом заложило уши, а тело сразу в нескольких местах резануло острой болью.
Отпустил обмякшего Джастина и отстрелял в направлении нападающих магазин, затем упер поплотнее приклад в плечо и даванул спуск подствольника. Несильно хлопнуло, толчок в плечо и в трех десятках метрах впереди полыхнула вспышка взрыва.
Куда я стрелял, не видел, в глазах все двоилось и моментами совсем темнело. Отчаянно подташнивало, в голове стоял дикий звон.
Су-ука, наверное, все, сдохну у черта на куличках. Это же надо, умудрился выжить на Родине, а сдохну в Штатах… Сука, как несправедливо. Но пока рано себя хоронить…
Едва успел сменить магазин, как вдруг совсем недалеко от меня в сторону атакующих ударили огненные трассы.
Я успел понять, что это Василий вернулся, отчаянно обрадовался и окончательно потерял сознание, когда возле моей позиции взорвалась очередная граната…

1 мая, обед. Округ Лос-Анджелес. Каньон Сан Габриэль. США

– …А я ему говорю, что ты, урод, делаешь, выпотроши сначала, а он берет эту крысу и в котел… – Кевин расхохотался, потом закашлялся и откинулся на шезлонг.
– Вот, я в армии никогда поварам не доверял. Это же надо, крысу? Тьфу, уроды вы редкостные, – я покрутился и поудобнее устроил ногу на подушке.
Это мы с Кевином, Смитом и Джастином лежим в отдельной больничной палате госпиталя, который организовали на дамбе в помещениях административного офиса.
Да, все выжили. Правда, после определенного момента я ничего не помню, последние воспоминания заканчиваются эпизодом, когда вернулся Василий и ударил во фланг нападающим из пулемета.
Как меня уже успели просветить, Полански собрал всех ополченцев, и они на четырех машинах примчались и раздолбали в пух и прах всех оставшихся в живых после нашей диверсии бандитов.
Не все прошло гладко, семь человек из наших погибли и почти все были ранены… Вечная им память… Но! Но из бандитов остались в живых всего несколько человек, и тех, как только рассвело, не мудрствуя лукаво, пристрелили. Не знаю, правильно ли это, но так случилось.
Кевин схлопотал пулю в правое легкое, Смита всего изодрало осколками, Джастина тоже порвало качественно. Помимо этого, ему прострелили обе руки, и по касательной шарахнуло по черепушке. Василий оказался цел и невредим, правда, здорово обжег руки об ствол пулемета. Когда закончились патроны, он схватил его и пошел врукопашную. К счастью, как раз именно в это время подоспела подмога, и Вася благоразумно эту затею отложил.
А я… Короче, у меня перебита пулей правая нога. Много осколочных ранений и сильная контузия. Все уже нормально, правда, нога еще в гипсе, но Настя говорит, через неделю его снимет. Вот так…
– А я вот ворону ел… – прохрипел Смит. Он словил осколок в шею, повредивший там что-то, и теперь мог только хрипеть. Но, как говорит Настасья, и это со временем пройдет.
– А я ежа… – поделился воспоминаниями Джастин.
– А я баклана! Но на этом хватит. Достали уже своими кулинарными извращениями. Кевин, ты обещал рассказать про русских, – потребовал я и тоненьким прутиком попытался почесать ногу под гипсом. Чесалась, зараза, просто несносно.
– Ничего я не обещал, – буркнул Полански. И отчего-то смутился.
– Один из них отбил у него Шейлу… – наябедничал Смит.
– А второй трахнул его помощницу, Лили… – внес свою лепту Джастин.
– А ну заткнулись! – рыкнул Кевин. – Я сам все человеку расскажу.
– Сделай милость, а то я от любопытства сейчас лопну.
– С чего начать?.. – Кевин почесал затылок. – Ну, наверное… Ладно, буду о них рассказывать по очереди. Приехали они сюда ловить форель, но ни разу ее не ловили…
– Бухали? – предположил я, зная нравы своих соотечественников.
– И это тоже. Но не в этом дело.
– А в чем? Достал уже тягомотину разводить.
– Начну с diadyi Mityi. Кстати, что это имя означает?
– Нормальное имя. Дмитрий. Ден. С уважительной приставкой.
– Так вот этот Ден служил в каких-то войсках, которым даже оружия не дают. Что за войска?
– Ну, это… – замялся я, не вполне понимая, как объяснить легенду советских времен. – Это специальные войска, которые… которые… Скажем так, действуют в политической сфере, больше словом, чем оружием. Пропаганда и все такое… Ну и могут, конечно, в атаку с голыми руками пойти… Вот примерно так.
– Ну, тогда все понятно… – понимающе кивнул Кевин. Очевидно, мои слова совпали с его представлениями о русских. – Так вот, на него поступило в полицию сразу несколько заявлений о сексуальном домогательстве.
– Реально домогался? Или как в Штатах водится? – переспросил я.
– Нет, он не домогался… – помотал головой Кевин. – Феминистическая ерунда. Сам знаешь, не так посмотрел, не то сказал, но миссис Рендалл, а ей, кстати, семьдесят пять лет, ущипнул и проворковал ей на ухо, что лет пятьдесят назад он бы ей обязательно вдул. Представляешь? Результат – заявление в полицию. Я пытался ему объяснить, что у нас так не принято, что с женщинами можно общаться только с их разрешения, но он отказался понимать. В общем, их ждал суд, а потом кутузка, но русским помог их влиятельный друг из Лос-Анджелеса, и проблемы с полицией решили. И когда они затеяли гонки на квадах по горам со стрельбой, тоже все спустили на тормозах.
– А что с Шейлой? Кстати, кто она?
– Шейла, конфетка! – влез в разговор Смит.
– Шейла – хозяйка салуна на Кристальном ручье, – недовольно покривился Кевин. – Чертова стерва, недотрога. Но авантажная такая. Никому не давала… пока…
– Пока не приехал этот diadya Mityа, так?
– Ну да. Наплел ей в уши всякой коммунистической хрени и трахнул, урод, – зло рявкнул Кевин. – Она даже красный флажок на стойке в баре выставила после этого.
– А ты чего так реагируешь? Трахнул и трахнул. Сам же говоришь, стерва-недотрога.
– Ну-у, я сам хотел… – замялся Кевин. – Вот как это у него получилось?
Я немного подумал и сказал:
– Он из тех войск, какие Sroibat называются, а еще он, как понял, еще и Zampolit, то это уже совсем страшно. Так что не удивительно. Пережиток коммунистического режима. Страшные люди. Забей. А второй?
– Второй Prof. Он постоянно пукал и чихал, – заявил Полански. – И diadya Mityа его называл за это «богом войны».
– Как пукал? – удивился я.
– Вот так. Буквально. Пердел без меры. Но вообще он был адекватней, чем первый. Во всяком случае, старушек по задницам не хлопал и всех дам подряд не щипал. Он оказался очень продвинутым специалистом в области связи. Но тоже со своими странностями. Заправлял все, что можно заправлять, в кроссовки и носил майку с портретом какого-то русского рок-идола. Музыка, кстати, у этой группы ничего. Он мне диск подарил. И чуть не потопил девок и угробил лодку, когда примерялся устроить рафтинг, бухой в задницу. Но не утопил.
– А что там за история с Лили?
– Лили… – тяжело вздохнул Кевин.
– Prof ее соблазнил и трахнул, – ехидно напомнил Джастин. – И она, с Шейлой вместе, рыдала горючими слезами, когда эта парочка уезжала домой.
– Вот не буду рассказывать, какого долбаного койота они влезают?! – разъярился Полански. – Может, и не трахнул, я этого не видел.
– Тихо, тихо, они больше не будут, продолжай… – поспешил успокоить я Кевина. Меня отчего-то переполняла гордость за своих соотечественников, и очень хотелось услышать окончание рассказа.
– Лили – это моя помощница. Такая тихая смирная и красивая девочка, училась в местном университете на факультете радиофизики, – продолжил Кевин. – Помимо основных обязанностей, занималась еще наладкой радиорубки на дамбе. Вот на этой почве она с этим парнем и сошлась. Стали вместе разбираться с рацией, закрываться. Потом она стала по вечерам вместе с Шейлой и с этими парнями зависать и безобразия устраивать. Короче, он ее очень технично приделал. Твою мать, ты представляешь себе пердящего радиста с паяльником в одной руке и стволом в другой, обнимающего девчонку и отстреливающего гобблеров, да еще и русского? Но так и было. Все началось, когда он с ней в рубке шуры-муры крутил… или паяли они какую-то хрень, точно не скажу. Собака перекусала всю смену на дамбе, они обратились и несколько зомби заявились к ним, прямо под дверь. Так он их перестрелял, перестрелял долбаных гобблеров из ствола Лили. Попердывал, паял и стрелял. Ничего не понимаю… В общем, навели они здесь шороху. Вот как им это удалось? С виду совсем не супермены. Ты вот тоже уже с двумя живешь, да еще Настасья на тебя заглядывается. Как у вас это получается?
– Я не в счет. А они… наверно, славянское обаяние, славянская душа. Не знаю, как это объяснить. Женщины любят не за красивую мордашку. За харизму любят.
– Харизму… – протянул Полански. – Порочных придурков они любят, вот что. Но я на них не в обиде.
– Ты говорил, что они здорово вам помогли… – напомнил я.
– Ну да. Они как-то быстрей всех эту тему просекли. Мне даже кажется, морально готовы оказались. Сам понимаешь, началась ужасная неразбериха. Я уже говорил, что пес покусал почти всю смену на дамбе, и они обратились. Да и в городе черт знает что началось. Так вот, они сами, к радисту пробился второй русский с дробовиком Шейлы, зачистили дамбу. Правда, там зомбаки свежеобратившиеся были, вяленькие, но все-таки. Потом руководили эвакуацией людей из города, потом прекратили панику, набили особо ссыкливым морды. Да много чего еще сделали. Вот такие парни. Мы им многим обязаны. Затем Prof связался по коротковолновому передатчику с Россией, как это он сделал, я до сих пор не пойму. По рации с другим континентом? Выяснил, что их семьи живы, и они уехали. Закрылись на трое суток в гараже и оборудовали себе машину. Так сделали, что можно вокруг света спокойно объезжать. Затарились продуктами, оружием и боеприпасами, набили морду адвокату Джексону, когда он стал поговаривать о демократических выборах, и уехали. Вот так.
Я невольно улыбнулся. Да-а… феерично, узнаю соотечественников. Нет, я признаю, достойные люди располагаются во всех нациях строго пропорционально, но даже если бы Кевин не сказал про национальность этих парней, я сразу бы понял, что они из России. Не обязательно именно русские. Но из России.
– Мальчики, у нас сегодня насыщенная программа, – в палату влетела Настасья в белом халате и кокетливо сидящей докторской шапочке. – Кевин, Джастин и Роберт, на перевязку. Девочки, забирайте их.
В палату ворвались три совсем молодые девчонки, которых определили в санитарки, и увезли моих соседей на креслах-каталках.
– А мне как? – опасливо поинтересовался я. С некоторых пор опасаюсь оставаться с Настей наедине. Не уверен я в своей стойкости. Да, это факт.
– У тебя свидание, потом я тебя перевяжу, позже мы тебя перебазируем на наше ранчо, а вечером вечеринка в салуне. Только сейчас пообещай, что орать не будешь.
– Не буду. Ты вроде не больно перевязываешь.
– Я не об этом, но ты уже пообещал. Заходите… – Настасья обернулась к двери и сделала приглашающий жест рукой.
В палату бочком протиснулись Эсси и Хатори с Ами на руках. И почему-то у них были очень виноватые лица. И поцарапанные. И обе чуть прихрамывали, а у Ами была перевязана лапка. Это я сразу заметил.
– Здравствуй, милый, – меня чмокнула Эсмеральда, а потом Хатори. – Как твои дела?
– Мои хорошо, давайте признавайтесь, что натворили?
– А откуда?.. – нехорошо посмотрела Эсси на Настю.
– Я же говорила, что твой муж умный… – обреченно вздохнула Хатори.
– Мы твои ружья и пистолеты над камином развесили, ну эти… старинные, – примирительно пробормотала Эсмеральда.
– Эсси!
– Ну ладно, ладно. Мы немножко квад помяли.
– Как?
– Ну-у… – замялась Эсси.
– Они сверзились в обрыв вместе с квадом, – ехидно пропела Настя, не обращая внимания на угрожающие взгляды девочек. – И даже с животиной своей.
Я пообещал не кричать, и не кричал, что с них возьмёшь. Так… погрозился немного, пообещал ключи от всего транспорта поотбирать. Впрочем, грозился зря, все равно не поверили.
Затем меня быстро перевязали, и я переместился в машину. Точнее, меня переместил Вася. В процессе переноски он сообщил, что квад выжил, и его можно быстро привести в порядок.
Дальше я сидел в машине и смотрел на дорогу, и сильно волновался, ведь ехал домой. Домой! Нам выделили для проживания целое ранчо. Вернее, небольшой туристический кемпинг, состоявший из нескольких домиков и клабхауса. При кемпинге еще есть конюшня с тремя лошадками, гараж и небольшое озеро рядом. Правда, ничего этого я пока еще не видел…
– Всё. Приехали. Давайте, девы, ему повязку на глаза… – Вася остановил машину перед проселочной дорогой с указателем Rancho Rainbow.
– Что за…
– Не репетуй, сюрприз, – успокоил великан.
Затем мне на глаза повязали повязку. Потом машина еще немного проехала и остановилась. Вася пересадил меня в кресло-каталку и покатил по дорожке.
– Я сейчас повязку сдеру… – я искренне возмутился.
– Тихо, тихо, не буксуй, приехали уже, – Вася стянул платок, и я увидел… Увидел…
Большое бревенчатое здание, построенное в ковбойском стиле. Вокруг него несколько домиков поменьше. Привязанные к коновязи лошади, уплетающие траву. Все в зелени, вокруг большие деревья. На детской площадке носятся четверо детишек – мальчик и девочка, дети Слободана и Марицы, и две девочки, оставшиеся без родителей и усыновленные нашей общиной. Рядом на скамеечке присматривает за ними, покачивает колясочку с моим крестником и читает книжку Ольга, жена Василия. Возле гаража возится с потрепанным квадом Слободан. Возле летней кухни что-то готовят в котле Марица и белоруска буддистка Шива… в девичестве Марина.
Окна в домиках открыты, их моют две неизвестные мне девушки, о них рассказывала Настя. Ребекка и Сара, две студентки из Израиля. Приехавшие в Штаты на стажировку и застрявшие здесь во время «песца». Обе с российскими корнями. Им помогает Ласло, венгр, совсем молодой парнишка, учившийся здесь, в Азусе, в университете…
Меня привезли домой. Это я сразу почувствовал… Тайком смахнул слезинку… Нет, я не плачу, комарик попал. Все, наконец, закончилось… Или началось?..
– Эй, все сюда, – зычно гаркнул Вася. – Смотрите, кого мы привезли.
Народ загомонил и бросился к нам, но всех опередила маленькая девочка с копной черных кудрявых волос. Она взгромоздилась мне на колени, чмокнула в щеку и с видом победительницы посмотрела на остальных.
Вот оно, счастье… Мне так кажется. Я дома. Я все-таки остался…

Глоссарий

Work and Travel USA  (Работа и Путешествие в США) – самая популярная программа международного студенческого обмена. Целью которой является предоставление студентам дневной формы обучения высших учебных заведений и средне-специальных учебных заведений возможности непосредственного участия в повседневной жизни народа Соединенных Штатов Америки через путешествия и временную работу.
FN FAL  (фр.  Fusil Automatique Leger – лёгкая автоматическая винтовка) – огнестрельное оружие НАТО, производимое в Бельгии компанией Fabrique Nationale de Herstal. Одна из наиболее признанных и распространённых автоматических винтовок в мире.
Colt Detective Special  (Кольт Детектив Спешл) – цельнорамный из углеродистой стали короткоствольный шестизарядный револьвер с УСМ двойного действия, в среде поклонников стрелкового оружия относящийся к классу «snubnosed», «snubbies» (рус . «курносый») или «belly guns» (рус. букв.  «оружие за пазухой»).
HK USP —  (нем . Universelle Selbstladepistole – универсальный самозарядный пистолет) – самозарядный пистолет, разработанный немецкой компанией Heckler &amp; Koch. Впервые представлен в 1993 году. Предназначен для вооружения полиции и армии. На настоящий момент HK USP выпускается под патроны:.40 S&amp;W, 9×19 мм Парабеллум и.45 ACP.
Colt Model P, Peacemaker, M1873, Single Action Army, SAA  – револьвер под унитарные патроны центрального воспламенения под дымный порох калибра.45 Colt.
Beretta 92FS / 96 Brigadier  (1996) – модификация модели 92FS с усиленным и утяжеленным затвором. Первоначально была реализована как модификация модели 96 (под патрон.40SW) по заказу Службы Иммиграции и Натурализации (INS) США, позже перенесена и на модель 92. Другое отличие – мушка прицела выполнена съемной.
Winchester 1300  – помповое гладкоствольное ружьё, которое было разработано в 1978 году, когда корпорация Olin/Winchester продала права на производство оружия под маркой Winchester компании US Repeating Arms Company. В основу нового дробовика легла конструкция модели Winchester 1200, выпускавшегося корпорацией Olin/Winchester с 1964 по 1980 год.
Benelli M4 Super 90  – самозарядный дробовик разработан и создан в Италии фирмой Benelli Armi Spa., импортируется в США (в том числе и для нужд Вооруженных Сил) компанией Heckler&amp;Koch USA, inc. Технически Benelli M4 Super90 представляет собой самозарядное магазинное ружье. Привод автоматики – отводом газов в два симметрично расположенных под стволом газовых цилиндра, с двумя газовыми поршнями и штоками, для большей надежности. Запирание ствола – поворотом затвора, на 2 боевых упора. Патронник выполнен под патроны длиной 3 дюйма (76 мм), однако ружье сконструировано так, чтобы безотказно работать также и с патронами длиной 2.75 дюйма (70 мм) безо всякой регулировки.
FABARM SDASS Ultra-short  – помповые дробовики итальянской компании FABARM (Fabbrica Bresciana Armi) серии SDASS (Special Defense And Security Shotgun – специальное ружье для защиты и безопасности) предназначены для служб охраны порядка, безопасности, а также для защиты частной собственности и спортивной практической стрельбы. Данная модель с самым коротким стволом в линейке дробовиков этой фирмы.
Winchester модель 1901  – дробовик десятого калибра с подствольным магазином и механизмом перезаряжания скобой Генри. По-своему легендарное ружье. Именно этой моделью лихо оперирует Арнольд Шварценнегер в фильме «Терминатор».
Ruger Mini-14 Target  – винтовка Mini-14 была разработана фирмой Sturm, Ruger &amp; Co (США) в 1974 году. По сути, инженеры фирмы Ругер создали уменьшенный «клон» известной винтовки М14, недолгое время состоявшей на вооружении Армии США, под относительно новый (на тот момент) патрон 5.56×45 мм /.223 Remington. Винтовка Mini-14 в различных модификациях широко применяется полицейскими силами США. Данная модель с улучшенным показателем кучности.
М-60  – американский единый пулемёт, разработанный в послевоенные годы и принятый на вооружение Армии и Корпуса морской пехоты в 1957 году. За недостатки конструкции и внешний вид получил прозвище англ.  the pig – «свинья».
M2 Browning machine gun  – крупнокалиберный станковый пулемёт системы Джона Браунинга. Был разработан в завершающей стадии Первой мировой войны. Состоит на вооружении ряда стран до сих пор. Дизайн имеет много официальных обозначений, в частности для современной пехотной модификации Browning Machine Gun, Cal. 50, M2, HB, Flexible. Этот пулемет эффективен против пехоты, небронированного и легко бронированного транспорта, а также самолетов на малых высотах.
Винтовка Rossi Circuit Judge  – малокалиберная винтовка Circuit Judge представляет собой гражданское оружие, конструкция которого базируется на револьверах знаменитой бразильской компании Rossi, и может использоваться как для охоты и спортивно-развлекательной стрельбы, так и для самообороны в доме. Винтовка револьверного типа Circuit Judge стреляет малокалиберными 5,6-мм патронами.22 LR и.22 WMR. Ствол снабжен винтовочными прицельными приспособлениями, состоящими из мушки и регулируемого по вертикали целика. Для облегчения прицеливания мушка и целик снабжены оптоволоконными элементами. На верхней части рамы винтовки Circuit Judge имеется планка Пикатинни для установки различных прицелов.
Remington 11–87 «Тасtical»  – гладкоствольное ружье модели 11–87 было разработано к 1987 году американской фирмой Remington как модификация более раннего ружья модели Remington 1100. Создание модели 11–87 преследовало своей целью выпуск ружья, специально предназначенного для стрельбы мощными патронами «магнум» с гильзой длиной 76 мм.
Микро-Узи  – израильский малогабаритный пистолет-пулемет, дальнейшая модернизация Uzi.
SOPMOD  (англ . Special Operations Peculiar MODification) – программа по созданию унифицированного набора дополнительного оснащения для стрелкового оружия, состоящего на вооружении сил специального назначения стран НАТО.
Colt М-4 (Carbine, 5.56mm: M4)  – карабин, созданный в США на основе винтовки М16А2 изначально для вооружения экипажей боевых машин, расчётов вооружения и военной техники.
HMMWV  или Humvee  (сокращение от англ.  High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle – «высокоподвижное многоцелевое колёсное транспортное средство», читается как Хамви) – американский армейский вездеход, стоящий на вооружении в основном у ВС США, а также вооружённых сил и гражданских служб некоторых других стран. Автомобиль обладает высокой проходимостью, пригоден к транспортировке по воздуху и десантированию.